Чтение онлайн

– Сопровождать тебя в тыл врага – это немного чересчур, тебе не кажется?

– Может быть. Но, как я понимаю, мое дело может заинтересовать и тебя.

– Что это за дело?

– Мне нужно забрать мастера Кастору с Королевского стекольного завода в Гренте.

Идриан еле удержался, чтобы не дотронуться до своего стеклянного глаза.

– Он в опасности?

– Думаю, да. Я весь день провел со шпионами матери. Сегодня рано утром был нанесен удар по стекольному заводу в Гренте с целью завладеть его чертежами, оборудованием и запасами песка. Они отбились, но Кастора тяжело ранен. Боевые действия в этом районе прекращены, и солдаты обеих армий ушли на восток. Мы вдвоем сможем пробраться туда и выскользнуть незамеченными.

У Идриана пересохло во рту. Как ему быть, если с Касторой что-нибудь случится? Он все-таки дотронулся до своего глаза, думая о мастере, который его сделал.

– Ты уверен?

– Нет таких препятствий, с которыми не справятся пробивник и гласдансер, – заверил его Демир.

Идриан недолго боролся с собой. Он еще не оправился от потрясения, вызванного внезапным появлением Демира, и имел все основания отказаться. В конце концов, он не видел его девять лет. Можно ли ему вообще доверять? Но Демир – племянник Тадеаса, а если мастер Кастора в опасности, то…

– Я возьму доспехи, – сказал он.

Демир удивился тому, как быстро Идриан согласился пойти с ним, будучи совершенно измотанным. Но дареному коню в зубы не смотрят. Десять минут спустя гигант-пробивник вернулся к нему в доспехах, со щитом и мечом за спиной и в широком плаще, чтобы стекло и сталь не блестели под луной. Никто не задавал ему вопросов – его товарищи спали. Идриан кивнул Демиру: «Показывай дорогу».

Демир чуть помедлил, глядя на Вэлиента и Мику, тихо сидевших у огня. Ему очень хотелось подойти и поздороваться с ними. Во время Холиканской кампании он провел с железнорогими всего несколько дней, но помнил, что здесь его считали скорее членом семьи, чем старшим по званию. Это очень нравилось ему, и этого не хватало ему сейчас. Услышав, как Идриан хмыкнул у него за спиной, Демир прогнал эту мысль. Железнорогие ему не семья – кроме Тадеаса, – к тому же у него теперь другие обязанности.

То же и с Идрианом. Гигант-пробивник постарел за последние девять лет; в стриженой курчавой поросли на висках проступала седина, лицо загрубело и обзавелось новыми шрамами; и все-таки это был тот же человек, чьим обществом Демир особенно дорожил в Холикане. Он до боли радовался новой встрече с ним. Демиру хотелось обнять пробивника как старого друга, но это, наверное, было бы дико и неуместно – Идриан вряд ли испытывал такие же чувства. Они отошли от костра, нырнули в темноту и зашагали прочь; Демир приноравливался к поступи Идриана, искоса поглядывая на него.

– Я нашел для нас вполне безопасный путь, но ты лучше меня знаешь, как быстро все меняется в зоне боевых действий. Держись ко мне поближе и смотри в оба.

– Рога тверды, копыта устойчивы, – ответил Идриан, пряча под повязку свой стеклянный глаз.

Демир улыбнулся в ответ. Эти слова он помнил с детства: их часто произносил его дядя. Всякий, кто хоть недолго служил в Иностранном легионе, будь то солдат или офицер, помнил этот девиз и знал, кому он принадлежит. Демир благодарно кивнул, и оба растворились в ночи.

Демир хорошо знал Грент – в юности он провел здесь немало времени, – но сейчас ориентировался в основном по карте, которую показал ему один из шпионов матери, служащий министерства Легиона; Демир запомнил ее наизусть. Они прошли с дюжину мостов, миновали шесть контрольно-пропускных пунктов: их охраняли оссанские солдаты, которые знали Идриана в лицо и не задавали вопросов. Так они добрались до Северо-Западного Грента, где боев почти не было: война, которая гремела всего в миле от них, вовсе не коснулась целых районов. Здесь, во вражеском тылу, почти не было грентских солдат – основные силы бросили на главное направление атаки оссанцев.

