Чтение онлайн

– Ты так и не рассказал, почему тогда выбрал меня.

– И не расскажу, – Хаз болезненно поморщился, сплюнул кровь. – Зубы вроде целы. Хорошо... Вставай, чего разлегся?

Патрик с трудом поднялся и позволил Хазу опереться на свое плечо. Не сговариваясь, парни направились в сторону борделя «Белая роза», чтобы Мин-Мин привела их в более-менее приличный вид.

– Я долго был в отключке? – спросил Валенза.

– Не очень.

– Знатно они тебя отделали.

– Подошли к делу основательно. К тому же, у половины есть личные мотивы.

– Да, – Пат, припоминая, дотронулся до затылка. – Помню Арена, мы ему дом обнесли пару лет назад.

– Не только ему, – Хаз махнул рукой, закрывая тему.

– И что дальше? Тебя просто избили и выкинули?

– О нет, – Вале сплюнул кровь на мостовую. – Меня пригласили в организацию.

– Подожди. «Красные тигры» – весьма влиятельная организация, и многие мечтают в ней состоять. А он взял и отказался?

– Нет. Сначала рассмеялся, – женщина нервно одернула меховую накидку. – Мерса, ты его не видела. У меня до сих пор мурашки по коже, как вспомню. Его сначала за Марло отметелили, а потом Зафир предложил присоединиться. Вале весь в крови стоял и смеялся.

Женщины сидели в синейской дымной, где на каждом столе присутствовал высокий кальян, а посетители, надышавшись пряного пара, не обращали ни на кого внимания. Далеко от центра Йер-Велу и посторонних глаз.

– А что все-таки у него с мадам Марло случилось? – Мерса Мотье положила локти на стол и элегантно сплела пальцы.

– Послушай, – ее собеседница расправила складки на красном платье. – Я правда не знаю, из-за чего сыр-бор. И очень рискую, встречаясь с тобой. Я рассказала тебе все, что видела. Пожалуйста, отдай мне письма, и мы разойдемся с миром.

Мерса взяла письма, лежавшие у нее на коленях, и положила их на стол, внутренне улыбнувшись иронии жизни: совсем недавно Хазери Вале украл их в уплату старой услуги.

– Как-то грустно с ними расставаться, Велна. Я отдам тебе половину. Остальное получишь, когда выяснишь, что у Хазери с мадам Марло за конфликт, – Мерса разделила стопку конвертов на две примерно равные части и положила одну на стол перед Велной. Красивое лицо ее собеседницы исказила злобная гримаса.

– Мерса, я не могу...

– Тогда я отдам письма Зафиру. Иди. Жду от тебя новостей.

Женщина в красном платье схватила письма и молча удалилась из дымной. Мерса посмотрела на оставшуюся стопку конвертов. Бумага помнит очень многое, и она ценна словами, что на ней выведены. Мерса Мотье могла оценить стоимость каждого клочка пергамента, оказавшегося в ее руках, и умело манипулировала полученными знаниями. Сложив письма, она уже застегивала сумочку, когда меж клубами дыма показалась женская фигура. Мерса пригляделась и встала.

– Она направилась в сторону территории «Красных тигров». На всякий случай отправила одну из наших убедиться, что Велна никуда не свернула.

– Спасибо, Зазель. Нам тоже пора.

Они вышли на улицу, и после духоты закрытого помещения в нос ударил запах специй, меда и соусов, которые синейцы добавляли в еду в больших количествах. Мерса помедлила, вдохнув полной грудью, уловив сладкий запах духов и сирени. В Синее сирень не росла, но обитатели синейского квартала ее очень любили – они даже вывели особый сорт, который цвел все лето, несмотря на вергазский климат. Женщины направились подальше от дымной. Убедившись, что за ними никто не идет, Зазель спросила:

– Почему его нельзя просто убить?

– Что? – вопрос вырвал Мерсу из размышлений, она удивленно посмотрела на подчиненную.

– Вале. Кажись, он местная заноза в заднице. Так почему его никто до сих пор не убрал?

