Чтение онлайн

Тинтагель, Шейли, и Пикел, рядом с Даникой, старались сохранять такую же невысказанную надежд. Иван, однако, лишь проворчал поток жалоб на то, что вместо того, чтобы идти «мочить орков», они тратят свое время здесь, взывая к деревьям, «у которых нету ухов!»

Еще несколько эльфов появилось, когда Эльберет начал песнь, равномерный, мелодичный мотив, который так подходил таинственному вечернему сумраку.

Пикел сомлел и пустился в танец, грациозно по гномьим меркам, но слегка неестественно для эльфийского леса. Все же, Тинтагель и Шейли не смогли сдержать улыбок, когда они увидели будущего друида, и зеленые косы его бороды, взлетающие над его плечами при каждом обороте.

Затем Галладель встал между Шейли и Даникой, угрожающе хмурясь магической ауре, как будто это были атакующие гоблины.

– Не беспокойте их, прошу вас, – Даника прошептала эльфийскому королю, и к ее удивлению, он мрачно кивнул и сохранил тишину. Он взглянул на Пикела и поморщился, затем обратил свое внимание на сына, полностью погруженного в древнюю песнь.

Даника увидела, как глаза короля эльфов наполнились слезами, и поняла, что Галладель видел самого себя века назад, к нему вернулись те времена, когда он не смог вызвать деревья ценой многих эльфийских жизней.

Песнь Эльберета летела над Шильмистой; Даника не могла понять слов, но она, казалось, подходила лесу, казалась почти потусторонней и даже более эльфийской, чем Даоин Тигье Фейр. Те, уже многочисленные, эльфы, что собрались по краям поляны, даже не перешептывались друг с другом, ничего не делали, кроме внимания певучему зову принца.

Где-то далеко завыл волк; другой откликнулся на его зов, а затем и третий.

Затем, как казалось, слишком уж неожиданно, Эльберет закончил. Он стоял в середине поляны, Кеддерли подошел к нему, и они, как и все вокруг, ждали, затаив дыхание ответа Шильмисты.

Но не было ничего, кроме волчьего воя и жалобного свиста вечернего ветра.

– У деревьев нету ухов, – пробормотал Иван после долгой паузы.

– Я сказал тебе, это не сработает, – Галладель выругал их, предвкушение момента исчезло после комментария гнома. – Вы закончили свои глупости? Можем мы заняться делом спасения своего народа?

Во взгляде, который Эльберет бросил на Кеддерли, было только раскаяние. – Мы попытались, – произнес эльфийский принц. – Мы попытались. – Он отвернулся и медленно пошел к своему отцу.

Полностью сбитый с толку, Кеддерли стоял посреди поляны, двигая лучом своей световой трубы по страницам древней книги.

– Попытка того стоила, – сказала Даника, когда она и братья-гномы подошли к нему.

– Стоила без сомнений, – раздался хихикающий голосок, который им доводилось слышать раньше. Одновременно, они обернулись и увидели дриаду Хаммадейн, стоящую у сосны напротив места, откуда только что ушли Галладель и остальные.

– Что тебе известно? – спросил Кеддерли, направляясь к дриаде. – Ты должна сказать нам! Деревья не ответили на зов, и ты должна знать причин.

– О, они слышат! – ответила Хаммадейн, счастливо хлопая ладонями. Она зашла за ствол сосны и исчезла, появившись вновь мгновением спустя из-за другого дерева во многих саженях от разъяренного молодого человека. – Они внемлют!

– Они отправились бить наших врагов? – выдохнул Кеддерли, не решаясь поверить.

Хаммадейн засмеялась над их надеждами. – Конечно же нет! – прощебетала дриада. – Эти деревья юны. У них нет силы древних. Вы в неверном месте, неужели вы не поняли?

Гордый взгляд Кеддерли столкнулся с выражениями лиц Даники и Пикела. Иван лишь пробормотал что-то, фыркнул, и ринулся прочь.

– Но деревья в этой части леса слышали эльфийскую песнь, – добавила Хаммадейн, чтобы облегчить им настроение, – и они возрадовались ей.

– Оч' здорово шо им понравилось, – проворчал подходящий Иван.

Даника выразила мысли оставшихся троих, прошептав, – А как деревьям понравится звук орочьих топоров?

Хаммадейн перестала смеяться и исчезла в соснах.

Четверо спутников ушли по тропе на юг той же ночью, в сопровождении Киеркана Руфо. Многие эльфы шли с ними, хотя светлый народ не ходил прямыми дорогами, как велели идти Кеддерли и его друзьям. Чаще, они скользили в тени по сторонам, осторожно, хотя и устало, и те, кто был не верхом, часто влезали на деревья, неслышно перемещаясь среди высоких и тонких ветвей.

Шейли нашла путников и соскочила с лошади, чтобы идти рядом с ними, но ее присутствие мало успокоило их, особенно когда стало заметно, что она не смотрит Кеддерли в глаза.

– Они напали снова, позади нас, – сказала эльфийка, – и так будет на протяжении всего пути из Шильмисты.

– Глупые орки, – пробормотал Иван, и это был единственный ответ от группы.

– Теперь мне кажется, что король Галладель был прав, – продолжила Шейли.

– Нам нечего было терять, – ответил Кеддерли, несколько резче, чем хотел.

– Но мы потеряли, – сказала Шейли. – Слухи разнеслись о нашем провале. Все эльфы знают, что Шильмиста не встанет рядом с ними. У нас тяжело на сердце. Немногие останутся с Эльберетом задерживать врага.

Кеддерли с Даникой начали было что-то говорить, но Иван резко отмел их упрямый энтузиазм.

– Нет, не будете! – перебил гном этих двоих. – Вы не останетесь, да и мы с братаном.

– Оо, – печально сказал Пикел.

– Здесь нам не место, – прорычал Иван. – И мы ничего не можем сделать, чтобы замедлить чудовищ! Слишком много гребаных тварей!

Шейли оставила их, и у Даники с Кеддерли даже не хватило сил, чтобы попрощаться с ней.

Даника заметила перемены в ее спутнике во время их долгого и печального пути. Все началось с того, что Кеддерли начал оглядываться вокруг, смотреть в тени Шильмисты, и его серые глаза увлажнялись. Но он никогда не показывал слез; вместо них был гнев столь глубокий, что юноша едва мог спокойно дышать, с трудом держал свои кулаки разжатыми.

Он отошел от отступающих рядов и снял сумку со своей спины, ничего не объясняя Данике, Руфо, и братьям-гномам, когда они подошли к нему.

– Опять читаешь по дороге? – спросил Иван, видя, что Кеддерли достал древний том Делланиля Квиль'квиена.

– Это должно было сработать, – твердо ответил Кеддерли. – Слова были произнесены правильно. Каждый слог, который король Делланиль произнес века назад.

– Конечно, это так, – сказала Даника. – Никто во всей Шильмисте не сомневается в чистоте твоей попытки и том, что твое сердце было с лесом.