Чтение онлайн

– Хорошо.
– сказал я, - Ичи-сама, а сможете ли Вы выковать клинок из другого оружия?
– задал я интересующий меня вопрос.

– Только если сталь подойдет, - со знанием дела кивнул он, - Это оружие у тебя с собой?

– Да, - сказал я, а потом распечатал косу и вручил ее деду.

Дед сначала нахмурился. Потом взял косу, ощутимо ссутулившись от тяжести, потом начал с ней таскаться по всему дому-кузне. То поскребет чем-то, то капнет на нее каким-то раствором, только носится из угла в угол и цокает. Минут через двадцать положил косу возле меня, а сам сел за столик напротив.

– Ну, так что?
– спросил я.

– Можем не совладать...
– протянул дед, - Очень уж металл необычный... Понадобится очень много чакры, чтобы хотя бы его переплавить. Я уже не говорю про ковку. Да и сам по себе он намного крепче, чем лучшая чакропроводящая сталь.

Я молча поднялся и подошел к заготовкам. Нашел что-то вроде прута арматуры, сантиметра в два толщиной. Глянул на деда, мол, воспользуюсь? Тот кивнул. А я, сняв ограничители и утяжелители, просто завязал арматурину узлом.

– Ичи-сама, - сказал я садясь на свое место, - сила и чакра - не проблема, вы позаботьтесь лишь о том, чтобы клинок вышел достойным звания работы мастера.

***

Так и началось рождение моего клинка. Мы с Ичи-сама долго корпели над чертежами, будущего клинка. Итоговым чертежом стала копия чокуто моего отца. В тот день, первый в этом мире, я запомнил его каждую деталь. Ичи-сама тоже оценил его изящество и красоту исполнения, а потом сказал, что это будет его лучшей работой, в которую он вложит всю свою душу. Так мы и начали работу над мои чокуто. Примерно неделю мы плавили косу. Потом еще трое суток делили на слитки и заготовки, которые очень быстро остывали и их приходилось снова нагревать.

Я уже месяц работал с Ичи-саном в кузне. Уходил рано утром, пока клоны бегали за едой, я разогревал печи, с помощью своей чакры. Постепенно и запасы моей печати джинчурики начали идти в расход. Весь день я проводил в кузне, только клоны бегали за едой. А вечером я возвращался в гостиницу. Дед выжимал из меня все соки. Я уставал физически так, что казалось, что я на себе вагоны носил весь день. Чакроканалы просто гудели от напряжения за весь день. Они от этого становились только крепче, что тоже плюс. А уже утром, я, более-менее отдохнувший, снова брел в кузню. Тяжела доля кузнеца в этом мире. Я теперь их очень сильно уважаю.

Пока я занимаюсь в кузнице с дедом, мои клоны наводят порядок. А что? Мне жалко что ли? Подлатали ему крышу, стены подправили, сколотили нормальную кровать, благо материал был. В общем, на дом теперь приятно глазу посмотреть, что снаружи, что внутри. Да и дед радовался, говорил, что теперь перестанет простывать в особо сильные холода. Кстати, руку я ему все же пришил. Был у меня один пленничек. Правда, теперь левая рука заметно 'моложе' правой, ну да пофиг, главное, работает. Четыре часа времени, и два дня контроля за приживлением. И все, гоняет теперь дед по кузне с двумя руками. Правда, как говорит дед, мастерству эта рука не обучена, нужно время, чтобы наработать. Так же я потом проверил дедульку и на общее состояние. Часок повозился, но теперь, дедуля и мужикам по моложе может фору дать.

В один из повторяющихся дней работы, дед куда-то отлучился, потом вернулся. Будто с войны. Как я потом узнал, у него сильно болела внучка. В детстве упала на спину, и с тех пор не поднималась с кровати. Пришлось его долго уговаривать, чтоб отвел к ней. Я не понимал, чего он артачился, но все же он сдался. Причину я понял сразу же. Как только мы вошли в дом, на нас вылетела какая-то полоумная баба. Пытаясь забить насмерть поварешками и всей кухонной утварью. Это была мачеха этой девочки. Ее родители умерли. А дед, ввиду своей нищеты и старости, не смог бы обеспечить должный уход за внучкой. Вот и орала эта полоумная, что на ее шее висит 'этот груз'. Я церемониться не стал, придавил ки, как она замерла, усыпил касанием указательного пальца ко лбу. Потом прошел в огороженный уголок дома, где лежала девушка. Она вот уже двенадцать лет была прикована к кровати. На нее без слез смотреть было страшно. Оставалось ей от силы года два, в таком состоянии. Она шевелила лишь глазами, вся худая как скелет, лишь янтарные длинные волосы говорили о том что это девушка. Ей было шестнадцать лет.

