Чтение онлайн

Главным выпадом Петра против православной благопристойности стал Всешутейший, всепьянейший и сумасброднейший собор, который он организовал в 1690 году и периодически созывал до самого конца своего правления. В определенном смысле собор был частным питейным клубом, где Петр расслаблялся и давал волю своей любви к выпивке в кругу ближайших друзей и сподвижников. Правитель, который работал с таким усердием, как Петр, и пытался провести радикальные преобразования в консервативном обществе, больше других монархов нуждался в отдыхе и компании и сильнее других чувствовал себя одиноким. Но петровский собор также помогал налаживать и укреплять связи, и его члены, многие из которых стали главными сподвижниками царя, были безгранично преданы своему предводителю. Обильные возлияния и странные ритуалы играют сходные роли в офицерских собраниях и студенческих братствах. В некоторой степени Всешутейший собор выполнял для Петра такую же функцию, какую для Карла V выполнял Орден Золотого руна, а для Акбара – суфийский орден. Учитывая колоссальные требования Петра к своим сподвижникам и препятствия, с которыми они сталкивались, царю необходимо было прилагать особые усилия, чтобы обеспечивать лояльность, единство и заинтересованность членов ближнего круга его помощников. Карнавальные церемонии, которые они проводили, высмеивая церковные ритуалы и чопорность старой боярской элиты, служили коллективным подтверждением их верности царю и общему делу вестернизации15.

Бесчинства Всешутейшего собора вовсе не держались в тайне. Собор был одним из явлений, которые шокировали традиционных московитов в правлении Петра. Если учесть, как сильно Петр раздражал многих представителей московской элиты и каких жертв он требовал от российского общества, стоит спросить, почему его не свергли и как вообще ему удалось достичь почти всех своих целей. Конечно, здесь не обошлось без принуждения, но одним им дело не ограничивалось. Потенциальная власть безоговорочно законного правителя была огромна. И все же Петр не был Иваном Грозным и не истреблял своих подданных стихийно, наступая при этом на горло собственному курсу. По возможности он старался сотрудничать с представителями традиционной элиты. Его главная цель – победа над Швецией и установление российской власти на Балтике – была давней нереализованной российской амбицией.

Петр шел к ней с огромным умом и мастерством. Он зарекомендовал себя как великолепный дипломат и стратег. В 1706 году, столкнувшись с величайшим за свое правление кризисом, когда Карл XII вторгся в Россию, он выбрал прекрасных полководцев и вместе со сведущими военными советниками разработал оборонительную стратегию, которая позволила сначала остановить продвижение шведской армии, а затем и разгромить ее. Успех легитимизирует почти любого правителя и почти любую стратегию. Истинный царь-воитель, Петр лично командовал войсками в оборонительной битве под Полтавой в 1709 году и проявил сноровку, отвагу и хладнокровие героического военачальника. Солдаты любили царя, который разделял с ними тяготы войны и лучше многих наследственных монархов умел находить общий язык с простыми людьми. Ведущий современный западный специалист по петровской эпохе, отмечает, что победа под Полтавой и последующая капитуляция почти всей шведской армии “решили не только исход войны, но и исход правления Петра, поскольку его позиции существенно укрепились. Как и для большинства других монархов раннего Нового времени, ничто не могло повысить его влияние и престиж сильнее, чем блестящая военная победа”. Как всегда, свою роль в событиях сыграл и случай. Если бы пуля, которая пробила шляпу Петра под Полтавой, угодила на пять сантиметров ниже, он занял бы совершенно другое место в истории и российской коллективной памяти16.

Пожалуй, величайшей данью уважения Петру стоит считать то, что после его смерти его наследие не исчезло, хотя Россией почти четыре десятилетия правили довольно посредственные монархи. По крайней мере по прошествии времени большая часть российской элиты стала гордиться его достижениями и впитала в себя европейскую культуру, которую он продвигал. Большинство российских монархов XVIII века всячески подчеркивало свою связь с императором и его наследием. В это столетие население, богатство и влияние России значительно возросли, что во многом объяснялось открытием международных торговых путей и присоединением плодородных сельскохозяйственных регионов благодаря военной мощи государства: “Доход на душу населения в Российской империи возрос до невиданного во времена Петра I уровня, увеличившись на 70 процентов в период с 1720 по 1762 год и еще на 70 к 1802 году”. Как всегда, процветание сделало жизнь правителей гораздо проще. Союзников можно было покупать, а враждебность потенциальных противников – сдерживать. Екатерина II вознаградила ключевых участников заговора, приведшего ее к власти в результате дворцового переворота в июне 1762 года, выделив им до полутора миллионов рублей, то есть почти ю процентов годового дохода государства17.

