Чтение онлайн

Старуха с сомнением посмотрела на котел, лежащий у печки.

— Бабушка! Мы очень благодарны вам, но берем только поврежденный котел, а нового не берем. Этот котел уносите обратно, — обратился Пак Ен Сун, вроде бы чувствуя себя виноватым.

— Так не говорите! — разозлилась старуха. — Японские ироды заживо сожгли двух моих сыновей. Жалко что ли мне какого-то котла…

После этого оружейники перестали уговаривать старуху забрать свой котел обратно.

Меня обуревало желание немедленно пойти в Хэлун и встретиться с Сон Вон Гымом. Я был просто поражен его достоинствами как человека, стержнем которых был именно железный дух опоры на собственные силы.

— Жаль, что вы пришли не вместе с Соном, — с волнением говорил я Пак Ен Суну. — Его опыт очень поучителен. Все будут очень рады, если он расскажет об этом замечательном опыте до мельчайших подробностей! Было бы неплохо, если бы вы рассказали об опыте вместо Сона.

После семинарских занятий по изготовлению гранат в Мацуне Сон Вон Гым стал широко известной личностью во всей Восточной Маньчжурии.

— Если вы вернетесь в Хэлун, — обратился я к Пак Ен Суну, когда он собирался уходить из Мацуня после семинара, — скажите Сон Вон Гыму, что его опыт был очень полезен участникам семинара. И передайте ему, что когда-нибудь придет время, мы встретимся и подружимся.

Но моя встреча с Сон Вон Гымом так и не состоялась. К тому же его постигло несчастье: он ослеп от случайного взрыва во время работы.

Производство пороха постоянно сопровождалось опасностями. Порой некоторым приходилось даже расставаться с жизнью. Большой опасностью грозила им зарядка пороха в гранаты и в гильзы. Пак Ту Ген, Пак Ен Сун и Кан Ви Рён — все они получили тяжелые ранения при изготовлении пороха. Но, несмотря на такую опасность, они не хотели уходить с работы.

И Сон Вон Гым, хотя его и постигла горькая у часть слепого, не падал духом, не приходил в отчаяние, наоборот, утешал своих друзей. «Товарищи! Не горюйте обо мне, — говорил он. — Хотя я и потерял зрение, но сердце мое со мной. У меня есть еще две руки, две ноги!» Он пел «Интернационал», ощупью разрезая на части проволоку и собирая гранаты.

Сон Вон Гым похоронил своего отца, своего старшего брата и сестру в угрюмом ветреном краю бездушного, бессердечного мира. А сам потерял зрение! А ведь он был еще так молод, не прожил и половины жизни,

Когда был распущен партизанский район. Сон Вон Гым, не желая быть обузой для своих соратников, покинул отряд и отправился в село Цзиньгуцунь. Каждый день он слышал одни и те же распространяемые врагом бредни, нелепую клевету на партизанские отряды, на компартию. Враги утверждали: «Партизанские отряда! разбиты в пух и прах в горах!», «Все жители опорной базы умерлис голоду!», «И див Чэчанцзы и смотри: там одни кости!», «Политика компартии — политика гибели. Пойдешь за компартией — останешься ни с чем: хоть шаром покати — ни крупинки!»

Сердце у Сон Вон Гыма обливалось кровью. Обходя дома, он с жаром говорил: «Нет! Живы партизанские отряды! Они вышли в более обширный район! Они громят сейчас врага повсеместно в Южной и Северной Маньчжурии. Вначале у них было несколько десятков человек, а теперь они выросли в большие отряды — сотни, тысячи человек! У них есть пушки и пулеметы. Соотечественники! Братья и сестры! Не давайте быть обманутыми пропагандой врага и еще активнее оказывайте помощь Народно-революционной армии! Война против Японии непременно увенчается нашей победой!»

Следы Сон Вон Гыма появлялись за пределами села Цзиньгуцунь. Он оставлял свои следы и в Яньцзи и Лунцзине, расположенных за сотни ли. Этот «слепой нищий», как и прежде, со скрипкой за спиной шел ощупью, постукивая тростью по земле. Японские солдаты и полицейские не обращали на него никакого внимания.