– В случае с Вале, – Мерса помолчала, обдумывая вопрос, – все не так просто. Он умен и дальновиден. Его многие недолюбливают, но все равно обращаются за услугами. И пусть со стороны кажется, что его банда – несколько человек, на деле их связи простираются гораздо шире. Были те, кто пытался его убрать со своего пути.

– И где они теперь?

– На кладбище. В лучшем случае.

– Ты будто восхищаешься им, – Зазель украдкой озиралась по сторонам и разговаривала с Мерсой, не глядя в ее сторону.

– Не то чтобы, – женщина пожала плечами. – Скажем так, мне бы не хотелось с ним ссориться. Дальше иди без меня.

– А ты куда?

Зазель резко затормозила и посмотрела вслед своей начальнице. Ее вопрос остался без ответа. Мерса свернула в переулок, затем в другой, а после него в третий, и так пока не дошла до перехода в Йан-Те. Вечерело, и в торговом районе становилось тише по сравнению с дневной суетой. Мерса Мотье плотнее запахнула плащ, накинутый сверху платья – ближе к реке дул сильный ветер. Он доносил до нее запах сырости и крики чаек вперемежку с ароматом выпечки и шумом собирающихся домой торговцев. Женщина остановилась на пару мгновений, наслаждаясь моментом, и направилась к дальнему участку Йан-Те, туда, где вместо прилавков и магазинов журчали фонтаны и росли деревья.

Роща богов, как в народе называли высаженный напротив района Ла-Фар и отделенный от него рекой парк, постепенно одевалась в осенние цвета: желтоватые листья пестрели среди зелени, словно седина в волосах подростка из подворотен. Хоть людей в парке хватало, он был достаточно обширен, чтобы прохожие не мешали друг другу. Суета не знала дорогу в Рощу богов – сюда приходили прогуляться, подумать о жизни и помолиться.

Мерса обогнула фонтан, изображающий двух играющих детей – девочку и мальчика, и ступила на мраморный пол одноэтажного здания с колоннами и круглой крышей. Равганцы трепетно относились к своим богам, но к религии подходили с немалой долей аскетизма: в храме не было украшений, лишь три алтаря – два в центре и один в отдалении, почти у стены.

Алтари представляли собой мраморные, как и все в храме, тумбы с изображением минималистического знака бога. Круг, обозначающий солнце, принадлежал Румию, полукруг, обозначающий луну, относился к Кирие, а закрытый круг на алтаре, задрапированном черной тканью и стоящем в отдалении, являлся знаком их младшего брата – Сокрытого. Согласно писаниям, Румий и Кирия, неразлучные брат и сестра, олицетворяли самые лучшие качества: смелость и жертвенность, благородство и сострадание, щедрость и заботу о близких. В то же время их брат был жесток, алчен, хитер и пронырлив, он лгал, воровал и склонял к этому людей, потому Румий и Кирия отреклись от него, стерев из мира его имя. Но как нельзя выжечь из людей зло, так и невозможно уничтожить бога, который его символизирует. Равганцы, хоть и сторонились Сокрытого, но уважали его наравне с братом и сестрой, а Дельные и вовсе считали своим единственным богом – в Йер-Велу находился свой алтарь. В храме Йан-Те Сокрытому не молились и не возносили даров, только Румию и Кирие – у их символов лежали цветы, фрукты, монеты и самодельные мелочи.

Мерса положила по монете брату и сестре, встала посередине и закрыла глаза, склонив голову. Она не любила ритуальные жесты с поднятием рук и творением пассов, которыми занимались жрецы. Это казалось лишним в храме со столь скромным убранством. Женщина никогда не молилась Сокрытому, не просила у него помощи. Она почитала тех, кого знала с детства, тех, к кому взывала в минуту опасности восемнадцать лет назад, когда стрелы летели над головой, а смерть казалась неминуемой.

Позади послышались шаги. Мотье открыла глаза и обернулась. Рядом остановилась хмурая девушка с жестким взглядом и изображением черного орла на шее.