В тылу врага
Шрифт:
После разгрома немцев под Москвой активизировались боевые действия Красной Армии и в районе Тима. Во второй половине декабря 1941 года после ожесточенных боев войска освободили село Волобуевку, позже и другие. А в ночь с 27 на 28 декабря был освобожден и районный центр.
Для того чтобы увидеть все ужасы и зверства фашистской оккупации, в Тим приехали писатели Бажан, Корнейчук, Ванда Василевская, секретарь Курского обкома ВКП(б) П. И. Доронин, другие партийные работники.
Первая оккупация Тима длилась 38 дней. За это время поселок был начисто разграблен. Фашисты уничтожили сотни жилых домов, здания кинотеатра и летнего театра, банка и Дома колхозника, машинно-тракторной станции и другие.
Проходившая по территории района линия фронта была исключительно беспокойной. Находясь всего лишь в шести километрах от Тима, гитлеровцы обстреливали его из артиллерийских орудий днем и ночью. Иногда артналеты были настолько сильными, что целыми днями люди не выходили из укрытий. И все же население активно помогало нашим воинам продуктами, строило оборонительные сооружения для госпиталя, расположенного на хуторе Красном, было заготовлено и передано воинским частям более полутора тысяч кур. В селах Быстрицы, Рог-Колодец и Роговцы организовали для наших воинов пошив и сбор теплых вещей. Жители этих сел изготовили и передали советским солдатам сотни фуфаек, валенок, шапок, полушубков.
Сразу же после освобождения от фашистской оккупации тимчане приступили к строительству землянок, а работники Волобуевской МТС стали готовиться к весеннему севу. Но недолго длилась передышка. Третьего июля 1942 года после упорных пятидневных боев наши войска вынуждены были оставить Тим. В деревнях и селах снова стали бесчинствовать оккупанты.
В первых числах февраля 1943 года наши войска обошли Тим с флангов, отрезав тем самым немцам путь отступления на Курск. Партизаны, дислоцировавшиеся на территории Тимского и Мантуровского районов, в составе 167-й стрелковой дивизии и 96-й танковой бригады принимали активное участие в боевых действиях, помогали в уничтожении 30-тысячной вражеской группировки.
После освобождения района от немецко-фашистских захватчиков А. С. Бычков сдал командование партизанским отрядом, оставаясь в должности первого секретаря райкома ВКП(б).
Тимчане перешли к мирной жизни: восстанавливали родной поселок, деревни, села, колхозы. За год собрали из личных сбережений почти семьсот тысяч рублей на строительство танковой колонны, за что жители района получили от Верховного Главнокомандующего благодарность за оказанную помощь Красной Армии.
12. Об отрядах, действовавших на фронте
По документальным сведениям, имеющимся в Госархиве общественно-политической истории Курской области, малочисленные партизанские отряды, созданные перед вражеской оккупацией в Большесолдатском, Бесединском, Верхнелюбажском, Горшеченском, Мантуровском районах, по разным причинам в тылу врага не действовали. Они начали боевые действия на линии фронта и ушли из своих районов вместе с отступавшими частями Красной Армии.
Через некоторое время по решению Военного Совета фронта эти отряды были расформированы. Военнообязанные партизаны направлены во фронтовые части Красной Армии, а невоеннообязанные отправлены в советский тыл для работы на эвакуированных предприятиях.
13. О подпольных организациях и группах
Были бы неполными сведения о сопротивлении гитлеровцам, оказываемом населением области, без сообщения о деятельности подпольных организаций и групп в период вражеской оккупации. Об этом сопротивлении свидетельствуют многие архивные документы обкома ВКП(б), обкома ВЛКСМ, Управления ФСБ по Курской области, музейные экспозиции и документы, газетные публикации.
В сентябре 1941 года, во исполнение постановления ЦК ВКП(б) «Об организации борьбы в тылу врага», и в связи с возникшей непосредственной угрозой фашистского вторжения на курскую землю, обком ВКП(б) принял решение о создании не только партизанских отрядов, но и подпольных организаций и групп в городах и районах области. Из числа коммунистов, комсомольцев и беспартийных патриотов, не призванных на фронт по мобилизации, были подобраны руководители и бойцы партизанских и подпольных формирований.
В октябре 1941 года для руководства партизанским и подпольным движением в области созданы подпольные обкомы партии и комсомола. Ими были повсеместно созданы городские и районные подпольные комитеты ВКП(б) и ВЛКСМ, 56 партийных и десятки комсомольских групп.
Большим недостатком в деятельности партизанских и подпольных формирований было отсутствие у них средств радиосвязи. Связь с областными органами, с соседними партизанскими отрядами и подпольными организациями поддерживалась только через связных и не всегда достигала поставленных целей из-за жесткого контроля оккупантов за передвижением местного населения.
Такая форма руководства партизанской и подпольной деятельностью существовала до октября 1942 года. Затем, используя опыт Белоруссии. Украины и некоторых оккупированных областей РСФСР, Курский обком партии, функционировавший в городе Ельце Орловской области, принял решение о создании Дмитриевского, Рыльского подпольных окружных комитетов ВКП(б). Одновременно были организованы и подпольные окружные комитеты комсомола. Подпольные окружкомы партии имели необходимые средства радиосвязи, под их руководством работали редакции малотиражных газет, распространяемых среди населения. Эти же редакции выпускали и пересылали в села листовки о положении на фронтах и в советском тылу.