Демир вынул из кармана стеклянное яйцо, поднял его перед собой и при помощи магии сжал так, что оно превратилось во множество осколков размером с пулю, которые полетели рядом с ним, чуть выше его плеча. Если Идриан и был недоволен, то ничем этого не выдал. Хотя с чего ему быть недовольным? Демир не знал точно, сколько раз после Холикана Идриан сражался в одном строю с гласдансерами, но был уверен в том, что пробивник убил не одного и не двух человек, действуя вместе с ними.

Ночь выдалась сравнительно спокойной, лишь на юге тишину то и дело нарушал грохот орудий – там шла артиллерийская дуэль. На улицах почти никого не было, им навстречу попались лишь двое гражданских грентцев. Заметив меч Идриана, испуганно поспешили прочь, но тревоги не подняли – видимо, приняли его за одного из своих.

– Уже близко, – сказал Идриан и показал на поросший лесом холм, до которого оставалось всего полмили.

При свете луны были отчетливо видны столбы дыма, поднимавшиеся со склонов, и яркие искры, число которых множилось прямо на глазах, – на холме разводили костры. Это не предвещало ничего хорошего. Демир подавил злость на себя: зачем он не собрался в Оссу на пару дней раньше? Сейчас бы уже поговорил с Касторой и вернулся, не рискуя жизнью.

Вдруг Демир понял, что за всю дорогу Идриан не проронил ни слова и только теперь впервые раскрыл рот. Конечно, в молчании нет ничего удивительного, когда двое мужчин заняты общим делом, и тем не менее по спине Демира пробежал холодок. О чем думал пробивник? Наверняка он пришел сюда ради Касторы, а не потому, что хотел сделать одолжение Демиру. И все же – что творилось у него в голове? Они не виделись целых девять лет, а в последний раз встречались при мрачных для Демира обстоятельствах.

Но Идриан был не из тех людей, чьи мысли Демир читал, словно открытую книгу, – не то что Киззи. Этому в голову не залезешь. Интересно, его командиров так же раздражает непроницаемое спокойствие Идриана? Или они научились принимать его как должное? Демир, как и всякий глава любой семьи-гильдии, ненавидел одно: невозможность заглянуть в мысли своих подданных.

Но когда они начали подниматься на холм, приближаясь к разрушенному стекольному заводу, Демир отбросил эти мысли. Во всем районе царила мертвая тишина, – казалось, вокруг нет никого живого. Демир напряг свое магическое чутье, выслеживая гласдансеров. Ни одного. Он повернулся к Идриану, помотал головой, и они поспешили занять позицию сразу за стеной завода.

– Гласдансеров нет, – прошептал Демир. – И вообще, похоже, никого нет – я ничего не слышу.

Он постарался не выдать своего разочарования. Если Кастора мертв или спрятался где-нибудь в городе, Демиру его не достать, а значит, тайна матери так и останется неразгаданной.

– Вон в том дверном проеме – двое солдат, – сказал Идриан, кивая за угол. – Молодой мужчина и женщина средних лет. Оба полусонные. – Он перебросил меч за спину и закрепил его на ремне, а щит повесил на крючок в левом наплечнике. – Похоже, я тебе все-таки не понадобился.

Демир окинул территорию взглядом и почувствовал, как у него сводит желудок от жалости не только к Касторе, но и к заводу. Главное здание сгорело дотла, а с ним, наверное, и тайны изготовления стекла, накопленные за многие годы. Пламя уничтожило печи и одно из двух общежитий. Глядеть на дымящиеся руины было тошно. Демир завернул за угол и, напрягая все свои чувства, приблизился к паре солдат Грента в оранжево-белой форме, которые спали в дверях уцелевшего цеха.

Они даже не видели его, пока он не оказался прямо рядом с ними. Только тогда молодой солдат вздрогнул, вскочил и направил свой мушкет на Демира, одновременно зашипев на свою спутницу: