В третью стражу
Шрифт:
«Коммунистка? Коминтерн? Сюртэ? НКВД?»
— Мы с ней знакомы …
— Великолепный ответ! — Усмехнулся Баст. — Браво, Кисси! Ты с ней знакома. И я с ней знаком. Познакомился вчера в Праге. Красивая женщина, не правда ли? Но только не говори мне, что вы воспитывались в одном пансионе!
— Мы не воспитывались в одном пансионе …
— Где ты сейчас живешь? — Баст решил временно сменить тему.
— В Софии.
— Что ты там делаешь? — Почти искренно удивился Шаунбург.
— Я там замужем,- она, наконец, закурила, и Баст обратил внимание на кольца и перстни на ее тонких нервных пальцах.
«Целое состояние …»
— Он болгарин? — Спросил Шаунбург, начиная испытывать к этой истории вполне определенного свойства интерес. Разведчик ведь никогда не перестает быть разведчиком. Таково амплуа.
— По матери … Впрочем, меня там тоже зовут не Кайзериной, а Екатериной.
— Екатерина? …
— Альбедиль-Николова.
— А где же сам господин Альбедиль?
— Барон Альбедиль-Николов, — поправила его Кайзерина. — Он дома. Ему, видишь ли, трудно путешествовать.
— По возрасту или по состоянию здоровья? — Уточнил Баст.
— По обеим причинам, — без тени смущения ответила Кайзерина и выпустила дым из ноздрей. Очень «вкусно», надо сказать, выпустила, элегантно дрогнув крыльями носа. Красивого носа
«Болгария … А отец нынешнего царя …»
— Я вспомнил! — Улыбнулся Баст и тоже закурил. Почти с облегчением, но только почти. — Ты же должна быть в родстве с царем Борисом. Он из Саксен-Кобургов …
— Да, он приходится мне четвероюродным дядей … Или … Не важно. — Махнула она рукой.
Вероятно, ей и в самом деле, было неважно. Имея родственные связи с половиной дворов Европы, но, приходясь всем этим сильным мира сего седьмой водой на киселе, трудно найти правильную линию поведения. Но если уж нашел …
— А Эдуард? — Спросил он, чтобы не молчать.
— Ох, Баст! — Затягивалась она не менее «вкусно», чем выдыхала. — Ты ему такой же родственник, как и я. Я была недавно в Лондоне, Эдуард связался с американкой — и внезапно добавила:
— Не быть ему королем… — и словно споткнулась.
«Эдуард…» — Что-то шевельнулось у Олега в памяти. Что-то важное.
Англия… год, наверное, 87-й, галерея… Портреты королей… Георг V…
«Точно! Георг V умер в 1936… Кажется, зимой. Наследовал ему Эдуард под номером VIII, но коронован не был, а на похороны Георга приехало пол-Европы и даже большая советская делегация: Литвинов, кто-то из военных… Е мое! «
— А теперь, Кайзерина Эдле фон Лангенфельд Кински, — сказал он строго. — Будьте любезны объяснить, что это значит? Откуда вы знаете фройлен Буссе? Что ты делала в Праге, Кисси? И какого дьявола взялась за мной следить?
— Э … — Вообще-то он знал таких женщин. И как Ицкович, и как Шаунбург знал. Красивые, стильные — гламурные — в меру циничные и, разумеется, умные. Обычно, они легко крутили и мужиками, и бабами, на беду свою попавшими в их сети. Но даже такие прожженные профессионалки высшего света, как Кисси Кински, ломаются иногда, если знаешь, конечно, как их взять в оборот. Олег делать этого не умел, а вот Баст «сделал девушку» с первого же подхода. За плечи, позвоночником на колено, и … Он даже услышал, как наяву, хруст ломаемых позвонков …
«Тьфу ты!»
— Нет, — покачал головой Олег. — Ее зовут Жаннет. А «Э» … Что значит это твое «Э»?
— Мы познакомились в Париже.
— Великолепно! — Кивнул Олег. — В Париже, в танцевальном клубе.
— Нет.
