Чтение онлайн

– Подожди, - прошептала она, пытаясь восстановить дыхание. Оперлась о меня рукой и несколько секунд приходила в себя. Я же, отвернувшись, старательно не смотрел на вздымающуюся грудь. Та находилась слишком близко, обжигая щеки живым теплом.

– Тополиная семнадцать, квартира восемь… Приходи сегодня вечером, буду ждать.

И оттолкнув меня, словно надоедливого кавалера, поспешила обратно - в сторону серой громады борделя.

Раньше не доводилось бывать в гостях у Мари. Я даже не знал толком, где она живет. Среди девочек мадам Камиллы существовал негласный запрет на разглашение личной информации. Оно и понятно, окружающие были крайне нетерпимы к выставленным на всеобщее обозрение грехам. Свои прятали за семью замками, а в чужие норовили ткнуть пальцем – вона она какая.

В прошлом году одну из работниц мадам выселили на улицу в самый разгар зимы. Кто-то опознал в скромной девушке ночную бабочку, вот соседки и взбеленились: «да она моего мужа уведет, да она сына окрутит, еще и заразу по подъезду разнесет». Повезло, что обошлось без побоев.

Именно поэтому работницы борделя пользовались вымышленными именами, носили маски и скрывали лица за таким обилием штукатурки, что без оной не распознаешь. Миры ночных бабочек и серых мышек никогда не пересекались. В одном звенели наполненные шампанским бокалы, играла музыка и курился дым благовоний, в другом унылые наряды до пят и укутанные платками головы. Две реальности, которым нельзя пересекаться, если только не планируешь сорваться с места и бежать в неизвестном направлении, попутно собирая плевки.

Наученные горьким опытом девочки мадам не доверяли никому: ни проверенным клиентам, ни друг дружке. И вдруг Тополиная семнадцать… Кто я для неё - обыкновенный уличный мальчишка? Тогда откуда такое доверие?

До вечера я занимался обычными делами. Прошелся по рынку, прислушиваясь к местным сплетням. Все было как обычно: погода, налоги и очередная пассия ударившегося в загул наследника престола. То ли актриса, то ли балерина… Посмотрел, как продавец овощного магазинчика приторговывает пакетиками с дурью. Это было забавное зрелище – наблюдать, как богато одетая молодежь толпиться возле прилавка с кочанами капусты. Столько отвращения было написано на их лицах, столько презрения. Одна из девушек не переставая жаловалась на невыносимую вонь. А ты как думала - в райские кущи попала? Извлеченные из погреба овощи обладали неповторимым ароматом прелости, а еще они имели обыкновение подгнивать. Эх, жаль не разместили точку в мясной лавке. Там не только запах поганый, но и виды соответствующие: с потрошками, копытцами и поросячьими пяточками.

Побродив меж торговых рядов, спустился проулками до Южных ворот. Машин на парковке было мало – видать отдыхал народ после вчерашнего праздника. Отдыхали и работники заправки. Курносый Тоша смолил папироской, спрятавшись за кирпичное здание склада. Дурак-человек, одного предупреждения ему мало? Скоро второе выпишут за курение в неположенных местах, а за третье выпрут на улицу.

Я подошел к парню и пожал протянутую руку.

– Как оно?

– А-а, - протянул невнятное Тоша. Дернул плечами, подмерзая на свежем февральском воздухе. Одна из лямок рабочего комбинезона болталась на поясе, а из-под штанов наружу торчал край футболки. Корпорация «А. И. Манташев и Ко» заранее позаботилась о подчинённых, выдав комплект теплой одежды. Однако не все подчиненные это ценили. К примеру, Тоша постоянно забывал куртку в каптёрке, а после шмыгал простуженным носом.

Держащие сигарету пальцы заметно дрожали от холода.

– Не боишься?
– кивнул я на висящий за спиной парня плакат. На нем были изображены последствия нарушения техники безопасности в виде грибовидного облака взрыва и обгоревших до неузнаваемости тел. Внизу краснела предупреждающая надпись «на заправке не курить».

– Не дрейфь, Чижик, - ухмыльнулся парень, – до сюда пары бензина не доходят, а значит и гореть нечему.

