Чтение онлайн

— А что должен делать не-человеческий разум? Что в его понимании будничная рутина? Труизм? А смысл жизни? Бао считает, что то, с чем мы имеем дело, не более, чем искусственно созданный аппарат, как юла. Её запустили, а дальше она уже сама. У неё есть задача, цель, алгоритм и всё. Объект не больше чем бездушный механизм. Тогда есть ли смысл искать причину, почему он это делает? Почему дрель сверлит, а самолёт летает? Потому что это их задача. Они были сделаны для этого. Тут нет какой-то глубокой философии. Только предназначение, которое вложил в него разум.

— Бао хочет знать, как и Я, как этот аппарат создаёт виртуальные чёрные дыры. Просто так. Это ответы на фундаментальные нерешённые вопросы физики. И ты знаешь это.

— И они выглядят для нас как чистая магия. Кларковская магия. Уровень такой технологии слишком далёк от нас. Как работа термоядерного двигателя для Архимеда.

— Тогда нам следует спросить кого-то, как это работает.

— В том-то и дело. У кого? Даже если у «коробки с крыльями» есть разум, то разве он будет похож на наш? По мышлению? Тоже нейроны и электрические импульсы? Чушь…

— А его создатели? Что думаешь?

— Ещё более туманно, — развёл руками Павил. — Думается, их след затерялся миллионы, если не миллиарды лет назад. Кто бы это ни был, он мог залететь в солнечную систему ещё тогда, когда в океанах Земли не зародилась даже подводная фауна. Посмотрел на одноклеточные организмы и улетел.

— Но, зачем-то, оставил аппарат. Здесь. У нас под боком. Я, как негласный главный руководитель группы, должен прислушиваться ко всем мнениям. И мнение моего заместителя и помощника не является последним. У него есть свои доводы.

— И какие же у него доводы на самом деле?

— Если мы не можем узнать правду о объекте — мы должны уничтожить его.

— Отлично…

— Ты привёл пример с Архимедом и термоядерным двигателем. Теперь моя очередь приводить примеры: представь, что ты древний грек. Ты знаешь идеально науку на том уровне, на котором она находится в твоё время. Но поздним вечером ты находишь у себя под дверью рабочий ядерный реактор. Его устройство тебе неизвестно, кроме того, что цилиндр сделан из железа. Про сталь ты даже и не знаешь. Ты пытаешь понять устройство, но ничего не выходит, ведь между твоим знанием и наукой о ядерном распаде — пропасть. Тебе некого спросить. Не к кому обратиться за советом. Ты бегаешь по округе в поисках создателя этого чудного объекта, или хотя бы найти того, кто его подкинул тебе. И не находишь. В итоге, ты бы и хотел оставить объект на месте, не трогать его, но так получается, что сдвинуть его, перенести куда-либо подальше от двери дома ты тоже не можешь. Проходит день, два, пять и ты замечаешь, что тебе становится всё хуже и хуже. У тебя пропадает аппетит, начинает болеть голова. А цилиндр всё больше и больше нагревается. Хоть воду кипяти на нём. Какой вариант у тебя останется? Покинуть дом? Переехать в другой город? А если у тебя такой возможности нет? Придётся смериться? Теперь ты понимаешь всю деликатность ситуации, в которой мы оказались. Свету до Земли отсюда лететь сколько? Минут семьдесят? Восемьдесят? Я не хочу кидаться в крайности, как, возможно, это иногда делает Бао, но, ты ведь понимаешь, насколько «коробка с крыльями» близка до колыбели человека?

— Тогда ты должен учесть, что в попытке уничтожить объект можно наломать её больше дров. Ухудшить ситуацию. Прям как если древний грек начнёт стучать мечом по поверхности изолятора активной зоны.

— И это я тоже постараюсь учесть.

Первое время трудно осознать произошедшее. А уж популярность, к которой Аманда никогда и не стремилась, и вовсе удивляла, а то и шокировала. Прошло всего несколько дней, во время которых она загрузила не больше десяти видеофайлов, а количество подписчиков достигало семизначной цифры. Пришлось расширять блог, создавать группы, подгруппы, кружки по интересам. Благо посетители всё делали сами. Комментирование было отключено. Хотя это было и не важно. А вот количество лайков, процентаж полезности, первое место в лидерах ленты — с этим Аманде теперь приходилось жить. К счастью, здесь, в миллиарде с лишним километров от Земли, центра инфополюса, она всё ещё могла себя ощущать свободной и одинокой (что для неё было тождественно), но что её ждёт по прибытию? От такой популярности не сбежишь.