«Так что же ты скрываешь? «
По правде, Ицковичу начинали надоедать все эти тайны мадридского двора. Таня темнит, эта тоже темнит…
«Эта темнит, та темнит… Та и эта…»
И тут Олега «шарахнуло» нечто похожее на озарение, но, с другой стороны, за последние две недели Ицкович стал свидетелем таких невероятных совпадений, что мозг его автоматически искал теперь подобные «чудеса» везде, где только можно. И ведь Таня…
…24 декабря неожиданно позвонила Таня. Голос был веселый, настроение, судя по всему, более чем приподнятое и, скорее всего, несколько разогретое алкоголем. «Вы что в Москве уже гуляете?» — поинтересовался Олег. — «А я не в Москве уже». — «А где?» — Опешил Олег, пытаясь понять, что там — где-то там — происходит. — «Я в поезде». — Рассмеялась Таня. — «Так ты, что по трубке говоришь? — Олег был весь в мыле, Грейси сунула трубку чуть не в воду и на номер абонента на дисплее мобильника он не посмотрел. — Разбогатела разом?» — «Никак нет! Я на минутку. Я в Прагу еду. С Ольгой договорились встретить в Праге католическое рождество». — «С какой Ольгой?» — Не сразу врубился Олег. — «С Ремизовой! Ну, помнишь, я тебе рассказывала?…»
И точно рассказывала.
«Ольга…» — Впрочем, сейчас Олег помнил только то, что Таня и Ольга жили в одной комнате в общежитии, когда учились в университете. Только Ольга, похоже, была историком … И… Да! У нее же сестра замужем в Австрии. Могла поехать к сестре и договориться с Таней, встретиться на нейтральной территории. А Прага как раз…
«И выходит…»
Выходило странно и даже вычурно. Он договорился с Витькой и Степой встретить в Амстердаме Новый Год, и вот они здесь. Все трое. А Таня договорилась с Ольгой, и … Почему бы и нет? И «родственница» что-то не то про Эдуарда ляпнула: «Не быть ему королем»?! — «Ты-то, мать твою, откуда это знать можешь при живом-то еще Георге?»
Но, с другой стороны, девицы-то вроде бы договаривались не на Новый год, а на Рождество. Неувязочка получается. Таня ведь однозначно перешла в ночь с 24-го на 25-е, то есть, как раз в Католическое Рождество, когда, если верить истории про Скруджа [97] происходят очень разные чудеса.
«А не едет ли у вас, дорогой товарищ, ваша фашистская крыша? Или теперь вместо мальчиков вас на девочек потянуло, причем сразу на всех? «
— А хочешь, Кисси, я тебе анекдот расскажу? — Олег вдруг обнаружил, что уже минут десять крутит в пальцах не зажженную сигаретку, отчего та совсем уже потеряла товарный вид.
97
Жду вас с нетерпением, милый друг! Соскучился и прочее, и прочее.
— Какой анекдот? — Подняла бровь, удивленная резкой сменой темы разговора Кайзерина. — И не называй меня, пожалуйста, Кисси. Зови меня Кейт, если тебе не сложно.
— Сложно. — «Широко» улыбнулся Ицкович. — А анекдот хороший.
Как назло, в голову лезли какие-то убогие шутки, которые вполне могли оказаться на поверку старыми и бородатыми, как Карл Маркс и Фридрих Энгельс. А ему требовался знаковый анекдот из того — будущего — времени, который ни с чем не спутаешь, и неправильно не поймешь.
— Ну, рассказывай, коль приспичило. — Предложила Кайзерина, пожав плечами. Очевидно, анекдот — последнее, в чем она сейчас нуждалась.
— Да, так вот, — Олег бросил в пепельницу измятые останки так и незажженной сигареты, и, достав из пачки другую, неторопливо закурил. — Сидит в Москве народный комиссар…
— Кто? — Удивленно подняла бровь Кайзерина.
— Народный комиссар, — повторил Олег. — Министр…
— А!
— Я могу продолжать?
— Да.
— Сидит, значит, в своем кабинете министр, то есть, народный комиссар Путин…