– А ты почем знаешь?

– Наука, брат, - загадочным тоном произнес Тоша.

Я не стал уточнять, что он имел ввиду. И без того знал, что вся Тошина наука заключалась в трех классах церковно-приходской школы и двух – общественной. Из последней парня выперли с формулировкой «за неспособность к образованию и систематическое нарушение дисциплины». И слоняться бы Тоше по улице, если бы не батя, сумевший вовремя подсуетиться и пристроить отпрыска на работу.

Мы стояли и молчали каждый о своем. Я думал о том, до чего же хреново иметь сына-разгильдяя, а Тоша просто смолил сигареткой. Выкурил её на пацанский манер, до самого фильтра, бросил на землю и закопал носком ботинка в грязь – вроде как спрятал до весны.

– Чижик, говорят, ты в квартале Желтых Фонарей ошиваешься?

– Кто говорит?

– Люди.

– Люди разное говорят.

– Малой, ты цену-то себе не набивай. На районе каждому известно, кто у мадам Камиллы на побегушках.

Я не стал разубеждать собеседника в обратном. Да и какой в этом смысл? Пускай для начала выкажет свой интерес, а мы подумаем, что из этого можно выжать.

Приняв молчание за знак согласия, парень продолжил:

– Работает в борделе одна девчонка – Розалиндой зовут, смугленькая такая.

– Мама Роза? – удивился я, вспомнив объемистую женщину с пышной грудью.

– Да какая мама?! Это же старуха тридцатилетняя. Я тебе про гибкую цыганочку толкую, похожую на арабскую принцессу. Она по заведению в синих шароварах разгуливает, на лице полупрозрачная вуаль, а у самой пупок открытый. И животик такой плоский, красивый.

– Это Ясмин.

– Да? – Тоша засомневался, – а парни говорят, Розалинда.

Я фыркнул, демонстрируя презрительное отношение к источнику информации. На заправке работали прыщавые пацаны лет пятнадцати-шестнадцати, им-то откуда знать? Пользоваться услугами борделя разрешалось лишь при достижении совершеннолетнего возраста. Все строго придерживались этого правила: и жандармы, и девочки мадам Камиллы и вышибалы на входе. Без паспорта в заведение лучше не соваться, особенно если выглядишь, как малолетний сопляк.

– Короче, Чижик, передай цыганочке весточку. Что так мол и так, есть парень Антон - весь из себя видный, при деньгах. Желает встретиться в неформальной обстановке – сводить в ресторан, обсыпать лепестками роз. Ты только намекни покрасивее, чтобы согласилась, а я целковый заплачу.

– Прям целковый? – не поверил я.

– Зуб даю, - Тоха обнажил щербатый рот, демонстрируя предмет залога.

– А если не согласится?

– Тогда и деньгу не увидишь.

– Ха! Ищи лохов в другом месте, - я презрительно сплюнул под ноги.

– А чё тя не устраивает? – возмутился Тоха

– А ничё… Я значит буду лезть на глаза, красиво расписывая мальчика Антошу, а мальчик Антоша за это хрен с маслом?

– Значит лучше старайся.

– Не-е, не прокатит, - покачал я головой, – Чижик забесплатно не работает. Да и сам посуди, что со мной сделают, если прознают о попытке соблазнить девочек подработкой на стороне. У мадам Камиллы с этим строго – встречаться с клиентами исключительно в стенах заведения, чтобы ни одна копеечка не утекала мимо кассы.

– Блин, - расстроенный парень почесал затылок, - и чё теперь делать?

Забавно, как порою складывается ситуация. Три недели я обхаживал Тошу, угощая заранее припасенными сигаретками. Три недели травил байки и мерз за компанию, прячась за кирпичной стеной склада. Всё думал, с какого бока подойти.

Дело в том, что заправка располагалась у Южных ворот – аккурат напротив рыболовного магазинчика, приторговывавшего наркотой. Если на рынке барыжыли по мелкому, все больше в розницу, то здесь и клиент шел побогаче, и представленный ассортимент баловал разнообразием.