Чтение онлайн

– И дед тебе всерьез это рассказывал?!

– Ну не придумал же я! Делать мне нечего.

– Да кто вас поймет? Может, это семейное!

Алик деликатно промолчал, только взгляд его сделался грустный. Видно, что любил деда. А почему б не любить - мужик был занятный, вожак, сказочник.

– А себя он часом не пытался проверить? Ну, там, с крыши прыгнуть? Как он вообще умер-то?

– Дед верил, что проснулся лет двести назад. Зачем себя калечить напрасно? А умер он обычно - как умирают люди.

– Эвон, какая логика, - я задумчиво почесал макушку, - а персоной важной он себя не воображал? Как говорится, исторического масштаба?

– Наполеоном что ли?
– губы Алика скривились в ехидной улыбке, - далась вам эта банальщина! Думаете, для бессмертных есть какой-то понт хвататься за власть, грести все под себя? Нет в этом совершенно никакого смысла.

– Это почему же?
– разговор выходил занятным. Чувствовалось, что паренек довольно долго впитывал дедовы бредни, аж успел проникнуться.

– Потому что тех, кто тебе мешает сегодня, завтра уже не будет. Да и пахано это поле не один раз. Скучно. Не интересно. Как в шахматной игре, когда знаешь все ходы наизусть...

– Вижу, у тебя на все вопросы ответы есть, - я улыбнулся пересохшими губами. Уже почти стемнело. В желудке заурчало от голода. Пора было перекусить. Пожалуй, хватит на меня историй. Алик был прав - не стоило и разговор заводить. Жаль только пацана - с такими взглядами до психушки недалеко. Хотя, если глянуть в интернет, вся планета давно с черепушкой не дружит. Бабы становятся мужиками, мужики - бабами. Кто-то воображает себя птицей. Кто-то ждет конца света. А тут паренек вообразил себя бессмертным без всяких там монархических замашек.

Возможно, и Савва тут не при чем. Скорее всего, это паренька собственные мысли. Просто я, старый лопух, развесил уши, а тот и заливает, почем зря. Осталось только загадкой, как он узнал про встречу, назначенную пятьдесят лет назад. Неужто Савва и впрямь рассказывал? Или письмо оставил? И как сам не позабыл? Загадка, однако...

– А Савва не говорил случайно, зачем ему через пятьдесят лет взбрендило встретиться?

– Думаю, - Алик как-то странно посмотрел на меня. Аж мурашки побежали. Река рядом - уже не вздумает и он меня топить? Я уже немолод, отбиться не смогу, потому стало страшно.
– Думаю, за пятьдесят лет стало бы понятно. Бессмертные не стареют.

– А если б я не пришёл? Я бы мог забыть, умереть, сидеть в инвалидном кресле?

– Есть много способов узнать, почему человек не пришел. С нашими технологиями, Владимир Петрович...

– И все равно, в толк не возьму, почему именно пятьдесят?

– Неважно, - парень махнул рукой вслед заходящему солнцу, - давайте я вас на станцию провожу. Там буфет неплохой. В Белоруссии вообще еда вкусная.

Я понимающе улыбнулся. Даже "бессмертные" хотят есть.

Алик протянул мне руку, помогая подняться, и стал подавать мне одежду, о которой я в волнении совершенно забыл. Пока я одевался, парень молчал и смотрел куда-то сквозь меня. Взгляд его стал совершенно пустой, равнодушный. Выполнил миссию - и был таков.

***

Алик проводил меня до станции, даже угостил ужином. Еда, правда, оказалась так себе, как на мой вкус. Но парень топтал за двоих.

Напоследок Алик попытался всучить мне "в конверте" некую "компенсацию затрат". Мне, как пенсионеру, конечно, каждая копейка дорога, но тут уж я сопротивлялся до последнего. Было в этом что-то постыдное. Особенно после всех этих россказней про великих и смертных. Хотелось уехать с чувством собственного достоинства. Поэтому денег я решительно не взял.

Уже в купе, глядя из окна на высокую худощавую фигуру Алика, я невольно любовался его молодостью, силой, исходившей от широких крепких плеч. И эта осанка, эти ладони на полпальца в карманах, широко расставленные ноги...

Я вдруг подумал о том, что давно уже не видел, чтобы молодежь стояла так уверенно, с таким волевым выражением лица. Алик был точной копией Саввы - таким, каким я его помнил, каким восхищался. Я достал из кармана черно-белое фото из армейского альбома и положил на столик перед собой. Память может подвести, глаза - нет...

Поезд тронулся, перрон медленно поплыл в противоположную сторону, унося провожавшего с моих глаз. Он даже не обернулся, но и не ушёл - продолжал стоять, пока, превратившись в маленькую чёрную точку, не исчез окончательно.

За окном появились березки - махали мне на прощание листиками-сердечками. А я бессовестно и совершенно не по-мужски плакал.

Я понимал, что, скорее всего, так и не узнаю правду - о том, кто на самом деле был сумасшедшим, и кто придумал все эти истории, и есть ли в них хоть доля истины. Но в одно я поверил точно - спустя пятьдесят лет мы с Саввой все же встретились.

Но каждый из нас так и не нашёл того, что искал.