Чтение онлайн

– Я рада услышать это, – по прежнему неразборчивой скороговоркой ответила она.

– А теперь, боюсь, – сказал он с сочувствующей улыбкой, – настало время для отключения.

Алисия поморщилась. Одно из последствий использования тонуса она просто ненавидела. Утеря того чувства расширенных способностей, почти божественного замедления времени, уже было достаточно неприятным, но побочный эффект тонуса делал его ещё хуже.

Взяв стоящий рядом со стулом гигиенический сосуд, она отдала соответствующую команду процессору фармокопеи и расслабилась, покорно ожидая последствий. Тщательно подобранная доза противоагента, введённая в кровоток внутренней аптекой, казалось погружала в оцепенениееё разум и чувства. Не так быстро как они первоначально ускорялись, но всё же весь процесс занял не более нескольких секунд. Секунд, в течении которых остальная часть вселенной, казалось, чрезвычайно ускорялась, в то время как её собственные движения неотвратимо замедлялись, а мысли с трудом ворочались. Переход назад в мир, в котором время движется так, как это предначертано ему природой, оставляет чувство суженного горизонта и ограниченных возможностей,успела подумать она прежде, чем её скрутили судороги рвущейся наружу тошноты.

Они были столь же сильны и непреодолимы как и в первый раз. Доктор Хайд уверил её и она поверила ему, что при использованию тонуса исключены любые долгосрочные вредные последствия. Единственной реальной опасностью была зависимость – склонность, в действительности – к составляющим препарата и одним из необходимых кандидату психофизиологических качеств, как майор Андронико упомянула в интервью с Алисией, была высокая сопротивляемость привыканию к наркотическим препаратам. Но если и не было никаких длительныхпобочных эффектов, то сиюминутного кратковременного воздействия было более чем достаточно, чтобы оставить после себя чувство вывернутого наизнанку живота. Про себя Алисия задалась вопросом, не была ли тошнота преднамеренно усилена, чтобы сделать злоупотребление тонусом ещё менее привлекательным.

«Если это было и так, никто не признается»,– способность здраво рассуждать вернулась к Алисии с окончанием позывов. « Конечно», – думала она, вытирая рот влажной салфеткой, галантно поданной доктором Хайдом, – « если бы они преднамеренно усилили тошноту, они ни за что не признаются в этом, ведь так?»

–Готова? – поинтересовался Хайд.

– Да, Сэр, – она прикрыла крышку ёмкости прежде, чем «аромат» бывшего содержимого её пищеварительного тракта смог спровоцировать повторные позывы, и дрожащими руками поставила его рядом со стулом.

– Это по настоящему... неприятно, – проинформировала она доктора спустя пару секунд.

– «Неприятно» – довольно значительное приуменьшение. Как правило, ребята выражаются гораздо энергичнее, – ответил с улыбкой Хайд. – Хотя Вы можете и не поверить, но у Вас действительно намного менее серьёзная реакция на откат, чем у значительного большинства наших людей.

– Не может быть, – она подозрительно взглянула на него.

– Может-может, – в ответ покачал головой доктор. – У Вас, кажется, невероятная переносимость. Я подозреваю, что это имеет какое-то отношение к тому факту, что Ваш отец – «Уйвари», – Алисия посмотрела на него с удивлением и он пожал плечами. – Мы искали факторы переносимости тонуса в течение достаточно долгого времени, – продолжил он, – и убедились, что люди с определёнными генкомплексами реагируют на него лучше чем остальные. Очевидно, если у нас в Кадрах чрезвычайно мало носителей этого генкомплекса – я вообще не думаю, что у нас когда-либо был чистый «Уйвари» – то и нет надёжной статистики влияния тонуса на таких людей. Я не настоящий генетик, но того, что я знаю о мутации «Уйвари», достаточно, чтобы сделать вывод о том, что чрезвычайная стабильность является результатом, по крайней мере частично, изменений в химии мозга и крови людей-носителей этих генов. И хотя Вас трудно отнести к «типичной» «Уйвари» – из-за влияния на наследственность генотипа семьи Вашей матери – Вы получили от отца часть химической приспособляемости полномасштабной мутации. Это очаровательно, если Вы не возражаете против такой характеристики.

– Нет, я не возражаю, – сказала Алисия, задаваясь вопросом, произнося эти слова – не покривила ли она душой.

– Фактически, – откидываясь на спинку кресла, продолжил Хайд, – Выдовольно очаровательны во многих отношениях. По своей природе Кадры привлекают людей, которые являются исключением из нормы и все по разному. Это – одна из причин, по которой мы не используем при подготовке коммандос учебных методик Корпуса или, точнее, почему мы избегаемэтих методик. Скажу точнее, мы индивидуально подгоняем учебную программу для каждого новичка Кадров. Потому что, это единственный способ, позволяющий нам добиться максимальной отдачи от каждого отдельного члена Кадров. Я видел многих коммандос, чьи способности соответствовали и даже превышали Вашу физическую ловкость, Вашу стойкость, Ваши глазомер и координацию и Ваш IQ. Я не могу сказать, что нет людей соответствующих всемэтим качествам, пусть и не на таком уровне. Не в Кадрах, по крайней мере.

