Чтение онлайн

Извергая проклятия в адрес нападавших и всего красного клана, я вскинул автомат и начал стрелять в окно по вбегающим на территорию двора людям.

Атаку мы каким-то чудом отбили. Нападавшие совершили большую ошибку, решив просто взять нас нахрапом. Это было невероятно глупо. Никакого другого объяснения таким нелепым действиям, кроме уверенности, что мы не вооружены, я не нашёл. Либо это были не профессионалы, а обычные ребята, учившиеся воевать по компьютерным играм. Бой был быстрым. Хоть у нас на всех оборонявшихся было всего с десяток пистолетов, да штук пять автоматов и практически не было патронов, мы смогли оказать достойное сопротивление и нападавшие ретировались почти сразу. Но они сумели закинуть в дом ещё несколько гранат, окончательно разрушив весь первый этаж и устроив ещё один пожар. Вход в особняк они тоже разворотили, двери были выбиты, а прямо перед крыльцом зияла воронка.

Я пытался хоть как-то проанализировать происходящее. Было в действиях красных что-то неестественное. Какая-то нелепая спешка, словно время, отпущенное на моё уничтожение, таяло у них на глазах. Но что было тому причиной? Может, боялись, что об этом узнают на воле и прикажут прекратить? Это было самым логичным объяснением. Потому что просто так бросить под пули людей, заставив их ворваться во двор, было даже не глупостью, а преступлением. Если бы не закрывшие месяц тучи, то даже двумя автоматами мы перекосили бы всех нападавших. Но было темно, они были в чёрной одежде и у них были гранаты.

После той нелепой атаки было ещё несколько. И они были организованы уже намного грамотнее и проведены с большей осторожностью. Однако и они успеха не возымели. Из гранатомётов больше не стреляли, и это явно не было связанно с добротой нападавших, видимо, просто уже не было чем стрелять. А вот гранаты несколько раз ещё кидали.

Мы все покинули первый этаж. Он был почти полностью разрушен и задымлен, и туда было очень легко закинуть гранату. А вот с третьего мы могли держать периметр, короткими очередями, да прицельными одиночными выстрелами пресекая попытки неприятеля прорваться дальше забора. А от него до третьего этажа гранату докинуть было уже сложно. Хотя забора как такового уже и не существовало. Он был наполовину разрушен. Мне казалось, это было сделано специально. Враг готовился к финальному штурму и расчищал себе пути для удара с разных сторон.

Нападавшие разожгли костры, в их свете было видно, что к дому подтягиваются новые толпы. В руках у каждого третьего был факел, всё это добавляло сюрреализма происходящему, и было похоже на элемент психологического давления.

За время обороны особняка мы понесли ощутимые потери. Многих убили или ранили, некоторые убежали. Несколько ребят ушли провожать раненых в госпиталь и не вернулись, нам оставалось надеяться, что их просто не пустили назад. Или что они не вернулись сами. Очень не хотелось думать, что с ними расправились, едва они вышли за территорию особняка.

В итоге нас осталось не так уж и много, не более пятнадцати человек, и у нас почти не было боеприпасов. Да и силы уже подходили к концу. Соломоныча ранили в ногу. По его словам, пуля попала в мягкие ткани, и нечего было волноваться, но я понимал: его ранение было одним из кирпичиков в той стене, что вставала между нами и нашей мечтой покинуть Точку.

Мы с моим старшим товарищем расположились на том самом балконе, где я начинал оборону вместе с Васей, которого, к слову, я больше не видел. Забор с этой стороны проломили в нескольких местах, и задний двор перестал быть спокойным местом. Время от времени возле проёмов в заборе кто-то мелькал, и Соломоныч одиночными выстрелами из Калашникова напоминал врагу, что мы пока ещё контролируем периметр. Я же набивал остатками патронов из цинка опустевшие магазины. Ещё у меня была граната, любезно подаренная Тимуром.

