Чтение онлайн

Впереди показались очертания Шепелевского маяка. В этом районе немецкие и финские самолеты часто подстерегали наши машины. Самолеты противника одновременно увидели многие летчики: 6 истребителей «Фокке-Вульф-190» шли на высоте 1000 метров с южной стороны. Капитан Парамонов, имея преимущество в высоте, первым пошел в атаку. Атака получилась сзади-слева под малым ракурсом, но дистанция была великовата. Сократив дистанцию, Парамонов открыл огонь по ведущему немецкой шестерки. Парамонов видел, как его снаряды рвались в моторе и кабине вражеского самолета, и тот, перейдя в снижение, упал в 15 км западнее мыса Каменный. Немцы, как по команде, набросились на самолет Парамонова. Вражеские атаки становились все ожесточеннее, и ведомый командира Слава Ефимов только успевал их отбивать. У немцев были свежие силы и полный боекомплект. В круговороте атак самолет Парамонова получил прямое попадание немецких снарядов. Мотор, несколько раз чихнув, остановился. Был выбор: посадить самолет на воду или, если хватит высоты, дотянуть до берега. Ефимов видел, что командир подбит, и крутился, делая все возможное, чтобы Парамонова не добили. Но вскоре и его самолет получил прямые попадания. Из мотора повалил дым и, еще немного проработав, он остановился. Самолет, перейдя на планирование, пошел к воде.

Парамонов, дотянув до берега, произвел посадку на отмель, а Слава приводнился вблизи мыса Шепелевский. Попыток покинуть самолет Ефимов не предпринимал, и его самолет, медленно погружаясь, ушел на дно Финского залива. Можно предположить, что Слава был тяжело ранен и умер в кабине. Это случилось 20 мая 1943 года…

20 мая на КП эскадрильи поступил приказ: «Шестеркой Як-7Б прикрыть корабли в Батарейной бухте Финского залива». Группу повел Александр Иванов. Он, окрыленный победой, рвался в бой. В этот полет Иванов взял ведомым меня, Ковалев пошел с Хорунжим, а Вытоптов взял А. Лавренова. В Батарейной бухте над кораблями командир построил нас «этажеркой»: пара Вытоптова на высоте 4000 метров, на 500 метров выше — пара Иванова, а на 500 метров ниже — пара Ковалева. Мы смотрели за воздухом, внимательно слушали радио, но, кроме щелчков и треска, ничего не было слышно. Так и прошло время барражирования. Никаких встреч. Вернулись домой, красивым строем прошли над стартом. В наушниках: «Растянуться! Всем посадка!» Один за другим с коротким интервалом произвели посадку. Однако зарулили на стоянку только пять самолетов — шестой пропал! Техники подтвердили: «Вы над стартом прошли шестеркой». Да, были случаи, когда немецкие охотники сбивали наши самолеты на посадке: в апреле на кругу был сбит наш бывший летчик младший лейтенант Николай Выгузов. Но сегодня все, кто был на земле, утверждали, что никаких охотников не было!

Командир эскадрильи приказал мне и Ивану Ковалеву на самолете По-2 тщательно осмотреть весь наш «пятачок» и найти пропавший самолет. Мы добросовестно на малой высоте обшарили весь Ораниенбаумский плацдарм, но нигде признаков потерпевшего аварию самолета не нашли. «Пятачок» занимал 25 км с севера на юг и 50 км с востока на запад. Два часа мы искали пропавший самолет, но безрезультатно. Ничего не обнаружив, мы вернулись на аэродром. В голову закралась нехорошая мысль: «Неужели Лавренов ушел к немцам?» Тогда мы решили, что так и было [29] .