– Но я никогда не видел никого, кто соответствовал бы Вашей... из-за отсутствия лучшего термина, Вашей уравновешенности. Есть какая-то базовая стабильность в ядре Вашей индивидуальности – вероятно комбинация Вашей генетической наследственности и Вашего воспитания – это действительно весьма замечательно. Она, кажется, не только не мешает ни одному из Ваших остальных качеств, но и подкрепляет их все.

Он сделал паузу, как будто подводя итог всему сказанному, и пожал плечами.

– Мне будет интересно посмотреть как Вы впишитесь в матрицу Кадров. Всем нам приходилось приспосабливаться точно также и я не думаю, что Вы избежите этого.

– Итак, что ты думаешь о своем новом братике? – с улыбкой спросила Фиона ДеФриз.

– Он великолепен, – Алисия постаралась, чтобы в её голосе не прозвучало ни нотки сомнения, но её мать всё равно рассмеялась. – Мм, он спит всё время? – тут же справилась Алисия.

– Хотелосьбы, – закатила глаза ее сестрёнка, Кларисса.

– Эй, Коротышка, совсем не так давно на его месте была ты, – сказала Алисия, дёргая её за длинный локон, выбившийся из причёски. – Я прекрасно помню, какой несносной крикуньей ты была до двухлетнего возраста!

– Ты ничего не путаешь? – Сверкнула глазами Кларисса. Если у самой Алисии глаза были зелёные, как у матери, то у её младшей сестры серыми, совсем как у отца. И сейчас в них был смех и легкое благоговение, которое двенадцатилетний подросток испытала, когда её рослая старшая сестра в великолепной, чисто зелёной форме Имперских Кадров, с личной эмблемой Императора – астролётом и арфой – в петлицах, прошла к ним через арку зала прибытия.

– Ещё бы, – с усмешкой ответила ей Алисия. – И я держу пари, что тебе, по крайней мере, досталась отдельная комната. И это гораздо больше чем было у меня, когда ты была вот такусеньким новеньким ребёнком в доме.

– Конечно, конечно. Вспомни ещё тевремена, когда ты ходила в школу босая, сквозь зимнюю стужу и летнюю жару, в гору в обе стороны, укрывая от проливного дождя глиняные таблички на плече и острый стилус, и…

– Мы всё поняли, Кларисса, – притормозил Каллам ДеФриз своего среднего ребенка и, обняв за талию жена, улыбнулся новому пополнению своей семьи. – И что касается Вас, Алисия Дэйдра ДеФриз, я сделаю так, чтобы Вы поняли, что он великолепен. Как крупный специалист я со всей ответственностью заявляю, что это красная как омар окраска исчезнет очень скоро. Перед его пятнадцатым днём рождения, самое позднее.

Тут свободный локоть его жены чувствительно заехал ему под рёбра и он покорно «заткнулся».

– Серьезно, Али, – обратилась к старшей дочери Фиона и ее голос потеплел, – я правда-правда рада, что ты получила отпуск как раз к крестинам. Знать, что последние четыре месяца ты провела здесь, на Старой Земле, было замечательно по большому счёту, но также это было... разочаровывающе.

– Мне жаль, мама, – сказала Алисия. – Мне жаль, что я не смогла попасть домой раньше. Это только…

– Али, я знаю точно, что это, – улыбнулась Фиона. – Я была воспитана на Новом Дублине, знаешь ли. И даже если бы я не была готова признать это сама, то твой дедушка быстро помог бы мне понять, что это не зависит от тебя. И что Кадры так поступают с тобой не нарочно. Я совсем не жалуюсь. И тот факт, что у нас будет целых три великолепных недели до момента твоего возращения в часть, довольно неплохая компенсация, я полагаю. Но, ты знаешь, – её улыбка слегка поблекла, – мы все скучали по тебе.

– Я действительно знаю это, – спокойно ответила Алисия и посмотрела в глаза отцу. – Дедушка предупреждал меня, что платой за моё решение завербоваться будет расставание с вами. И я думаю, что это вероятно та самая причина, по которой я буду сожалеть о своём решении.

– У каждого решения есть своя цена, Али, – сказал он, твёрдо встречая её пристальный взгляд. – Если бы ты не завербовалась в Корпус, то тоже жалела бы об этом. Жить без печали не даноникому; только решать – какой выбор сделать и чего он будет стоить. И, как сказала твоя мама, по крайней мере ты оказалась дома на крестины и мы проведём вместе следующие три недели. Оба этих события стоит хорошо отпраздновать – поэтому я заказал на этот вечер столик у Джузеппе. Так что забираем твой багаж и отправляемся веселиться.