Я вставлял очередной патрон в рожок и думал о том, что возьми я квест на убийство пятерых противников, мне бы уже давно его засчитали как выполненный. Это не радовало, но я давно смирился с тем, что ради того чтобы выжить, мне пришлось убивать. Чтобы было легче, я пытался представить, что всё это не по-настоящему, что мы все действительно находимся в какой-то компьютерной игре, и каждый убитый мною враг, тут же приходил в себя где-то там в своём далёком и уютном доме. И что мой выстрел не отнимал у него жизнь, а всего лишь «выносил» из игры. Но признаться, это не очень-то помогало. Убитые и раненые товарищи возвращали меня в реальность.

Но самое паршивое было даже не ощущение полной безнадёги и неминуемого поражения, а то, что Система уже около получаса не отвечала на все мои попытки хоть как-то наладить с ней связь. Что бы я ни делал: пучил глаза или орал во весь голос, обращаясь к ней, перед глазами упорно висела полупрозрачная иконка оффлайна.

Серые свинцовые тучи скрыли и без того не очень-то яркий серп молодой луны, на улице стало совсем мрачно. В этой плотной пугающей темноте рассыпанные по округе многочисленные факелы в руках атакующих выглядели ещё более зловеще. А разложенные вокруг нашего убежища огромные костры, чьи языки, казалось, касались самого неба, и вовсе выглядели признаками самого, что ни на есть, настоящего наступающего апокалипсиса.

Где-то там, за периметром обороны, раздавались редкие выстрелы. Судя по большим паузам, патроны у неприятеля тоже заканчивались. Но эта передышка между волнами атаки не должна была вселять в нас ложную радость. Уж с чем-чем, а с боеприпасами у нападавших проблем не было. Явно с минуты на минуту им должны были подвезти очередную их партию. У нас же все запасы подошли к концу без вариантов их пополнить.

Я аккуратно заряжал последние патроны в магазин, прислушивался к доносившимся со стороны улицы одиночным выстрелам и наблюдал за Соломонычем. Старый коммерс держался бодро, он самостоятельно перевязал себе простреленную ногу, отпустил по поводу своего ранения пару шуток и никак не хотел походить на загнанного в угол раненого волка. Видя перед собой такой пример, и я старался держаться бодрячком. Одно лишь не давало мне покоя: полная нелепость всей ситуации.

Я ещё раз попытался наладить контакт с Системой, но перед глазами опять издевательски замаячила иконка оффлайна. Я со злости плюнул на пол и пнул валяющийся под ногами пустой патронный цинк, чем вызвал ухмылку у старшего товарища.

– Ты пытаешься найти хоть какое-то подтверждение тому, что твоё предназначение не в том, чтобы стать обычным куском мяса в кровавой мясорубке? Всё ещё веришь, что тебе уготовано нечто большее?

– Ну, вообще-то, надеялся на такой вариант, да и Вы, как бы, намекали, – огрызнулся я. – Куском мяса всегда стать успею!

– Похоже, что не «всегда», а «скоро»! – поправил меня наставник, да так, что было непонятно: то ли он мрачно шутит, то ли хочет меня морально подготовить к неизбежному и печальному финалу.

– Выходит, что всё это не имеет и не имело никакого смысла? Что долбаный искин нас всех просто поимел?

– Можно и так сказать, хотя есть мнение у некоторых людей, что всех поимели японцы, – усмехнулся Соломоныч. – Но доказать это трудно.

– А почему японцы?

– Потому что они разрабатывали программное обеспечение для Системы, то есть, по сути, они этого съехавшего с катушек искина и создали. Впрочем, также бытует мнение, что это американцы поимели японцев, чьими руками через Систему поимели всех.

– Опять американцы крайние? – мне почему-то стало обидно погибать из-за американцев.

– При таком раскладе, да. Но опять же, нельзя забывать классическую хрестоматийную версию, по которой во всём виноваты масоны! Которые уже двести лет как имеют американцев, через которых семьдесят лет имеют японцев, чьими руками и создали Систему, которая в итоге и поимела всех!

– И самих масонов?

– И эта версия тоже не исключается! – улыбнулся коммерс. – Кто-то же их когда-то должен был поиметь!