Чтение онлайн

— А шайки?

— Их чаще всего можно встретить у караван-сарая или на рынке. Если собирается слишком много, то разгоняем, но они тут же перебираются в другое место.

Каспар поблагодарил и вышел. Он оглядел оживлённую улицу, будто надеясь на внезапное озарение, чувствуя себя человеком, ползущим по полю боя в поисках одной единственной стрелы среди тысяч. Он взглянул на небо и прикинул, что до заката осталось около двух с половиной часов. Рынки здесь не замирали в полдень, как в жарких землях Великого Кеша, — торговля кипела до самого заката, после чего наступал час стремительной суматохи, когда купцы сворачивали лавки. В его распоряжении было немного времени, но, возможно, достаточно.

Он добрался до рынка и окинул взглядом площадь. Торговая зона раскинулась на широком пространстве, которое, казалось, возникло больше по случайности, чем по плану. Каспар предположил, что когда-то через город проходила главная дорога — северо-южный тракт, определявший торговлю в этом регионе. Но со временем маршрут сместился ярдов на сто к востоку, и вокруг прежнего пути стали хаотично вырастать постройки. Так и образовалась эта площадь, от которой теперь отходило с полдюжины переулков и несколько узких улочек, а пустое пространство в центре превратилось в рынок.

Он заметил немало детей, в основном тех, кто помогал родителям в лавках и палатках. В целом, в устройстве рынка царил беспорядок, но, судя по всему, существовало негласное соглашение: никто не возводил шатров, прилавков или столов в самом центре. Там возвышался одинокий фонарный столб, расположенный точно на равном расстоянии от всех пересечений, образующих площадь.

Каспар подошёл ближе и увидел, что фонарь наверху вполне пригоден к использованию. Он решил, что каждый вечер его зажигает кто-то из горожан, возможно, один из констеблей. Это был единственный фонарь, который он видел в Хигаре, так что должности фонарщика здесь, по всей видимости, не существовало. На древнем дереве столба он заметил вырезанные символы: когда-то давно, похоже, какой-то правитель решил, что в этом месте нужен указатель. Каспар провёл рукой по шероховатому дереву, задумавшись, какие тайны и шёпоты былых эпох мог услышать этот столб под одиноким светом своего фонаря.

Прислонившись к столбу, он огляделся. Как опытный охотник, он замечал мелочи, на которые большинство не обратили бы внимания. У входа в один из переулков стояли двое мальчишек, вроде бы разговаривали, но при этом явно наблюдали. Сторожа, решил Каспар. Но за чем они следят?

Минут через тридцать наблюдений у него сложилось общее представление. Время от времени один мальчик, а чаще двое, входили в переулок или выходили оттуда. Если кто-то чужой приближался слишком близко, следовал сигнал, скорее всего, свист или короткое слово, Каспар был слишком далеко, чтобы расслышать. Когда опасность проходила, сигнал сменялся другим, видимо, всё в порядке.

Любопытство, равно как и желание найти следы Джоргена и его матери, подтолкнули Каспара к переулку. Он подошёл, но остановился чуть поодаль от сторожевых.

Он выжидал, наблюдал и ждал ещё немного. Он почти физически почувствовал, что что-то сейчас произойдёт, и не ошибся.

Как крысы, выбегающие из затопленного погреба, мальчишки высыпали из переулка, шумной толпой. Двое сторожевых кинулись врозь, в разные стороны, притворяясь, что не имеют к происходящему отношения, но за ними следовало с дюжину других — и все несли буханки хлеба. Кто-то, похоже, пробрался в заднюю часть пекарни и передал как можно больше свежего хлеба, пока пекарь не поднял тревогу. Через мгновение по площади разнеслись крики, торговцы поняли, что происходит кража.

Один мальчишка лет десяти пронёсся прямо мимо Каспара. Тот протянул руку и схватил его за воротник грязной туники. Хлеб тут же выпал из рук, и мальчик, как по команде, вскинул руки вверх. Каспар понял, что тот почти выскользнул бы из своей рваной рубашонки.

