Чтение онлайн

— Из отдела кадров распорядились. Старик уже не работает.

— Как это не работает? Куда же он делся?

— А кто его знает! Говорят, уволился.

Косачев чуть было не взорвался от злости, но сдержал себя, не повысил голоса.

— Поставьте портрет на место. Я отменяю распоряжение отдела кадров, — строго приказал он рабочим.

— Да мы-то при чем? — пожал плечами младший, парень в серой заячьей ушанке. — Нам приказали.

— Делай, как я сказал. — Косачев сердито хлопнул дверцей машины.

Ребята вставили портрет Воронцова на прежнее место, закурили, принялись собирать инструмент в деревянный сундучок.

Эта история озадачила и расстроила Косачева. Войдя в кабинет, он тут же снял трубку внутреннего телефона, соединился с начальником отдела кадров Москалевым.

— Алексей Петрович, это ты распорядился снять портрет котельщика Воронкова?

— Я, Сергей Тарасович, — простодушно признался Москалев. — Он уже уволился, приказ подписан.

— Кто подписал?

— Главный инженер. По собственному желанию.

— Возьми дело Воронкова и немедленно зайди ко мне вместе с главным инженером.

Через десять минут все трое сидели над папкой с делом Воронкова. Косачев прочел заявление рабочего: «Прошу освободить меня от работы по собственному желанию».

— Да, коротко и неясно. Вы беседовали с ним? — спросил Косачев Водникова.

— А что беседовать? — пожал плечами главный инженер. — Человек просит освободить от работы по собственному желанию. Что тут особенного? Не вижу основания задерживать, тем более, что мы можем заменить его молодым котельщиком.

— И ты не говорил с Воронковым? — глянул Косачев на начальника отдела кадров, крепкого, здорового мужчину, который был раза в два моложе директора.

— Да нет, Сергей Тарасович, не говорил.

Косачев укоризненно посмотрел на Водникова, потом на Москалева, развел руками:

— Удивительный народ! Не говорили, не интересовались. Не смели задерживать! Да как это могло случиться? Старый рабочий, тридцать семь лет трудового стажа, фундамент завода закладывал, тридцать два года в партии, знатный человек, и вдруг уходит по собственному желанию? Подумали вы оба, откуда у него такое желание появилось и почему? Ни персональной пенсии не попросил — а она ему положена по закону! — ни с коллективом не попрощался, а так себе, просто подал заявление, вы и подмахнули. Ничего не спросили и даже спасибо ему за его труд не сказали! А он, видать, в обиде на нас, а то почему бы ушел таким образом?

— Да он всегда недовольство высказывал, — заметил Алексей Петрович. — По всякому поводу, сколько я помню.

— Ершистый человек, — подтвердил главный инженер. — Всем же известно.

— А может, и были причины для недовольства? — горячился Косачев. — Мы с ним начали работать, когда ты, Алексей Петрович, еще под стол пешком ходил. Недовольство высказывал! Вот и надо было внимательно выслушать, чем недоволен. Ему наш завод и все наше дело дорого не менее, чем нам с вами. Всю жизнь заводу отдал, и вдруг: «Увольте по собственному желанию». И никому в голову не пришло спросить, что же случилось? Ну и ну!

— Очень уж вы к сердцу принимаете, Сергей Тарасович, — сказал Москалев. — Я и не думал. Учтем на будущее.

— Детский сад! — с досадой оборвал его Косачев. — Наломал дров и ничего не понял. Это же чепе в городском масштабе.

— Это, конечно, ошибка, Сергей Тарасович, — не переча директору, признался Водников, — и в первую очередь моя. Я подписал приказ. Не придал значения, не думал, что тут какая-то подоплека.

— Да никакой особой подоплеки нет, — сердился Косачев, — человек погорячился. Это же ясно, а вы…

— Мы, конечно, ошиблись, надо признать, — закивал головой Москалев.

— Ошибки надо исправлять, а не только признавать, — сказал Косачев. — Здесь правильно указан его домашний адрес?