…Немцы, получив новые истребители «Фокке-Вульф-190», начали проявлять заметную активность. На следующий день 2-я эскадрилья потеряла сразу двух летчиков — младшего лейтенанта Хафиса Хайбулина и сержанта Павла Волоха. В район Б. Тютерса на удар по кораблям противника пятерку Ил-2 повел Герой Советского Союза М. Клименко. На прикрытие пошло 8 истребителей — 4 «лагга» и 4 «яка», ведущим был капитан В. Жарников. Гвардейцы Клименко и Карагодин, мастера бомбовых ударов, потопили один сторожевой корабль и сильно повредили второй. Но при возвращении на аэродром в районе острова Лавенсари нашу группу перехватила десятка ФВ-190 и пятерка истребителей, принятых за «Фиат-50». Первыми в бой вступили истребители звена Присяжнюка. Закрутилась карусель… Имея количественное преимущество, «фокке-вульфы» прорвались к штурмовикам. Одну за другой пара Кириллова отбивала атаки. Жарников, ведя бой, передал М. Клименко, чтобы тот своей группой произвел посадку на о. Лавенсаари. На помощь с острова вылетели «лавочкины» базировавшегося там 3-го ГИАП, в том числе Герой Советского Союза Г. Костылев. Они подоспели вовремя: вся пятерка Ил-2 произвела посадку на Лавенсаари. Но Хайбулин, отражая одну из атак, попал под снаряды другого самолета противника. Снаряды прошили кабину, тяжело ранило летчика. Раненный Хафиз вышел из боя и потянул к острову, но до Лавенсаари не дотянул, приводнился в море.

М. Г. Клименко

В это время Жарников с Волохом продолжали вести бой. Немцы, имея численное преимущество, продолжали наседать на истребители прикрытия, с которыми они решили разделаться. Зайдя с двух сторон, они атаковали самолет Волоха. Тот вспыхнул, и Волоху пришлось прыгать; парашют раскрылся на высоте 1000 метров. На помощь парашютисту вышел морской катер, но, когда он подошел к месту приводнения Волоха, летчик уже был мертв. Группа свободного воздушного боя продолжала неравную схватку. В бою были сбиты 2 ФВ-190: одного сбил Присяжнюк, а второго Костя Ковалев. Георгий Костылев в этом бою сбил еще два вражеских самолета [30] .

С КП полка приказали: «Срочно поднять шестерку истребителей и встретить в районе Лавенсаари на высоте 3000 метров возвращающуюся с боевого задания группу Пе-2». Вылетела шестерка: Иванов с Вытоптовым, которому недавно присвоили звание младшего лейтенанта, Степанов с Хромовым и Ковалев, ведомым у которого был я. Звено Иванова шло на новеньких Як-7Б, а наша пара — на истребителях старой конструкции с моторами, отработавшими свой ресурс. Нам с Ковалевым из-за пониженной мощности моторов пришлось тянуться сзади. Пройдя траверз Шепелевского маяка, звено Иванова, быстро набирая высоту, ушло вперед, а наша пара, идя ниже их, встретила идущую нам навстречу шестерку Пе-2 под прикрытием пары «лавочкиных». Ковалев по радио передал Иванову о встрече с пикировщиками, но Иванов радио не принял и продолжил полет к Лавенсаари. И только над Лавенсаари, не встретив пикировщиков, Иванов развернул звено на обратный маршрут.

Пристроившись к пикировщикам, мы заметили, что сзади в стороне шла пара ФВ-190. Мы тоже подошли к «петляковым» сзади. Немцы с хода пошли в атаку на нашу пару, но в это же время на них сверху свалилась пара «лавочкиных», и немцы, прекратив атаку, ушли вверх. Иванов, вернувшись, заметил как раз эту немецкую пару, выходящую из атаки. Сделав пару переворотов, Иванов снизился на высоту немецкой пары, но потерял «фокке-вульфы» на солнце. А немецкие охотники со стороны солнца атаковали Иванова. Атаку отбил Вытоптов. Иванов из-под атаки ушел вниз переворотом, а Вытоптов, отбивая атаку, развернулся в другую сторону. Пара разорвалась. Бросившись догонять ведущего, Вытоптов от Иванова отстал. Иванов после переворота перевел самолет на вертикаль, и в верхней точке, перевернув самолет иммельманом, на малой скорости подставил свой самолет немецким охотникам. Те безнаказанно расстреляли его… Вытоптов, идя снизу вверх, видел, как немцы расправлялись с его ведущим, но помочь из-за большого расстояния уже не мог.

