Чтение онлайн

Он как-то сразу стал обеспокоенным, что аж мышца на его руке дернулась. Брови сдвигаются, а потом лицо вмиг разглаживается, и он мотает головой.

— Просто выключи вибрацию, когда перестанет звонить. — С окончанием звонка я делаю то, что он попросил.

Странно, неужели при мне не хочет разговаривать со своей…. не знаю даже с кем. Девушкой? Очередной или постоянной? Его не поймешь. От этой мысли тяжело вздыхаю, растягивая уголки губ как можно больше в стороны. Кладу телефон рядом с ним экраном вверх, чтобы потом не приходилось отвлекаться и сажусь на место. Пытаюсь расслабиться, когда парень продолжает меня массировать, но получается уже не так удачно как до этого, потому что эта ситуация не выходит из головы.

— Кто это звонил? Твоя сутенерша? — Он ухмыляется тему предположению и наигранно смеется, делая паузу после каждого «ха». — Тогда почему ты не взял трубку?

— Виктория Алексеевна, расслабьтесь, — в голосе чувствуется явное нежелание разговаривать на эту тему.

Саша начинает круговыми движениями массировать одним пальцем у самого верха шеи. Опять эта Виктория Алексеевна. Недолгая злость на парня из-за его несговорчивости испаряется, заменившись на вновь появившийся кайф от массажа. Снова закрываю глаза.

— Александр… как вас там по батюшке?

— Андреевич.

— Александр Андреевич, вы очень… умеете доставить удовольствие, — он смеется, а я после высказывания своих мыслей понимаю, что прозвучало с очень жирным намеком, черт. Прикусываю губу от неловкости. Конечно, я говорю глупости, он, наверное, там нащупывает мои точки и управляет мной, как марионеткой. — Ну то есть хорошо массируете.

— Я понял, — знаю я, что он там понял.

— Если бы не ваша озабоченность, сошли бы за нормального человека.

Он хмыкнул и снова замолчал. Повисла какая-то не самая приятная тишина, мне стало даже как-то неудобно. Он сходил для меня в магазин, делает сейчас массаж, а я мучаю его нежелательными вопросами. Когда-нибудь моя совесть меня замучает.

— Чем занимался сегодня? — Решаюсь начать разговор.

— Работал, — коротко и ясно. Поня-ятно, неужели обиделся?

— Кем ты работаешь?

— Менеджером по продажам.

— М, а где?

— В автосалоне.

Он переходит на плечи, и по телу пробегает новая волна приятных ощущений.

— К чему такие вопросы? — Добавляет он, впервые став инициатором разговора.

— А что, нельзя? Ты знаешь, чем я занимаюсь, а я не могу знать?

— Можешь. К слову, ты занимаешься благотворительностью, и больше нигде не работаешь?

— Нет, — странный вопрос как по мне.

— А, ну да, — не успев удивиться его реакции, я получаю ответ: — Гимназия, все дела.

Понятно, теперь его смущает то, что могу себе позволить не работать.

— Хочешь сказать…

— Ничего не хочу сказать. Ты опять напряглась, расслабься, а то толку не будет, — он расправляет мои плечи.

Между прочим, я не выбирала себе, где мне родиться и в какую школу пойти. Гимназию, черт ее подери. Поддаюсь, стараюсь расслабиться, но не получается.

— Какой ты все-таки….
– пытаюсь подобрать слово.

— Какой?

Козел, озабоченный козел. Из-за того беспомощного положения, в котором я оказалась, даже боюсь сказать сейчас что-то, свернет мне шею и все, пиши, пропало. Свалился мне тут хер с горы. И зачем я согласилась?

— Ладно, — говорит Саша, не дождавшись ответа. Поправляет мои лямки, подняв их на прежнее место, а меня на ноги, и сам уходит мыть руки на кухню. Как же тяжело с ним. Хоть задница у него ничего такая.

Захожу в свою спальню, чтобы шарфом закутать разгоряченную кожу. Надеюсь, когда я вернусь в зал, его уже не будет или он будет на пороге. Оревуар, мой мальчик, до свиданья. Распускаю волосы и поправляю их, стоя у зеркала. Шее стало легче, но повернуть еще не так уж безболезненно. Разглядывая себя в зеркале, дивлюсь тому, в каком виде я встретила Сашу. Лицо такое, будто я вчера всю ночь гуляла.

— Любуешься? — Через зеркало перевожу взгляд на парня, который стоит в дверях, засунув руки в карманы и облокотившись на косяк.

Кидаю резинку для волос в ящик и, проходя мимо парня из комнаты, хватаю его за запястье. Веду его за собой, а он и не сопротивляется. А я решила, что мне нужна компания до конца этого вечера. Целый день я сижу дома, моими друзьями были лишь телевизор, пульт, еда. С телевизором интересно, конечно, разговаривать, но с живым человеком интереснее. Да, он бабник и козел, а не человек. Но и я не простая, найду способ отбиться, мне уже нечего терять.

Толкаю Сашу на диван, и он садится и внимательно смотрит на меня непонимающим взглядом. Беру пульт и сажусь рядом. Единственная просьба: ничего не комментируй, без всяких там пошлых намеков и без любых смешков, а то пульт полетит тебе в лицо. Включаю звук и переключаю на каналы, где показывают фильмы.

— У тебя очень часто меняется настроение. Может, зря я купил тебе такую большую дозу сахара? — Точно, он же купил мне шоколад.

Встаю с места и, закинув все продукты в холодильник, возвращаюсь обратно с одним шоколадным «Чудо».

— Если хочешь, угощайся орешками, — киваю на журнальный столик.

— Спасибо, — говорит парень, улыбаясь, но предложение мое не принимает.

Пролистнув все каналы и быстро допив шоколадный десерт, понимаю: ничего нормального нет. Выключаю телевизор, тяжело вздыхаю и сажусь с ногами, прислонившись к боковой подушке на диване, чтобы я могла смотреть на своего не такого уж и званого гостя.

— Чего сидим? Расскажи что-нибудь, — он приподнимает бровь после моего требования.

— Я тебе клоун что ли? — Пожимаю плечами, слегка задумавшись. До клоуна ему далеко, но он бы мог из него получиться. — Что ж, — сдается и отводит от меня свои глаза, рассматривая квартиру. — Что тебе рассказать?

Так просто? То есть я все время жаловалась на то, что он ничего не говорит о себе, а тут… что мне рассказать? Даже не знаю, меня многое интересует. Как он докатился до такой жизни? Что за девушка, с которой он встречался больше года? Кто такая Элен?

— Ты играл когда-нибудь на вечере каверов? — Да, именно это меня волнует больше всего. Я умею выбирать правильные вопросы, и это, конечно же, сарказм.

— Да, давно это было, — его взгляд возвращается ко мне.

— Почему сейчас не играешь? — Он ведет плечом и задаёт встречный вопрос:

— А ты бы хотела сыграть?

— Я?

— Да, ты же училась… с Полиной, на пианино.

— Я даже не закончила, и лет сто не практиковалась.

— Ну, а петь?

— Если вдруг тебе захочется оглохнуть, обязательно спою, — он смеется, и у него на щеках образуются милые ямочки.