Чтение онлайн

— Это значит сделать замок шикарным. Знаешь, приукрасить его. Навести порядок, чтобы люди захотели здесь остаться. Судя по всему, мы могли бы сдавать комнату за несколько тысяч фунтов за ночь, если бы вложили совсем немного средств.

Взгляд скользит по обветренным каменным стенам моей тускло освещенной спальни. Затем по богато украшенному деревянному шкафу ручной резьбы, успокаивающему камину и старыми расшитыми занавескам, что висят здесь уже несколько десятилетий. Внезапно я начинаю бояться, что спальня будет покрыта нелепыми обоями и дешевыми простынями с запахом дешевого стирального порошка.

— Шикарно? — я поворачиваю голову обратно к нему, мои глаза расширяются в тревоге. — Когда мы наняли финансового консультанта? Кто он?

Дойл тяжело вздыхает, потирая рукой загорелое лицо.

— Человек.

— Я так и знал. Что, черт побери, должно означать «приукрасить»? Это замок, а не дешевая проститутка, которую можно подрумянить. Я вынужден почтительно отказаться.

— Можешь неуважительно отказаться, если хочешь, но это ничего не изменит, — расстегнув двубортный костюм, напыщенный ублюдок закатывает глаза и направляется к буфету, чтобы налить бокал бренди. — Он очень хорош в своем деле, и я ему доверяю. В любом случае, замку не помешает ремонт. Электричество не всегда работает, и даже нет нормальной сантехники. Это значит обновить все. Придать красивый вид. Возможно, вернуть замку былую славу. Рабочие уже в пути.

— Это просто унизительно, — хмыкнул я. — И где ты взял этот костюм? Выглядишь как гребаный павлин.

Он поправляет показушный галстук.

— Фрэнк сшил его для меня, и хватит менять тему. Это важно.

Важно для человека, который одевается как павлин.

— Интересно, сколько в наши дни платят наемникам?

Дойл качает головой, испуская вздох раздражения и сжимая переносицу.

— Позволь мне быть с тобой откровенным, дедуля. Ты не ссышь, не ешь, не спишь и даже не моешься, судя по запаху. Ты в шаге от неглубокой могилы, но не можешь умереть. Разве ты не видишь, в чем проблема?

Я выпрямляюсь, когда его слова проникают сквозь толстые стенки моего черепа и позвоночник встает на место. Я смотрю на него, потому что это единственное, на что я способен.

— Должен заметить, что я купался всего-лишь на прошлой неделе.

— Падение в пруд не считается, — говорит он раздражающим, певучим голосом, от которого мне хочется вытолкнуть его в окно. — Мы не нанимаем чертовых наемников. Посмотри на себя, Влад, ты похож на хранителя склепа.

Небольшое количество крови, оставшееся в моих венах, закипает.

— Как ты смеешь!

Я поднимаюсь с мягкого кресла, руки трясутся, когда я встаю во весь рост. Я возвышаюсь над Дойлом примерно на три секунды, прежде чем ноги подкашиваются, и я стремительно падаю на пол.

Дойл хихикает, и если бы я мог сдвинуться хоть на дюйм, я бы уничтожил его. Но он прав. Мое тело сильно истощено, и за последнее столетие я постарел на тысячелетие. И все же я не могу заставить себя беспокоиться. Я останусь в этом замке, пока он не превратится в пепел или не станет призрачно-розовым и полным гламура.

Я самый могущественный вампир на свете, и в свои почти шестьсот лет я позволяю превратить дом своих предков в отель. Это презренно, отвратительно и вообще ужасно.

Со вздохом я опускаюсь на пыльный зеленый ковер, и глаза сами собой закрываются.

— Прекрасно, — удается пробормотать мне. Большинство людей не смогли бы разобрать мои слова, но я знаю, что Дойл все прекрасно слышит. — Но никакого гребаного розового.

— Никакого розового. Я все улажу, Влад. Не волнуйся, все будет просто потрясающе.

Заколите меня.

Глава 1

ОБРИ

?

Мы все умрем.

Возможно, я сказала это вслух, а, возможно и нет. В момент, когда мои розовые наманикюренные ногти впиваются в подлокотники кресла, я, широко раскрытыми глазами, смотрю на крошечную дверь перед собой. Светлые пряди волос падают мне на лицо, я почти вдыхаю их, но слишком напугана, чтобы их смахнуть. Ревут сигналы тревоги, и пилоты кричат уже добрых три минуты.

Что касается меня? Я дышу по технике «квадрат»7, как будто от этого зависит моя жизнь, и чертовски жалею, что выбрала самолет, прозванный мусорной пандой.8 Почему я согласилась на это?

Несколько часов назад я восхищалась тем, как это было мило. Милый маленький самолетик, который был просто очарователен, но нет, это енот. Такой милый и пушистый, но мусор — его единственная цель в жизни, и теперь я мчусь навстречу катастрофе, которая вот-вот произойдет.

Если бы я только заметила клейкую ленту. Если бы я только заметила много других вещей. Предполагалось, что я буду в безопасности на земле, на Таити, делать фотографии с Чедом. Но, конечно, из задницы маленького самолета, на который я наивно села, валит дым и я одинока.

Я совершила ошибку.

Двигатель издает странный скрежещущий звук, и я взвизгиваю, отпуская подлокотник, чтобы схватить телефон. Слезы наворачиваются на глаза, затрудняя зрение, когда я печатаю «Я люблю тебя» бабушке. Я вскрикиваю, когда что-то попадает мне в глаз и телефон падает на пол. Черт возьми.

Кряхтя, наклоняюсь и пытаюсь схватить его, прежде чем понимаю, что надо мной болтается долбаная кислородная маска. Смотрю на эту штуку в полной панике. Почему я никогда не обращала внимания на то, как ей правильно пользоваться?

Все будет хорошо. Все будет хорошо.

Это очень нехорошо.

Мои руки дрожат, когда я хватаю маску, свисающую с потолка, и грубо натягиваю на лицо. Я вдыхаю свежий аромат занавески для душа и смотрю в окно. Каждая клеточка моего тела леденеет. Это… это огонь? Я почти уверена, что его там быть не должно. Я тяжело вздыхаю.

Худший день в моей жизни.

— Пожалуйста, пожалуйста! Я просто хочу выйти из самолета. Я не готова умирать, — молюсь я, чтобы бог, который меня слышит, был открыт для переговоров.

Слезы текут из моих и без того красных и опухших глаз. В миллионный раз за последние двенадцать часов я начинаю обдумывать свой жизненный выбор.

Ошибка номер один: доверять мужчине, который злится на продавцов, когда его любимых товаров нет в наличии.