Я завернул ее в простыню и одеяло, потом запечатал в свиток для пленников. Объяснил деду, что я вылечу ее, но мне понадобится время. И место, подальше от этой бабы. Решили лечить ее в доме-кузне деда, другого-то у него не было. Я разбудил бабу. Как только она открыла глаза, я сразу ей сообщил, что 'освободил' ее от 'тяжкого' груза, она может быть свободна и жить в свое удовольствие. Так в доме деда появилась вторая кровать и еще один житель. Девушка была в плохом состоянии. Мне пришлось воссоздать чуть ли не весь комплекс фуин печатей, как в госпитале Конохи. Но, две недели процедур, и ее состояние стабилизировалось, и она начала идти на поправку. Еще через две недели она уже начала говорить, а не плакать постоянно. К этому времени я уже целиком восстановил атрофировавшиеся мышцы девушки и вылечил сломанную спину. Ирьенин я, или посвистеть решил? А еще через два месяца, она набрала нормальный вес, стала хоть на девушку похожа. Даже грудь появилась. Она оказалась очень симпатичной девушкой с добрым характером. И я разрешил ей начать тренироваться ходить. С помощью все тех же клонов, что за ней постоянно ухаживали. Еще через полторы недели, она уже ходила сама, без помощи клонов, правда уставала пока сильно. Но, это уже результат. А окончанием работы над клинком пока и не пахло. Никогда бы не подумал, что один и тот же кусок железа можно столько лупить молотом, а оно все не готово да не готово. Ладно, деду виднее.

Кстати о самурае. Раз в неделю я посещал свою команду, забирал знания и опыт от клона, и проверял здоровье своей команды. Девушки прямо атаковали иногда моего клона, с расспросами, когда же я приду лично. Но, он стоически терпел. Еще, они сильно изменили свой гардероб. Выглядели они теперь... Как по мне, вызывающе. В стиле канонной Анко Митараши. Только их тут две. Обтягивающие штанишки, сетка-майка на тоненькую тканевую маечку, короткие жилетки. Учитывая их половозрелость, и прогрессирующие в росте некоторые части тела, вид у них был закачаешься. Но, не по мою душу. Хоть они и до сих пор этого не хотят принимать. Бедный клон... Так вот, о самурае... Вернулся я значит хирайшином в свой номер, ночью. Я хоть и сенсор, но вот в темноте видеть особо не приучен. Поэтому, как только я переместился, будучи выжатым как лимон после очередной миссии требовавшей моего личного присутствия, наступил на валяющийся свиток. Ну и шарахнулся об пол. При моем весе в сто тридцать кило мышц и сто девяносто роста, бахнул я не слабо. Пока лежал, вспоминал. Как этот свиток оказался посередине комнаты, и когда я его вообще тут оставил? Полежать мне не дала отлетевшая в стену дверь. В коридоре горел свет ламп, комнату залило светом. На пороге стоит полуголая девушка с катаной в руках и с очень обещающим взглядом. Ну как голая? Из одежды на ней был лишь сползающий короткий синий халатик... И все. Халатик могла не одевать короче, все равно все видно, а мне, лежа на полу, вообще прекрасно. Она оценивающе осмотрела помещение, потом перевела взгляд на меня. Замерла на минуту. Задумалась о чем-то похоже. Потом проследила за моим взглядом... Блин, я все-таки мужик, я руками ничего не трогал, просто смотрел. Сообразив в каком виде она находится, залилась краской и уставилась на меня, приготовилась убивать. Потом воткнула катану в деревянный пол и завязала нормально халатик. Потом начала движение в мою сторону, с целью неизвестной для меня, но явно недоброжелательно. Пришлось вставать. Вскочил, и тут же поймал ее руки возле своего лица. Кем является эта барышня я уже понял, еще с того момента, когда она снесла дверь в мой номер. Раншиншо, и барышня обессиленно ложится на мою кровать, не в силах пошевелиться. Я поставил фуин-светильник на потолок. Потом разобрался с дверью, потом с прибежавшим хозяином, которому просто сказал, что ничего не слышал, дверь-то я уже подчинил. Фуин творит чудеса.