Наша пара (то есть пара Ковалева), приняв от «лвочкиных» пикировщики, продолжала сопровождать их на аэродром Гражданка. Вторая пара (Степанов и Хромов) осталась на прежней высоте, хотя была обязана идти за Ивановым. В момент выполнения Ивановым переворота пара Степанова подверглась атаке другой пары немецких «охотников». Николай Хромов, энергично отбив вражескую атаку, отстал от Степанова. Немцы набросились на Хромова, и Степанов, развернувшись, пошел немцам в лоб. Его атака не принесла успеха: снаряды прошли мимо. Немец после лобовой атаки хотел оторваться от пары Степанова пикированием. Степанов виртуозно перевернул самолет и погнался за истребителем противника. В недавнем прошлом летчик-инструктор Ейского училища, он обладал отличной техникой пилотирования! После первой очереди немец продолжал пикировать, после второй из его мотора вырвалось огромное яркое пламя.

Иванов же на подбитой машине тянул в сторону аэродрома. Рули управления самолетом работали плохо, мотор не тянул, и истребитель шел со снижением и только по прямой. Недалеко от Лебяжьего на малой высоте перед ним возник жилой дом. Отвернуть Иванов не мог, машина его не слушалась, и он решил взятием ручки управления на себя перескочить этот дом. Самолет взмыл вверх и потерял скорость, перевернулся на спину и ударился об землю…

Мы с Ковалевым парой сопроводили шестерку Пе-2 на аэродром Гражданка и вернулись домой. Вечером на аэродром привезли разбитый самолет Иванова, и мы увидели следы немецких снарядов в моторе, в стабилизаторе и руле высоты. Иванов был шестым летчиком, которого мы потеряли с начала боевых действий полка.

После гибели командира эскадрильи Александра Михайловича Иванова ее новым командиром назначили Константина Павловича Присяжнюка. Это был опытный боевой командир, и с повторным прибытием на фронт почти в каждом боевом вылете, защищая штурмовиков, он увеличивал свой счет сбитых вражеских самолетов.

Боевая работа продолжалась все светлое время суток, а белые ночи увеличивали продолжительность светлого времени. Помимо вылетов на сопровождение мы несли боевое дежурство на аэродроме. 26 мая в предрассветные утренние часы наша пара заступила в боевое дежурство. Самолеты стояли на деревянном настиле ВПП. Командир звена Константин Федотович Ковалев прогуливался около своей машины. Техник моей машины Гриша Литвиненко, подготовив к дежурству самолет, заснул на мате под крылом самолета. Удобно устроившись в кабине, я тоже решил «добрать». Утреннее солнце приятно ласкало своими лучами…

Тишину прорезал нарастающий звук работающих моторов. Я посмотрел на Ковалева: он всматривался в сторону Финского залива. Мы привыкли к тому, что о появлении вражеских самолетов нас предупреждали сигналы зенитчиков. Сигнал боевой тревоги они производили ударами металлического предмета о пустую гильзу снаряда. С этим сигналом мы начинали подготовку к запуску моторов. А сигнал на вылет нам подавался с КП полка ракетой.

Вместе с Ковалевым мы всматривались в утреннее небо, и вдруг на фоне красного солнца увидели большую группу немецких самолетов. Это были истребители ФВ-190: две четверки шли колонной друг за другом, и первая четверка уже заходила для пикирования на наш аэродром. Ковалев, сорвавшись с места, побежал навстречу пикирующим самолетам. Был такой прием спасения от падающих бомб: если самолет пикирует на тебя, то нужно пробежать метров десять вперед и ложиться на землю. А если от самолета бомбы оторвались над тобой, то никуда бежать не нужно, а надо ложиться прямо на землю. Вот такой прием и применил Ковалев, когда на полосу пикировали немецкие истребители. Бомбы оторвались где-то впереди, не долетая до меня, — значит упадут где-то рядом со мной! Но все получилось внезапно, и покидать кабину мне было уже поздно. Первые бомбы разорвались рядом. Взрывная волна хлестко ударила по самолету. Следующие бомбы рвались дальше на полосе. От взрыва мой самолет, задрав нос, подпрыгнул вверх, покачнулся с крыла на крыло и тяжело плюхнулся на землю. Множество осколков хлестнули по мотору и самолету. Среди грохота разрывов и визга осколков послышался шум текущей из мотора жидкости. Осколками были пробиты все системы самолета. Тек бензин, текло масло и охлаждающая жидкость. Быстро отстегнув ремни, я покинул кабину.