Весть о бое в Почхонбо долетела и до него. Следуя по улицам и переулкам города Яньцзи, он громко и восторженно говорил:

— Соотечественники Кореи! 4 июня Полководец Ким Ир Сен, возглавив отряд, совершил налет на Почхонбо. Корейская Народно-революционная армия переправилась через реку Амнок и продвинулась на никогда незабываемую Родину! Враг, застигнутый врасплох мощным ударом революционной армии, вопит от страха. Неизбежна гибель японского империализма!

От его пламенной речи город Яньцзи бушевал, словно кипящий котел. В отместку за это Сон Вон Гым был арестован японской полицией и приговорен к сжиганию на костре.

— Граждане! У меня нет глаз. Но я ясно вижу освобожденные родные горы и реки! Смело боритесь до победного конца! Да здравствует корейская революция!

Это были его. последние слова перед казнью.

Так простился со своей жизнью Сон Вон Гым, 25-летний парень — пионер опоры на собственные силы.

Каждый раз при воспоминании об этом человеке Пак Ен Сун повторял: «Вон Гым ушел от нас, не успев даже жениться».

Если бы Сон Вон Гым остался жив до сих пор, он бы рассказал потомкам много поучительного относительно духа опоры на собственные силы. Его биография послужила бы живым учебником в утверждении идей опоры на собственные силы…

Изготовление пороха вызвало крутой перелом в производстве оружия. Сразу же умножилось количество производимых гранат. Их изготовляли путем присоединения огнепроводного шнура к жестяной банке. Консервная банка использовалась в качестве корпуса. Консервные банки собирали и присылали в мастерскую подпольные организации, действовавшие в контролируемых врагом районах и в полупартизанских районах. В консервную банку вкладывали трубку с порохом, а в пространст во между внешней оболочкой и трубкой помешали осколки от лемеха или чугуна, затем присоединяли запал. Это и была граната.

Ее полностью изготовляли вручную. Разумеется, обращаться с ней было неудобно, и внешний вид ее был неказистым. Неосторожное движение рук при обращении странатой могло привести к несчастному случаю. Да так иногда и было. Один партизан в бою в Ляншуйцюаньцзы промедлил с зажиганием запала и произошел взрыв — парень лишился руки.

И все же самодельная граната обладала огромной разрушительной силой, которая не шла ни в какое сравнение с ручной гранатой. Поэтому при одном упоминании о партизанской гранате японские вояки дрожали от страха.

С появлением пороха на опорных партизанских базах создавалась возможность изготовить деревянную пушку. Часть У Ичэна вела бои, открывая огонь из металлических пушек, подобных нынешнему противотанковому ружью. Но нам не удавалось добиться такой роскоши. Мы изготовляли и применяли так называемые деревянные пушки. Ванцинцы впервые изготовили пушку из каменной березы. А было это, кажется, сразу же после рейда в уездный центр Дуннин. При налете на Дадучуань мы пустили в ход эту пушку. Звук ее выстрела был таким оглушительным, словно раскат грома. Вопрос лишь в том, могла ли эта деревянная пушка, сработанная вручную, обладать огромной разрушительной силой и дальнобойностью? Конечно же нет. Однако когда мы открыли из нее огонь, враг испугался и бросился бежать.

Деревянную пушку изготовляли и хэлунпы в Могугоаньцзыской оружейной мастерской в поселке Юйланцунь. Как только открывали огонь из этой пушки с горы Цзяньлифэн, среди японских войск и полицейских в Эрдаогоу, находившемся в 12 километрах от нее, поднимался переполох.

Когда революционная армия стреляла из деревянной пушки, враг не знал, что это за гул, и не на шутку растерялся: изготовлять пушку на партизанских базах, где не было никакого технического оборудования, — это было из ряда вон выходящее дело, какое нельзя было даже себе представить.