Пришло время заняться девушкой, то есть самураем. Пофигу. Заниматься я с ней ничем таким не собирался, просто при нормальном свете я заметил на ее шее и груди старые рваные шрамы. Профессиональный интерес. Первое, что пришло на ум, это вероятность того, что именно по этой причине она не могла говорить. Видать, ее чуть не убила типа той животины, из которой я все же сделал себе превосходный ковер. Девушка была действительно красивой. Каре черных волос ниже линии лица, голубые глаза и изящные черты лица с чуть приподнятым носиком и пухленькими розовыми губками. Очень красивая. Фигурка вообще закачаешься, стройные ножки, плоский животик, грудь крепкая троечка. Мужики наверное табуном за ней носятся. А шрам, так это фигня... Сейчас я все уберу, будет как новенькая. Заодно и проверю, действительно ли в этом причина ее немоты. Я приложил руку между ее грудей, чтобы просканировать внутреннее строение. Оказалось и правда, связки чуть ли не атрофировались из-за старой травмы, грудная клетка срослась неправильно, левое легкое вообще без приличного куска. Перевел взгляд на лицо девушки. Она плакала.

– Эй, - оторопел я, - Ты чего?

Из ее красивых голубых глаз текли соленые струйки слез, она смотрела в потолок. Не знаю о чем она там подумала. Хотя, да, мой косяк. Она парализована. Ее здоровый мужик уложил на кровать, начал лапать, а она немая, и даже на помощь позвать не может. Что-то мне так стыдно стало... Прямо аж противно немного стало, хоть я и ничего такого не думал делать... Но она уже меня таковым посчитала.

– Не плачь, - почти шепотом сказал я, - Я не сделаю тебе ничего плохого...
– потом я вытер рукой ее слезы и посмотрел в ее глаза, - Не плачь, я ирьенин, я попробую вылечить твою немоту. Постараюсь, по крайней мере. Ну шрамы я точно уберу, да и грудную клетку придется нормально сращивать. Боль я уберу, не переживай.

Она смерила меня неверующим взглядом. А я подмигнул ей и улыбнулся, а потом усыпил.

Сначала я убрал сигнал от нервов к мозгу, чтобы она не чувствовала боли. Если бы она сейчас проснулась, вообще бы офигела. Все что ниже шеи, она вряд ли бы почувствовала. Ладно. Потом я разрезал кожу на ее груди скальпелем из чакры. Мда... Грудную клетку придется ломать основательно... Ну да ладно, надо так надо. Сконцентрировав чакру в пальцах, я начал ломать кости и хрящи. Затем скрепил все как должно быть чакро нитью и срастил. Потом нарастил хрящ, убрал горбинки на костях, от старых переломов. Все, грудная клетка как новенькая, будто бы и не ломали ее. Теперь нужно было Вернуть исходное состояние голосовым связкам. Мда, их словно пассатижами вырывали... Жесть. Так, теперь и тут все отлично, если она раньше могла говорить, то оправится очень быстро. Теперь легкое. Ну, тут просто побольше чакры лить в технику. А ресурсами для строительства техники станет жирок девушки, думаю она мне только спасибо скажет. Хоть она и так стройная, но, мне же для дела. Час времени, и легкое теперь тоже в отличном и целом состоянии. Прямо дыши взахлеб теперь. Хи-хи. Так-с. Теперь косметический ремонт. Вернул кожу на место, потом аккуратно срастил места разреза. Теперь предстояло заняться аппликацией, как бы это мерзко не звучало. Нужно было вырезать рубцы шрамов целиком, в этом мне помог тот же скальпель чакры. Все, теперь нарастить новые клетки кожи, снова жирок в топку на строение новых клеток кожи. Ну, собственно, все. А! Чувствительность вернуть. Я молодец. Не перестану удивляться свойствам чакры, операция в полевых условия считай, а о стерильности можно вообще не думать. Теперь вытереть ее от крови, а то перепугается как проснется.