Чтение онлайн

– В Лейтхилл. Большой город за мостом. Так нам говорили.

– Отсюда до моста часа два, не меньше.

– Значит, завтра успею до обеда.

Я не стал возражать, говорить, что идти в Лейтхилл опасно. Он должен был сам знать о том, что в больших городах невозможно свободно передвигаться без транспорта и оружия. Идти туда – самоубийство.

До музея мы шли молча. Я не мог найти темы для разговора, а мальчик, похоже, просто не хотел говорить. Он выглядел подавлено. Смотрел только себе под ноги и изредка кидал на меня косые взгляды. Когда мы дошли до одноэтажного здания, стены которого были покрыты почти полностью отслоившейся краской, он остановился, оглядываясь.

– Слышал?

Я прислушался. Где-то вдалеке раздался протяжный мучительный вой.

– Они просыпаются, – подтвердил я свои мысли.

– Так пошевеливайся.

Мальчик показательно обошел меня, открыл железную дверь и скрылся внутри. Вот же… Он явно был не из робкого десятка.

– Помоги мне, – донесся его голосок из главного зала, стоило мне закрыть железную дверь.

Блондин уже стоял у антикварного письменного стола, уперев руки в столешницу.

– В этом нет необходимости…

– Тебе помешает лишний раз убедиться в своей безопасности?

Я покачал головой. Пришлось помочь ему дотянуть стол (очень тяжелый стол) до двери, забаррикадировав тем самым единственный вход. Говорить о том, что скрежетом дубовых ножек о пол мы могли привлечь к себе внимание, я не стал. Я вообще не знал, как правильно разговаривать с этим… новым знакомым. Поэтому без лишних слов открыл дверь, ведущую в подвал, и позволил ему спуститься по бетонным ступеням.

Мальчик бегло огляделся, пытаясь разобрать хоть какие-то очертания в кромешной темноте. Пока он на ощупь двигался по комнате, шкрябая ногами по холодному кафелю, я зажег несколько свечей и поставил их на усыпанный трещинами стеклянный стол. Пламя свечей освещало пыльную тахту, стоявшую рядом со столом, несколько сломанных стульев и мерзко пахнущую ветошь, валяющуюся по всей комнате и в особенности у тахты.

Мальчик заморгал, привыкая к свету, и настороженно подошел к тахте. Краем глаза он наблюдал за мной, что не укрылось, конечно же, от моего взгляда. Чтобы позволить ему немного расслабиться, мне пришлось опуститься на один из стульев и кивнуть, показывая, что он может сесть. Я постарался сделать это как можно дружелюбнее. Только сейчас я в полной мере осознал, что спустя томительный год одиночества мне повстречался настоящий живой человек. Эта мысль будоражила, хоть я всё еще не доверял мальчишке.

– Часто ты тут бываешь?

– Нет, это просто запасное убежище. На черный день.

– Ясно. Так… Как тебя зовут? – спросил он, садясь на тахту и подгибая под себя ногу.

– Тебе это необязательно знать.

– Но…

– Нет.

Он вновь нахмурился, смотря на меня исподлобья.

– Ладно.

Напряжение… Я уже забыл, что это значит. Тягучее чувство, давящее на тебя. Я не понимал, как избавиться от этого, поэтому предпочел просто промолчать.

Мальчик уже не выглядел настороженным. Он поставил рюкзак рядом с собой, стянул с себя обувь и жилетку. Заметив, что я пристально слежу за каждым его движением, с его губ сорвалось что-то напоминающее задумчивое "хм".

– В чем дело? – безэмоционально поинтересовался он.

– Ни в чем.

– Ты так сильно не доверяешь мне?

– У меня нет причин доверять тебе. Завтра тебя уже здесь не будет.

В глубине души я хотел, чтобы мальчик остался в городе. Пусть на расстоянии от меня, но остался. Впрочем, любопытство и первичная эйфория от встречи не пересилили во мне подозрительность, что не раз спасала мою жизнь.

– Звучит как угроза. Так… Вас там много? Ну, в городе, я имею в виду.

– Зачем ты раздеваешься? Холодно будет, – я предпочел проигнорировать вопрос. Врать у меня получалось ужасно.

– Так будет проще расслабиться. Я уже целую вечность нормально не отдыхал, – он расстегнул рубашку, оставаясь в одной майке. – А чтобы холодно не было… Здесь есть это.

Мальчик потянулся к тряпкам на полу. Мне стало неприятно от одной мысли, что он собирается заворачиваться в это грязное тряпье, непонятно кем ношенное и непонятно для каких целей использовавшееся. Но моего нового знакомого не сильно смущал запах или цвет тряпок.

– Ты не представляешь, как сильно у меня болят ноги. Всё время в дороге без права передохнуть. Да, это очень сложно. В последнее время мне пришлось настрадаться.

Не похоже, чтобы мальчишка ждал от меня какого-то ответа. Он всё говорил и говорил своим тихим, но довольно грубым для подростка голосом, заставляя меня сосредоточиться. Я не запомнил всего сказанного, хоть слушал очень внимательно и даже в какой-то мере жадно. Каждое слово из чужих уст было для меня откровением.

– Так непривычно, – закончил он свой длинный монолог, когда я окончательно перестал понимать смысл его речи. – Может, мне стоит называть тебя Шоном?

Я сбросил оцепенение и с непониманием взглянул на него.

– Ну… Имени ты своего не называешь, так что я могу называть тебя как угодно. И ты очень кудрявый. Как Барашек из мультика.

– Во-первых, мои волосы – это не твое дело. А во-вторых, при чем здесь Шон?

– Мультфильм такой был. Ладно, проехали. Я просто хотел разрядить обстановку.

– Не знаю таких мультиков.

– Ну и зря.

Он замолчал и поднес левую руку к лицу, видимо, чтобы протереть глаза. Тут я и заметил бинты на предплечье. Меня это не на шутку встревожило, особенно если учесть судьбу так называемого "отца" мальчишки. Я рефлекторно потянулся к дробовику.

– Что это?

– М? – он напрягся, заметив мою реакцию, но вида не подал. – Эй, расслабься. Это ожог.

– Что-то мне подсказывает, что ты врешь.

– Не вру.

– Если ты укушен, то я пристрелю тебя быстрее, чем ты успеешь пикнуть.

Мальчик состроил злобную гримасу и принялся развязывать бинты. С каждым туром его лицо становилось всё злее и злее, а я только крепче перехватывал дробовик. Наконец пожелтевшая марля упала на тахту, обнажая сморщенную и отчего-то темную, почти черную кожу. Такое случалось на месте укуса, но следов зубов не было. Я специально подошел поближе, чтобы убедиться в этом. Только шрам от ожога.

– У тебя вены на этой руке черные, как у зараженного. Как это?

– Ожогу лет пять. По-твоему я бы смог прожить столько времени, будучи укушенным?

– Не смог бы.

– Тогда вопрос закрыт?

– Да. Извини.

Он мучительно вздохнул, подавляя дрожь. Закрыл глаза и прикрыл предплечье ладонью.

– Просто… больно вспоминать. Такое бывает.

– Поэтому бинтуешь?

– Да.

Мальчик спрятал бинты в карман джинсов и посмотрел на меня.

– Я немного посплю, если ты не возражаешь.