Чтение онлайн

— Слышал, Васин? Это тебе профессионалы говорят! Больше нужно заниматься делом, а не строить из себя не пойми кого и чхать на мнение старших коллег! Уяснил?

— Да, — вновь кивнул я, прекрасно осознавая, что петь мне нельзя, а поэтому предложил: — Раз такое дело, то давайте меня вычеркнем из программы?

— Нет — это невозможно! Я тебе уже объяснял почему, — сказал мидовец и добавил безапелляционно, вколотив последний гвоздь: — Ты поёшь!

— А тогда, — неожиданно в голову пришла здравая мысль, — давайте я под «фанеру» спою. Ну то есть под фонограмму?

— Это как?

— Мы включим запись, я выйду на сцену и буду открывать рот, имитируя пение. Звук же в колонки будет идти не с микрофона, а с магнитофона, на котором будет проигрываться кассета.

— Ты что, Васин, с ума что ль сошёл? Ты представляешь размах скандала, который начнётся, когда всё выяснится? — покрутил пальцем у виска мидовец. — Ты что хочешь опозорить советскую эстраду на весь мир?

— А чего тут такого-то? Вон у нас на концертах некоторые певцы так же выступают и ничего.

— Это что за певцы такие? Кого ты имеешь в виду? — зацепился Лебедев.

— Да не знаю, — пожал плечами я. — Все, наверное. Как не включишь телевизор, так поют под фонограмму.

— Всё правильно, ты говоришь. Но не замечаешь главного — всё это делается для телевидения — для трансляции. Чтоб накладок не было. А так все наши певцы поют на концертах как положено. Да и как может быть иначе? — возмутился он. — Ведь трансляция показывается миллионам граждан. Что же касается обычного концерта, то я, конечно, всех дел не знаю, ибо не интересовался этим вопросом, но уверен, что никто из Госконцерта не разрешит певцам лишь открывать рот. Мало того, что это позор, но ещё и обман зрителей, который обязательно вскроется! Ведь такие действия можно квалифицировать как мошенничество. Зритель приходит на концерт, потому что хочет услышать живое исполнение. А с твоей фонограммой получится, что он слышит тоже самое, что и на пластинке у себя дома. Так в чём же тогда разница и за что он заплатил деньги? Молчишь? Вот и правильно!

— Нет, но я просто подумал, — произнёс я вспоминая, что в будущем размышляли на этот счёт совсем по другому и услышать на концертах живых исполнителей было крайне проблематично, особенно в попсе. Сейчас же такое исполнение было бы для меня… Однако до конца мысль я довести не сумел, потому что был прерван.

— Хватит думать. Репетировать надо было лучше, а не философствовать. Сегодня ещё много времени, так что навёрстывай упущенное, — сказал мидовец и, видя мой недовольный вид, добавил: — Имей в виду, сейчас от тебя зависит многое. В том числе и будущее как твоё, так и ансамбля. Провала нам не простят! Понял?

— Понял, — вздохнул пионер.

— Вот и хорошо, что понял. Так что репетируй, а я поехал в Минкульт, — произнёс Лебедев и, попрощавшись, ушёл.

— Во песец, — расстроенно сказал я и присел на кресло.

Ко мне подошёл худрук, а затем стали подтягиваться и ребята, окружая меня.

— Саша. Что случилось? Почему ты так плохо пел? Ты не попадал практически в семьдесят процентов нот. И скованность твоя была очень заметна. Откуда это? У тебя же были прекрасные вокальные данные. Скажи: ты это специально сделал? Назло товарищу Лебедеву? — с надеждой в голосе спросил Яков Моисеевич.

— Можно сказать и так, — хмыкнул пионер и, решив не расстраивать худрука, продолжил, — но на самом деле меня просто стесняет и бесит этот отвратительный костюм.

— Ах вот как…

— Ничего. Привыкну. Так что обо мне не переживайте. Всё будет хорошо, — успокоил я его и тяжело вздохнул.

Яков Моисеевич развёл руками, отошёл в сторону и, что-то записав, пошёл к звукорежиссёру. А я, всё ещё находясь в окружении, остался сидеть, исподлобья поглядывая на ребят.

— И что же делать? Петь-то ты как будешь? — участливо спросил меня Антон, присев рядом.

— Не знаю, — вздохнул пионер, понурив голову.

Повисла пауза, я осмотрелся и увидел озабоченные взгляды ребят. Однако продлилась тишина недолга и первой кто её нарушила была наша рыжуха.

— А я знаю, что Сашеньке нужно! — твёрдо заявила Юля, хлопнув в ладоши, и заулыбалась. — Знаю!

— И я знаю! — неожиданно поддержала её Лиля.

— Да? — дружно удивились Катя с Аней.

— Вы думаете о том же, о чём и я? — поднял бровь Антон.

— Да, по-любому, Сашку такое поможет, — хохотнул Мефодий.