Наиболее результативно работали подпольные организации и группы в Курске, Льговском и Фатежском районах. Расскажу о них.
14. О Курской диверсионно-разведывательной группе П. П. Бабкина
На запрос в Управление Федеральной службы безопасности по Курской области совет партизан и подпольщиков области получил ответ от 6 марта 1993 года:
«…Согласно имеющимся архивным материалам в Курске в период временной оккупации немецко-фашистскими войсками города, с ноября 1942 года, действовала разведывательно-диверсионная группа, которой руководил Бабкин Павел Павлович, 1903 года рождения, проживавший по ул. Театральной, д. 12.
К февралю 1943 года группа Бабкина насчитывала 31 подпольщика. Участниками диверсионно-разведывательной группы проводился сбор разведывательных данных о противнике, взорвано два паровоза, выведено из строя 30 ж.-д. вагонов, предпринималась попытка взорвать на ст. Курск цистерны с горючим, подготавливался к взрыву городской театр, добыты сведения о состоянии охраны аэродрома и ж.-д. моста через р. Сейм, был организован побег из больницы трех советских летчиков, похищалась соль для партизанского отряда, собирались деньги на постройку самолета…».
Подробности о действиях этой группы сообщил сын ее руководителя, Павел Павлович Бабкин, на собрании партизан и подпольщиков, проживающих в Курске, состоявшемся в феврале 1998 года. Его выступление записали секретарь собрания Стародубцева Сима и зам. председателя совета партизан и подпольщиков Мусарева Екатерина Петровна. Вот о чем рассказал тогда Павел Павлович.
«…— Когда началась война, я учился в Курском железнодорожном училище. Как только нам объявили о подготовке к эвакуации, я рассказал об этом отцу. Он, помолчав, огорошил меня:
— Понимаешь, сынок, эвакуация неизбежна, надо эвакуироваться. Но тебе придется остаться здесь…
Я был очень удивлен. Заметив это, отец посвятил меня в глубокую тайну: по заданию партии он должен остаться в эвакуированном городе и организовать подпольную диверсионно-разведывательную группу. Так я стал первым членом этой группы и оставался первым помощником отца в течение всей подпольной деятельности в Курске.
Первыми вошли в нашу группу Елена Антоновна Дунаева, ее сын Дмитрий Иванович Дунаев, командир Красной Армии, вышедший из вражеского окружения. Они квартировали у нас. Затем вступили Михаил Федорович Михалев, Антонина Владимировна Макарова, Софья Евграфовна Чернова.
Курский железнодорожный узел имел стратегическое значение и представлял для советского военного командования особый интерес. По указанию штаба 1-й Курской партизанской бригады, под руководством которого действовала наша диверсионно-разведывательная группа, было необходимо иметь своих людей на железнодорожном узле. И вскоре к нам присоединились слесарь локомотивного депо Василий Бочаров, работница женотдела профсоюза железнодорожников Нина Ковальчук, машинист Павел Алябьев, осмотрщики вагонов Николай Зикеев, Василий Рыбалов, Георгий Гвоздев, заместитель начальника станции Иван Гвоздев. Вошли в группу вышедшие из окружения Михаил Подкосов и Михаил Власов, работавшие до войны в локомотивном депо. Мой отец знал их по когда-то совместной работе. К лету 1942 года в группу входило около тридцати человек.
Это довоенные друзья Павла Павловича-младшего. Они в числе первых вступили в диверсионно-разведывательную подпольную группу Бабкина. Работая на разных объектах железнодорожного узла, они успешно вели разведку и совершали диверсии.
Думал отец и о том, на какую работу пойти, чтобы она позволяла ему вести подпольную деятельность более успешно. Решил устроиться возчиком в похоронное бюро. Должность неприятная и неприметная, но она давала ему возможность бывать в разных местах города, наблюдать, разведывать, собирать необходимые сведения. Ему дали лошадь с упряжью и телегой. Вручили документ немецкой комендатуры, удостоверяющий, что он возчик инфекционных трупов. Это обеспечивало ему неприкосновенность, так как немцам запрещалось использовать такую подводу для своих нужд.
Я поступил на работу в цех к новоявленному хозяину рабочим по засолке кож на бойне, где познакомился с Аней Бочаровой, Зоей Емельяновой и привлек их к подпольной работе среди рабочих. Мы систематически получали сообщения Совинформбюро, размножали и распространяли их среди жителей города. Эти сводки попадали и в больницу, в которой находились не только местные люди, но и раненые военнослужащие Красной Армии — летчики и командиры. Сообщения Совинформбюро распространялись и среди сельского населения Фатежского и Свободинского районов.