И в этот раз Аманда хотела проклясть себя за то, что согласилась, и Леклерка, за то, что убедил. А в следующую секунду, наслаждаясь креслом пилота, она смерялась с новой действительностью и понимала, что получает удовольствие от жизни. Каждый раз во время полёта она заложивала вираж, запуская шаттл дрейфом по орбите, следуя параллельным курсом за «коробкой с крыльями». Конечно, это были условности. Объект движется со скоростью в двести сорок тысяч километров в час по более короткой орбите. Шаттл же мог разгоняться и до десяти субсветовых единиц, что равнялось ста восьми с копейками миллионам километров в час. Как можно понять, значение намного превышающее требуемое. Однако, такие разгоны запрещались (а запрещались любые, вызывающие перегрузки больше двух g), и Аманда плелась вслед за «коробкой с крыльями» на скорости в триста семьдесят три тысяч кмвч на отдалении в сто двадцать тысяч километров, не успевая за шустрым инопланетянином. Каждый раз она записывала с как можно лучшим разрешением, рассказывая на камеру о теориях, придуманных Камилом и Павилом, не забывая вставить свои комментарии. Аманда и не отрицала, что восхищалась объектом, вместе с этим пытаясь передать всю свою палитру эмоций посредством видеофайла.

Леклерку же так понравилась идея, что он разрешил расширить возможности Аманды, допустив её до поверхности небесных тел, лежащих за орбитой Андана, но не дальше тридцати тысяч километров. О первоначальной сотне можно было и забыть.

И подлетая к Мимасу, спутнику Сатурна, Аманда заложила вираж. В невесомости все земные воздушные манёвры осуществляются по-другому, точнее, по другому принципу, основываясь на отсутствии среды сопротивления. И шаттл просто летел боком, давая своему пилоту возможность видеть всё через лобовой иллюминатор. Видимое отражалось на поверхности экрана девайса.

— Представляю вам Мимас.

Левая рука загибала один палец за другим, одновременно гася скорость шаттла и корректируя маневровыми соплами положение. Звездолёт практически повис над спутником, двигаясь параллельным курсом, движимым по инерции со скоростью в четырнадцать целых двадцать восемь километров в секунду. Момент импульса удивительная вещь. И его свойства, сохранённые во вселенной, передаваемы. Аманда может ощущать себя сколько угодно в состоянии покоя, но, когда она покинет шаттла момент импульса останется с ней, не позволив ей непростительно отстать от улетающих объектов.

— Дамы и господа, — Аманда поднялась со своего кресла. — Я не буду первая, кто ступит на поверхность этого куска льда и камня. Но раз уж другие мои коллеги прохлаждаются на Янусе, — она перепроверила все системы скафандра, — то почему и я не могу выбрать для себя местечко?

Воздух из шаттла был откачен заранее. В шлюзе Аманда ждала, пока детекторы давления выровняют свои показания, что, в общем-то, не заставило долго ждать. Дверь выхода была направлена на поверхность Мимаса. С расстояния в тридцать километров он выглядел как шарообразная вафля, покрытая кокосовой стружкой. Только на вид не очень съедобная. Все эти кратерные покрытия, отражающие от своих периферических выступов тени, отбрасываемые на освещённой стороне, предавали некий шарм, казалось бы, обычному, но большому куску льда с выступающими на поверхности каменными известями.

— Мы приближаемся, — Аманда вытянула руку перед собой, повернув ладошкой к себе. На ладошке лежали системы управления шаттлом, вынесенные в АэРку. Загибая правые пальце Аманда легко приближала космолёт к Мимасу. Да, Леклерк её убьёт, а Бао сдерёт с её тела кожу за такое пренебрежение техникой безопасности, но это будет потом. Линия терминатора, разделяющая спутник на две части, прошла совсем близко, но была пересечена. Десять километров, пять, километр, пол, сто метров, пятьдесят метров, двадцать метров. Аманда отпустила палец, останавливая шаттл. Ближе она не решалась подлетать. Существует предел любого специалиста, выше которого он не способен прыгнуть. Во всяком случае, не сейчас. Закрепив два резиновых троса на скафандре, Аманда прыгнула вниз. Трос натянулся за три метра над поверхностью.

— Наверно, многие из тех, кто смотрят меня, так или иначе разбираются в небесной механике и могли бы уже догадаться, почему я остановилась. Точнее, — она перевела дыхание, — точнее, почему я замедлилась. Конечно же, дело в скорости убегания. Ну, или второй космической. Как кому удобнее. Ну, а скорость убегания на Мимасе меньше двух десятых километров в секунду. Сколько это в часах, — Аманда задумалась, выводить калькулятор или нет. — Ай, не могу посчитать, но вам нужно умножить на три тысячи шестьсот. Или поделить на тысячу, чтобы понять скорость в метрах. В любом случае, эта скорость будет намного меньше скорости, образующейся от силы прыжка. Если я слишком быстро приземлюсь, то меня тут же откинет обратно в космос. А сила притяжения здесь составляет шесть сотых земных. Так что, — Аманда приказала тросу расслабить зажимы. Сначала один ботинок, затем другой вступили на поверхность Мимаса. — Вуаля. Вот мы и на земле.