— Яснее ясного, что Сашенцию необходимо, — хмыкнул носом заулыбавшийся Дмитрий. — Я б, кстати, тоже не прочь, — и видя, как все на него сразу же зашипели, быстро подняв руки, добавил: — Шучу!

— Саша, — твёрдо заявил подошедший ко мне Сева и, потрепав меня по плечу, успокоил, — не волнуйся, всё будет хорошо. Мы всё устроим, и ты сможешь достойно выступать.

Аэропорт Шереметьево. Таможня.

«Сегодня в 9:10 по московскому времени на таможенно-пропускном пункте произошло ЧС. Сотрудником таможни при проверке багажа пассажира, улетающего в ГДР, была осмотрена большая сумка, в которой находилось десять бутылок водки. При установлении личности владельца им оказался гражданин СССР Савелий Аркадьевич Бурштейн 1955 года рождения. В Германскую Демократическую Республику он отправлялся в составе группы (ВИА) «Импульс» с четырёхдневными гастролями. На вопрос таможенника: зачем ему столько? Бурштейн ответил, что для личного пользования. При последующем осмотре багажа участников ВИА было найдено ещё тридцать бутылок с подобным спиртосодержащим составом. Все участники заверили, что это для личного пользования. Сотрудники таможни, небезосновательно заподозрили граждан в попытке сбыть этот товар за рубежом. После совещания, в котором принимали участие работники таможни вместе с сопровождающими ВИА лицами из Госконцерт, МИДа, Минкульта и куратора от КГБ, было принято решение алкоголь изъять и вернуть его по возвращению ансамбля с гастролей.

Старший лейтенант КГБ Дятлов Л.П.»

После небольшого недопонимания на таможне, нашу гопкомпанию всё же решили не дисквалифицировать, а разрешить пролёт по заданному маршруту. Да собственно и не за что было на нас так сильно орать, как делал это товарищ Лебедев, обзывая нас всех алкоголиками, а меня ввиду того, что в сумке я вёз коньяк, презрительно клеймил меня интеллигентным пьяницей! Приходилось терпеть, ибо он, в отсутствии заболевшего товарища Мячикова, был в нашем турне главным. Вначале мидовец решил определить нас спекулянтами и контрабандистами, однако в конечном итоге приняв за лучшее, что такая фигня нам не нужна, ибо у нас и без барыжничества инвалютных чеков скоро будет завались, принял за аксиому версию, что мы — есть группа алкоголиков-диверсантов, которая своими действиями решили по максимуму дискредитировать советскую эстраду.

Далее слово взял представитель Госконцерта и тоже не особо стал стесняться в выражениях, грозя нам всем не только карами небесными, но и земными.

Всю экзекуцию ребята молчали, опустив глаза. Я тоже не стал вступать в дискуссию, а как и все глядел в пол, размышляя какой будет скандал, когда я на выступлении облажаюсь. Однако продолжалось это до поры до времени. Когда культурный Минаев заикнулся о том, что его организация рассмотрит личные дела членов ансамбля и примерно накажет персоны, лишив части заработной платы, я решил, что с меня хватит и от души пообещал прямо сейчас послать всех на *** и уехать всем ВИА в ресторан! Такой пассаж несколько остудил пыл некоторых зарвавшихся товарищей, и Лебедев перешёл к конструктиву, дав команду сопровождающему нас Кравцову всё разрулить. Одним словом, инцидент был исчерпан и даже наличие косух и ещё некоторой необычной одежды в багаже ансамбля у таможенников после этого недоразумения не вызвали никакого интереса.

Посадка, взлёт и посадка, прошли штатно и уже через четыре часа наш самолёт приземлился на германской земле.

В аэропорту нас встречала делегация посольских и лично Джон Джексон Тейлор, который всю эту кутерьму и затеял. Он стоял вместе с встречающей стороной, рядом с автоколонной из нескольких автобусов и, увидев нас, приветственно помахал рукой. Некоторые из нас тоже помахали в ответ и, спустившись с трапа, двинулись к ожидающим прилетевших товарищам.

К моему глубокому удивлению, ожидаемых мной фанатов, на лётном поле не было вовсе. Нужно сказать, что это очень удивило и насторожило меня, ведь что мои пластинки, что фильм пользовались в Европе, в том числе и в ГДР, неплохой популярностью. И то, что никто из почитателей моего таланта не пришёл встретить своих кумиров, было крайне странно, ведь в этом времени фанаты иногда буквально сходят с ума от одного вида почитаемых ими звёзд. В нашем же случае звездой был не только я — «Васиин», не только пока не очень широко известная наша группа, но и суперзвезда Катя Мячикова, сыгравшая главную роль в недавно вышедшем мегаблокбастере. А посему, в то, что сейчас у неё не было фанатов в Германии, поверить было крайне сложно. Как только мы поздоровались со встречающей стороной, я сразу же решил прояснить этот вопрос у американского продюсера.