Вскоре из разведотдела штаба 1-й Курской партизанской бригады на связь с отцом пришла Клавдия Витяева. Она передала ему задание добыть первые разведданные о противнике. С тех пор наш дом на Театральной, 12 стал явочной квартирой 1-й Курской партизанской бригады. Сюда приходили разведчицы Клава Витяева, Катя Балабанова, Таня Манухина и из Фатежа Мария Глушкова. Они передавали нам приказы командования бригады, а в партизанский штаб уносили разведданные о противнике, об обстановке в Курске и в его окрестностях.
Катя Балабанова передала отцу распоряжение начальника разведотдела штаба партизанской бригады А. Т. Москаленко начать подготовку к диверсиям на железнодорожном узле. Нужно было подготовить тайник и обеспечить доставку тола из Фатежа. Во дворе нашего дома мы с отцом выкопали яму, вложили в нее старые духовки для хранения взрывчатки, тщательно замаскировали их, а сверху поставили собачью будку и привязали к ней злую собаку. Тайник был готов.
Клава Витяева, пришедшая второй раз в Курск, сообщила отцу, что с партизанской базы началась доставка тола и взрывателей для нашей группы. Ему следует послать подводу за ней в Фатеж, а там ее встретят подпольщики и проводят в деревню Новые Дворы к Е. Н. Глушковой, куда партизанами доставлена первая партия взрывчатки и других боеприпасов.
За взрывчаткой отец послал меня на подводе похоронного бюро. В телеге мы устроили тайник, соорудив двойное дно. В Новых Дворах мне помогали маскировать взрывчатку в телеге сыновья Елизаветы Николаевны Глушковой (дом которой был явочной квартирой) Николай и Роман.
Доставка этого тайного груза в Курск прошла успешно. Но в пути следования смерть меня поджидала на каждом метре 50-километровой дороги, особенно во время двух проверок немецкими военными патрулями. Самыми страшными были минуты, когда вражеский патруль обыскивал меня, а затем тщательно перебирал на повозке сено и мешок с продуктами. Я старался скрыть свое волнение. Это мне помогло. Патрули в обоих случаях разрешили мне следовать в Курск.
Как только я привез взрывчатку в Курск, отец сразу же отправил на диверсии подрывников. Первым минировал паровозы машинист Павел Сергеевич Алябьев. Два паровоза, минированные им, взорвались через некоторое время.
Ответственным было задание взорвать бензохранилище, состоявшее из двух десятков цистерн. Вместе с Николаем Ноздрачевым, Михаилом Подкосовым, Василием Рыбаловым я принимал участие в подготовке к диверсии. Каждая цистерна была замаскирована под домик. Выяснив, когда часовые менялись или уходили греться, мы пролезли под проволокой, поставили под одну из цистерн несколько магнитных мин, термитную шашку и ушли незамеченными. Когда загорелась маскировочная сетка одной из цистерн, темнота отступила на несколько кварталов, но бензоцистерны не пострадали. Охрана успела перерубить шнур и потушить пожар. Попытка уничтожить бензобазу не удалась.
В январе 1943 года, во время налета нашей авиации на курский железнодорожный узел, группа подпольщиков напала на немецкое хозяйственное учреждение, располагавшееся в доме № 2 по Театральной улице. Пока немцы сидели в бомбоубежище, В. Рыбалов, П. Алябьев, Н. Ноздрачев, М. Подкосов, я и мой отец забрались в контору и вынесли секретные документы и две пишущие машинки.
После того, как заместитель начальника полиции Кох пригрозил круто расправиться с железнодорожниками, взорвавшими два паровоза и уже несколько железнодорожных вагонов и платформ, мы на время изменили тактику. Железнодорожные вагоны выводили из строя при помощи так называемого «буксида»… Это были небольшие темно-коричневые таблетки, которые легко рассыпались в порошок, как только попадали в масло колесных букс. При движении вагона буксы начинали гореть, плавились шейки осей.
Когда кончился «буксид», стали применять порошок карбида. Эти задания выполняли братья Гвоздевы и Николай Зикеев. Диверсии следовали одна за другой.
В конце 1942 года из штаба 1-й Курской партизанской бригады нам прислали план г. Курска и дали указание нанести на него объекты противника, важные для советской авиации. Это задание выполнили подпольщики Зоя Емельянова и Володя Кириллович.
Осенью 1942 года мы получили очень сложное задание: собрать данные о немецком военном аэродроме и сведения об охране мостов через реку Сейм на участке Клюква — Конорево и через Сейм в Рышково. Собрать сведения о вражеском аэродроме отец поручил Чернову Николаю Федоровичу и мне. Чернов, инженер-строитель по специальности, нарисовал план аэродрома и нанес его объекты военного и хозяйственного значения.
Сведения об охране мостов были собраны моей сестрой Любой Бабкиной и Клавой Витяевой, которая пользовалась паспортом моей матери Зинаиды Ильиничны Бабкиной (обе имели внешне большое сходство). Затем на куске тонкого полотна начертили планы обоих мостов. Эти сведения были переправлены в штаб 1-й Курской партизанской бригады.
Вскоре советские самолеты совершили удачный налет на вражеский аэродром. Бомбами были повреждены или уничтожены фашистские самолеты, зенитные точки, взорвано бензохранилище…».