Биография Екатерины II похожа на сказку. Пятнадцатилетнюю девочку из младшего и вовсе не богатого немецкого княжеского рода привезли в Россию, чтобы выдать замуж за наследника престола. Со временем она научилась наслаждаться роскошью и выживать в интригах великолепного, но вероломного двора. Ее муж – мужиковатый и проявляющий интерес лишь к солдатам – разочаровал ее, но она нашла утешение, заведя трех эффектных любовников лишь за первые двадцать лет в России: ее друзья помогали ей проникать в любовные гнездышки, переодетой вмужской костюм. Одним из этих любовников был статный, умный и благородный молодой польский аристократ Станислав Понятовский, которого Екатерина впоследствии посадила на польский трон. В апреле 1762 года в возрасте зз лет Екатерина родила сына (предположительно) от Григория Орлова, в июне свергла своего мужа в ходе дворцового переворота и уже в сентябре была коронована на роскошной церемонии в Москве. Впоследствии за 36 лет своего правления она прославилась в классической роли императора как законодателя и создателя институтов. Она страстно – до одержимости – любила писать и сочиняла пьесы, либретто и сатирические очерки. Величайшие умы европейского Просвещения, включая Вольтера и Дидро, переписывались с ней и славили ее гений. Ее армии добывали победу за победой, присоединяя чрезвычайно ценные территории к ее империи.

Апогей славы Екатерины II пришелся на 1787 год, когда она посетила недавно завоеванные южные земли. В первой половине поездки она спустилась по Днепру из Киева на флотилии роскошных галер. Самой богатой была галера императрицы, где находились великолепная спальня, обитая китайским шелком, библиотека и столовая на семьдесят гостей с местом для оркестра. Принц де Линь, один из самых влиятельных и утонченных европейских аристократов, написал, что мир не видел ничего подобного со времен Клеопатры. В путешествии по южным землям Екатерину сопровождал служивший наместником на этих территориях Григорий Потемкин, величайший из всех ее любовников. В своих симпатиях Екатерина обычно колебалась между мужественными военными героями и чувственными и образованными (но столь же красивыми) эстетами. Потемкин блистательно сочетал в себе оба ее идеала, обладая уникальным и оригинальным гением. Принц де Линь, который за свою долгую жизнь успел повидать немало знаменитых и выдающихся людей Европы, назвал Потемкина “самым неординарным человеком, с которым [ему] довелось повстречаться”. Екатерина называла его “мой ученик, мой друг, можно сказать, мой идол”, и это многое говорит о ее характере и том, какое отражение он находил в ее любовной жизни. В Крыму Потемкин показывал Екатерине древнегреческие руины, субтропические сады и причудливые ханские дворцы. Чем не комбинация Овидия и “Книги тысячи и одной ночи” из аббасидского Багдада? И эта метафора неплохо описывает всю жизнь и правление Екатерины18.

Хотя жизнь Екатерины II и похожа на сказку, она во многом отражает действительность. Но отчасти это объясняется тем, что Екатерина именно так рассказала историю своей жизни в мемуарах и письмах. Императрица впитала основные идеи эпохи Просвещения, она знала, как создать автобиографию, в которой предстанет героиней, и писала с оглядкой на аудиторию. Ее сильно волновали ее репутация в истории и слава. Она была непревзойденной актрисой, которая порой чувствовала, что играет в великой пьесе о своей жизни и наслаждается собственной ролью – для монарха это было бесценно. Все великие монархии напоминали театр, монарху было необходимо вживаться в роли – очаровывать, обольщать, убеждать, устрашать и вдохновлять. Когда правителю это нравилось, ему было гораздо легче. Удовольствие повышало выносливость, а она была важнейшим качеством для человека, чья работа продолжалась всю жизнь. Но эффективный монарх должен был уметь и вживаться в роль, и выходить из нее. Ему нельзя было пасть жертвой иллюзий, чтобы не допустить катастрофы.

Екатерина II мастерски справлялась с этим. Она была очень умна, сильна и ответственна. Она хорошо знала себя и была реалисткой. Ее немецкое протестантское воспитание научило ее трудолюбию. Став императрицей, она усердно трудилась, каждый день вставала рано и часами работала с документами. Для монарха руководить людьми было, пожалуй, даже важнее, чем разбираться в тонкостях политики и администрирования. В юности, не обладая ослепительной красотой, Екатерина научилась нравиться, слушать и угождать. Жизнь в качестве супруги наследника престола показала ей, как разбираться в людях, но оставлять свое мнение при себе. Опыт и чуткость, а также жадное изучение истории помогали ей постигать людей и политику. Став императрицей, она по праву славилась умением выбирать и использовать компетентных сподвижников. На руку ей играло и то, что корона не была предначертана ей судьбой. Она понимала, что сместила с престола не только мужа, но в некотором смысле и сына, Павла. Это делало ее осторожной и осмотрительной, что весьма ценно для любого монарха19.

Программа Екатерины была сформулирована в речи, с которой она в 1767 году обратилась к представителям всех сословий и народов империи, съехавшимся на уникальное собрание [21] в Москву: “Россия есть европейская держава”. Что касается имперской политики силы, Екатерина столкнулась с одним непреодолимым препятствием. Ни в этой, ни в любой другой из известных мне империй женщина не могла командовать своими армиями в бою. На самом деле ей даже повезло не иметь такого соблазна, поскольку командовать войсками в поле было опасно и рискованно и стоило некоторым монархам-мужчинам жизни. В важнейшей войне ее правления, русско-турецком конфликте 1768–1774 годов, Екатерина выступала эффективным верховным главнокомандующим. Она собрала и возглавила Высший военный совет. Его члены давали ей лучшие советы, имея лучший в России военный опыт, но окончательные решения принимала Екатерина. Российская стратегия не размывалась из-за столкновения мнений и амбиций, как в ходе Семилетней войны. Императрице посчастливилось иметь в своем распоряжении величайших военачальников в российской истории, но разглядеть их таланты ей пришлось в гуле споров противоборствующих фракций, и она дала им ресурсы, но вместе с тем и свободу, чтобы добиваться побед.

Во второй половине войны Екатерина оказалась под особенным давлением. Встревоженные российскими победами Пруссия и Австрия грозились вмешаться в конфликт. Москву терзала сильная эпидемия чумы. Казаки, крестьяне и коренные народы приграничных уральских и поволжских земель взбунтовались под предводительством Емельяна Пугачева. Екатерину всячески подталкивали заключить с Османами компромиссный мир, чтобы сосредоточиться на других угрозах, и все же она не дрогнула. Она точно оценила риски, а также сильные и слабые стороны своего положения. Ее фаворит Григорий Орлов отважно и грамотно решил вопрос с эпидемией в Москве. Хотя большая часть российской армии и была на войне, Российское государство и общественный порядок выстояли, несмотря на крестьянское и казацкое восстание. Путем расчетливой и циничной дипломатии Австрию и Пруссию удалось склонить к совместному с Россией разделу Польши. Вера Екатерины в своих военачальников оправдала себя: их победы в 1774 году наконец вынудили Османов принять мир на предложенных императрицей условиях, и Россия получила крайне важные трофеи20.

Во внутренней политике Екатерина продолжила, но расширила курс Петра на европеизацию. Она любила Санкт-Петербург и уделяла ему много внимания, считая этот город упорядоченной, рациональной и европейской моделью российского будущего. Не только она, но и многие другие монархи стремились обессмертить себя в камне. Но екатерининские столичные проекты также говорили о российском самосознании. В своем “Наказе” Уложенной комиссии 1767 года она изложила свои представления о России как процветающей, толерантной, образованной и законопослушной части европейской культурной и политической вселенной. “Наказ” всегда был скорее видением, чем программой, и чем глубже Екатерина погружалась в российские реалии, тем очевиднее это становилось. Императрица не любила крепостное право, но понимала, что даже самые культурные и европеизированные аристократы повернутся против нее, если она посмеет на него посягнуть. Она не имела и возможности заменить крепостников государственными чиновниками, которые бы осуществляли полицейский надзор, собирали налоги и следили за исполнением рекрутской повинности. Пугачевский бунт показал, что управление в провинциальной России осуществляется крайне неэффективно. В Казанской губернии, захваченной Пугачевым, было 80 постоянных государственных чиновников при населении в 2,5 миллиона человек. Первостепенными задачами Екатерины стали расширение и рационализация местного управления, а также организация его достаточного финансирования, но императрица понимала, что не добьется многого, если не привлечь местные элиты к исполнению важных ролей в администрации, полиции и суде. С этой целью она создала для губернского дворянства корпоративные институты, которым вверила особую роль в местном управлении, и многое сделала для повышения культурного и образовательного уровня российских дворян21.