— Правильно.

— Ладно, идите работать.

Косачев сердито посмотрел на дверь, за которой скрылись главный инженер и начальник отдела кадров. «Еще одна проблема, черт возьми!»

Вера, как всегда перед началом смены, наводила порядок: расправила пестрый половичок, все протерла белой чистой тряпкой, полила цветок в горшке, пристроенном на выступе рамы. Заглянула в зеркало, поправила прическу, слегка стянула волосы косынкой и уселась за пульт.

Из операторской будки подъемного крана хорошо просматривался широкий простор трубоэлектросварочного цеха с высокой стеклянной крышей. В ясные дни сквозь крышу лились полосы солнечного света, бросая теплые отблески на металлические фермы и эстакады. Устраиваясь на своем рабочем месте, Вера каждый раз садилась за пульт с каким-то странным озорным чувством, будто ее подъемный кран был совсем не краном, а космическим снарядом, на котором можно было сейчас же пуститься в межзвездный полет.

Внизу уже начали работать все линии станов. Огромный цех гудел и содрогался, будто некий фантастический гигант делал могучий вдох, набирая полную грудь воздуха перед тем, как хорошенько поднатужиться и единым рывком сдвинуться с места.

Включив пульт, Вера поискала взглядом своего мужа.

Федор уже стоял на своем рабочем месте, будто между прочим кинул взгляд в сторону крана, по привычке помахал рукой Вере.

Начальник цеха Андрей Шкуратов шел по длинному пролету, окликнул сварщика Степана Аринушкина, остановился, передал ему какую-то бумажку и двинулся дальше к прессовочным станам. Поднявшись на эстакаду, он увидел на одном из пролетных мостиков женскую фигуру в белом халате. Это была Нина Степановна. Андрей знал, что, выйдя замуж за Поспелова, Нина перевелась из городской больницы в заводскую поликлинику, кажется, работает старшей медсестрой. «Как тесен мир, — подумал Андрей, — опять судьба ведет ее по той дорожке, на которую вернулся Николай».

С небольшим чемоданчиком-аптечкой в руках Нина Степановна неторопливо прошла из цеха во двор, направилась в соседний корпус, где работал Николай. Андрею почему-то подумалось, что Нина ищет его брата.

«К чему такие свидания? — с досадой подумал Андрей. — При людях, среди белого дня? Не позорила бы мужа. Все же увидят, пойдут пересуды, насмешки. Да и Николаю ни к чему такие спектакли».

Войдя в цех горячей прокатки, Нина поднялась на мостик в том месте, где работала бригада наладчиков. Осмотревшись по сторонам, остановила свой взгляд на группе людей, но среди них, кажется, не было того, кого искала. Она посмотрела в другую сторону и сразу увидела Николая. Остановилась и, никем не замеченная, внимательно смотрела на него. Зачем пришла, зачем стояла, чего ждала? Кажется, и сама не знала, как быть, не хотелось попасться на глаза посторонним людям. В нерешительности сделала шаг, чтобы уйти, но опять остановилась, как прихваченная магнитом. Что ей нужно было теперь от человека, которому изменила? Что скажет ему, как посмотрит в глаза?

«Стыдно-то как! — в смятении думала Нина. — Бежать, пока не увидел. Бежать!»

Но она ничего не могла сделать с собой, не смела сдвинуться с места, стояла, смотрела на Николая.

Николай почувствовал на себе этот взгляд, поднял голову и сразу же увидел Нину. Она стояла совсем близко, красивая, в белом халате.

«Неужели она? Ну конечно же Нина! Повзрослела, чуть пополнела, какая-то нервность в лице».

Сбивчивые, тревожные мысли вспыхнули в голове Николая, пока он смотрел на Нину. Она не отвернулась, уставившись взглядом в упор, нисколько не смутилась, даже приветливо улыбнулась Николаю. Он резко опустил голову, повернулся спиной, стараясь продолжать работу, но руки не слушались.