Чтение онлайн

Элисса интуитивно все это понимала, но не знала, понимает ли это ее муж. Взглянув на него, она подивилась его спокойствию: он был собран, скептически настроен по отношению ко всему, а в глазах его, как это часто бывало, когда он общался с людьми, которых не уважал, затаилась усмешка.

«Как он спокоен, даже удивительно! – подумала Элисса. – Неужели он не чувствует угрозу, которая исходит от находящихся в зале мужчин?»

– Убей меня Бог, если это не сэр Джон Норберт! – неожиданно вскричал Ричард, устремляясь через весь зал к тучному мужчине, сидевшему на диванчике у стены. – Мы не виделись с вами, должно быть, целую вечность!

Сэр Джон покраснел как рак и, отдуваясь, произнес:

– А, Ричард Блайт! Вернулись, значит?

– Вернулся, как видите, – с пафосом ответил Ричард, отвешивая ему изящный поклон. – Чтобы, так сказать, припасть к земле предков и вкусить от чудодейственного источника, делавшего представителей моего рода мудрыми в совете и храбрыми в бою. Уверен, сэр Джон, что все эти годы вам очень меня недоставало.

Элисса беспомощно смотрела то на своего мужа, то на сэра Джона, чье лицо с каждой минутой все больше наливалось кровью.

– Неужели я воочию вижу перед собой то самое очаровательное создание, чьи прелести заставили вас, сэр Джон, отказаться от беззаботной холостяцкой жизни? – воскликнул Ричард, обращаясь теперь к супруге сэра Джона, такой же полной, как и ее муж, женщине, одетой в дорогое, усыпанное драгоценными камнями платье.

– Да… хм… это она самая и есть, – пробормотал сэр Джон, чуждый изящной словесности. – Алисия, дорогая, ты помнишь Ричарда Блайта?

– Лорда Доверкорта, с вашего позволения, – с любезной улыбкой поправил толстяка Ричард.

Сэр Джон откашлялся.

– Да… хм… лорда Доверкорта.

– Боже мой! Что это за нимфы рядом с вами? – осведомился Ричард, устремляя взгляд на дочерей сэра Джона, выстроившихся в ряд за спиной у родителей.

Элисса поторопилась прийти на помощь девушкам и по очереди представила их Ричарду.

Клодия, самая старшая и самая добрая, обладала, к сожалению, некоторым физическим изъяном – один глаз у нее косил, по причине чего у нее вошло в привычку смотреть на собеседника только одним глазом, а другой, косивший, жмурить. Ливию можно было бы с полным основанием назвать красой благородного семейства, если бы не ее улыбка, которой явно недоставало искренности. Антония была бесцветна и простовата, но при этом грешила тщеславием и думала исключительно о своей внешности и о нарядах, наивно полагая, что она – эталон женской привлекательности и ей ничего не стоит свести с ума любого мужчину в округе Оустона.

Вот и теперь, увидев перед собой Ричарда, она так часто заморгала, что можно было подумать, будто в глаз ей попала соринка.

– Ваш покорный слуга, милые леди, – сказал Ричард и поклонился.

Поскольку мистера Седжмора нигде не было видно, Элисса решила представить мужу гостей своего соседа сама. Все шло как по маслу, пока она не подошла к дородному, средних лет джентльмену в кудрявом парике, кружевном жабо и лимонно-желтом камзоле.

– Позвольте, милорд, представить вам мистера… – бодро начала она, но потом смешалась, покраснела и вдруг почувствовала, что может сию минуту допустить какую-нибудь чудовищную бестактность – начать, к примеру, неприлично хихикать.

– Ага! Должно быть, вы и есть тот самый мистер Эсси, о котором я уже порядком наслышан, – сказал Ричард, приходя на помощь жене. – Очень рад встрече, сэр, очень. Какая у вас, однако, необычная фамилия. Французская, должно быть?

Широкое простецкое лицо мистера Эсси расплылось в счастливой улыбке.

– Так оно и есть, милорд, так оно и есть – французская.

– Надо же! Остается только выяснить, как в эти края занесло вашего предка-француза – ведь должно же быть какое-то объяснение этому феномену! Уверен, что под всем этим кроется какая-то романтическая история, – доброжелательно глядя на мистера Эсси, произнес Ричард.

Сделав затем шаг в сторону, он едва не столкнулся с Антонией.

– Вы непременно должны рассказать мне о придворной жизни, – затараторила она. – Ну и о короле, разумеется.

Правду ли говорят, что он хорош собой? Неужели он такой же красавец, как вы?

В это мгновение сэр Джон так громко откашлялся, что Элисса едва не подпрыгнула на месте. Антония, однако, не обратила на отцовский кашель ни малейшего внимания. Подступив еще ближе к Ричарду и устремив на него пронизывающий взор, она спросила:

– Ну так как же? Красив король или нет?

– Я считаю, что суждение моей милой женушки в данном случае будет куда более ценным и объективным, чем мое, – произнес Ричард с любезной улыбкой. – В конце концов, кому судить о достоинствах мужчины, как не женщине? Вот если бы вы спросили меня о достоинствах придворных леди – тогда другое дело. Тогда я бы дал вам самый обстоятельный ответ…

– Отлично. Тогда скажите нам, королева такая же… – начала было подоспевшая к ним Ливия.

– Давайте лучше вернемся к вопросу о придворных дамах… – нетерпеливо перебила сестру Антония. – Правду ли говорят, что они все такие уж раскрасавицы?

– Все они чрезвычайно грациозны, уверенно держатся и, естественно, очень хорошо одеваются, – ответил Ричард. – Что же до их красоты, то это, как говорится, дело вкуса, не правда ли?

Некий молодой человек, которому этот разговор показался любопытным, присоединился к их маленькой компании и, прежде чем задать вопрос, с шумом втянул в себя воздух.

– А как леди Кастльмейн? Так ли она прекрасна, как уверяет нас молва?

– Она очень хороша собой, как, впрочем, и все прочие любовницы короля. Но пожалуй, ее главное достоинство – страстность. Огненный темперамент – вот что выгодно отличает ее от большинства других леди – так, во всяком случае, мне кажется.

Ричард, прогуливаясь в окружении маленькой компании по гостиной, приблизился к диванчику, на котором сидели сэр Джон и леди Алисия. Расположившись с ними рядом, он продолжал светский разговор:

– Карл, впрочем, больше всего ценит разнообразие. Из-за его ненасытного темперамента я лишился стольких актрис, что даже не могу вспомнить их всех поименно. Похоже, его величество относится к моему театру, как к собственному гарему. Вы не представляете, как трудно в таких условиях осуществить постановку пьесы. Вот почему, – Ричард выразительно помахал рукой перед носами у своих слушательниц, – я решил оставить сцену и сменить суету столичной жизни на буколические красоты здешнего края. Но разумеется, главную роль в переезде сыграла моя очаровательная женушка.

Элисса слушала его, широко раскрыв глаза.

Что он такое говорит? И как вызывающе себя ведет! Он что, не имеет представления, как нужно держать себя в приличном обществе? Возможно, и этот разговор, и вызывающие манеры вполне уместны в Уайтхолле, но только не здесь, в Оустоне.

Неужели он хочет, чтобы все думали о нем как о растленном типе и сочинителе-дилетанте, как совсем еще недавно думала она сама? Разве он не понимает, что такого рода разговоры и поведение унижают не только его самого, но – даже в большей степени – его жену?