Он перехватил его за чёрные спутанные волосы. Мальчишка завопил:

— Пусти меня!

Каспар потащил его в сторону, в переулок, подальше от глаз. Когда оказался в укрытии, повернул его лицом к себе, чтобы осмотреть. Мальчик вырывался, пинался, пытался укусить и ударить с неожиданной силой, но Каспар провёл жизнь, борясь с куда более опасными существами. Один особенно незабываемый случай с разъярённой росомахой чуть не стоил ему жизни: тогда только мёртвая хватка за шею зверя и прижатый к земле хвост удержали его от неминуемой гибели, пока мастер-егерь его отца не прикончил зверя. Шрамы от той схватки он носил до сих пор.

— Перестанешь дёргаться, отпущу. Но сначала ты ответишь на пару вопросов.

— Отпусти! — заорал грязный мальчишка. — Спасите!

— Хочешь, чтобы сюда пришёл констебль? — спросил Каспар, поднимая его чуть выше — так, что мальчику пришлось встать на цыпочки.

Тот замер.

— Не очень.

— Тогда отвечай на вопросы, и я тебя отпущу.

— Даете слово?

— Даю слово, — ответил Каспар.

— Поклянись Калкином.

— Клянусь Богом воров, лжецов и плутов, — ответил Каспар, — что отпущу тебя, как только ты ответишь на мои вопросы.

Мальчик перестал вырываться, но Каспар не ослаблял хватку.

— Я ищу парнишку, примерно твоего возраста.

Юный вор уставился на Каспара и настороженно спросил:

— И что это за парень тебе нужен?

— Не «что», а конкретный. По имени Джорген. Если он проходил здесь, то примерно год назад.

Мальчик расслабился.

— Я его знаю. То есть, знал. Белобрысый, загорелый, деревенщина. Пришел с севера, искал отца, так сказал. Чуть не помер с голоду, но мы его кое-чему научили. Пожил с нами немного. Воровать — не ахти, но в драке крепкий был. Мог постоять за себя.

— «С нами»? — переспросил Каспар.

— С пацанами. С моими корешами. Мы держимся вместе.

В переулок зашли двое горожан, и Каспар опустил мальчика на землю, но не отпустил его руку.

— Куда он ушел?

— На юг, в Кадеру. Там раджа воюет, а туда и его отец отправился.

— А мать Джоргена не приходила за ним? — Каспар описал Джойханну и наконец разжал пальцы.

— Нет. Не видел такую, — ответил мальчишка и, прежде чем Каспар успел среагировать, рванул прочь.

Каспар глубоко вздохнул и направился обратно к рынку. Сегодня он хорошенько выспится, а завтра снова дорога на юг.

Прошла еще неделя, и Каспар покинул относительное благополучие того, что, как он узнал, теперь называлось Королевством Мубоя. Молодой раджа принял титул махараджи, или «великого царя». Снова он ехал через зону боевых действий, и несколько раз его останавливали для допроса. На этот раз препятствий почти не было, поскольку на каждом посту он просто заявлял, что ищет генерала Аленбургу. Его очевидное богатство, дорогая одежда и породистый конь выдавали в нем «важную персону», и его пропускали без лишних вопросов.

Деревня, как ему сказали, называлась Тимбе, и она трижды переходила из рук в руки, дважды — к войскам Мубои. Она находилась в половине дня пути к югу от Кадеры, южного командного пункта махараджи. Прибыв на рассвете, Каспар узнал, что генерал приехал сюда, чтобы осмотреть последствия недавнего наступления.

Единственное, что убеждало Каспара в том, что армия Мубои не потерпела поражения — это отсутствие отступающих солдат. Но по расположению оставшихся в поле сил и масштабам разрушений, видимых повсюду, Каспар понял, что наступление махараджи остановлено. В лучшем случае, ему удалось добиться патовой ситуации. В худшем — контрудар последует через день-два.