Чтение онлайн

Но ведь ваш отец в 1946 году вышел из атомного проекта. Значит, сделал определенные выводы?

Нет, причина в личностном конфликте.

Не сошелся характером с куратором Лаврентием Берия?

Можно так сказать. Но оружие делать следовало, иначе СССР оказался бы объектом американского шантажа.

В итоге бомбу создал Курчатов, а будущий нобелевский лауреат Капица на семь лет остался не у дел…

Отец работал на даче на Николиной Горе, экспериментировал, как он выражался, в «избе физических проблем», регулярно писал Сталину. В 1951 году, правда, прекратил. Через какое-то время к нам прибежал взволнованный комендант госдач и сказал, что профессора Капицу просят срочно позвонить по «вертушке». Отец ответил, что у него сняли телефон правительственной связи. Тогда комендант предложил проехать в контору. Это был прямой номер Маленкова, доверенного лица Сталина. Последовал вопрос без обиняков: «Товарищ Капица, почему больше не пишете мне и Иосифу Виссарионовичу?» Всего отец отправил вождю народов около ста писем, и каждое было внимательно прочитано. Занявшись телевизионной деятельностью, я частенько озвучивал отцовские тезисы из его конфиденциальной переписки с руководством государства. Особенно те, где шла речь об отношениях науки и власти как важнейшем факторе развития страны. Что бы ни говорили, Сталин умел ценить нужных ему людей.

За два года в СССР с нуля создали Институт физических проблем. Сегодня больше времени заняло бы получение различных разрешений и согласований. За 50 тысяч фунтов стерлингов, колоссальную по тем временам сумму, в Кембридже выкупили оборудование лаборатории, в которой прежде работал отец. Группа его английских сотрудников переехала в Москву, обучала советских специалистов. Именно в институте отец сделал главные открытия, за которые через сорок лет получил Нобелевскую премию.

Сын за родителя в ответе?

В моем случае на все сто процентов! После окончания авиационного института я три года проработал в ЦАГИ, собирался защищать кандидатскую диссертацию. Затем отец впал в немилость, и меня уволили из института. Карьера пошла прахом. Срочно переквалифицировался в геофизика. Правда, недавно за работы, выполненные ещё в ЦАГИ, меня избрали в Международную академию астронавтических наук. Приятно, хотя и поздновато. Судьбу ведь не изменишь…

Ропщете?

Смысл? Другое огорчает: состояние дел в современной науке. Чудовищный разрыв поколений! Молодой профессуры попросту нет. В 35 лет я был избран заведующим кафедрой физики в МФТИ, ведущем вузе страны. Сегодня подобное трудно представить. Студентов некому учить, старики ушли, а молодежь не торопится занять вакантные места. Лучше уехать за кордон. Кое-кто до сих пор по привычке ругает Ленина, выславшего сотню философов из страны. А сколько мы потеряли ученых в последние годы? Без всяких репрессий десятки тысяч людей фактически были выдавлены из России. Вот и результат. Плохо представляю, как восполнить потери.

Значит, со времен Наполеона отношение к ученым малость изменилось?

Да, в египетском походе Бонапарт мог потребовать, чтобы ослов и ученых помещали в центр лагеря, в самое безопасное место. И теми, и другими дорожил в равной мере. Сегодня, похоже, ослы ценятся выше…

А если бросить вслед уехавшим соотечественникам клич типа «Вернись, я всё прощу»? Деньги можно посулить.

Вопрос не только в материальном вознаграждении. Это как с детьми: 250 тысяч рублей за второго ребенка — замечательно, но рожают ведь не ради бонуса. Нужно что-то большее. Мы постоянно путаем цели и средства. Демократия, рынок и даже деньги — лишь инструменты для построения совершенного общества.

Так и с наукой. Люди должны почувствовать: отношение к ним изменилось, они снова нужны стране. Пока этого не заметно. У меня был разговор с Кудриным, нашим министром финансов. Он спросил, сколько, на мой взгляд, нужно платить российским ученым. Я ответил: «В долларах, как сейчас в рублях». Кудрин лишь усмехнулся: «Шутите?» Между тем сын моего знакомого окончил химфак МГУ, и ему предложили остаться в аспирантуре, пообещав назначить стипендию в полторы тысячи рублей. В итоге юноша подал документы в Колумбийский университет, куда его с радостью приняли, положив те же самые полторы тысячи. Но долларов. Через год молодой человек получал уже две с лишним тысячи… И о чем тут говорить?

Считали, сколько очевидных и невероятных выпусков вышло за 35 лет?

Более шестисот. Раньше был еженедельный график, потом шаг увеличился до двух эфиров в месяц, а хронометраж сократился. Главное, другие передачи о науке не появляются. Эти темы телевидению не нужны. Телевидение — не все, что есть в моей жизни. Когда в начале 90-х передача закрылась, я почти на год уехал в Англию, занялся демографией, получил поддержку Королевского общества…

Не посещала мысль осесть там? Все-таки британский паспорт в кармане, Капица-хаус, построенный отцом в Кембридже…

Когда тебе за шестьдесят, трудно менять привычки. Я русский человек. В отцовский дом заглядываю, когда приезжаю в Англию. Куда чаще там бывает Андрей, мой брат, активно сотрудничающий с Институтом полярных исследований Скотта. Капица-хаусу присвоен статус памятника архитектуры, поскольку здание выглядит не совсем обычно для тех мест: парадная часть обращена не на улицу, а в сад. Отец хотел, чтобы городской шум не отвлекал, было много солнечного света.

Петр Леонидович никогда не жалел о возвращении в Союз в начале 30-х годов?

Он смотрел на жизнь фаталистически. Не считая семилетнего эпизода после Великой Отечественной, в остальное время у него здесь всё складывалось удачно. Отец считался князем от советской науки и сполна воспользовался предоставленным статусом. Думаю, сегодня ему выжить было бы гораздо труднее, вряд ли он порадовался бы действительности. За последние десятилетия в стране разрушили всё, что могли, а процесс восстановления идет медленно, с трудом. Как говорится, ломать — не строить.

Нет людей, традиций, преемственности. Пока мы топтались на месте, мир двигался вперед. Китай наступает на хвост американцам, Индия ежегодно экспортирует программный продукт на сорок миллиардов долларов. Недавно был в офисе Microsoft и обратил внимание: среди топ-менеджеров полно русских. Что Google придумал наш бывший соотечественник, вы, конечно, знаете. Словом, продолжаем разбрасываться талантами, сорим мозгами, живем так, словно сегодня — последний день Помпеи.

Но завтра будет лучше, чем вчера?

Оптимист говорит: хуже быть не может. Шутка. А если серьезно, веру в разум нельзя терять. Что ещё остается человечеству?

Можно ли испортить текст почти ничего в нем не меняя? Оказывается, ещё как можно. В конце января 2006 г. мне позвонил Игорь Федорович Надеждин — журналист из респектабельного журнала «Итоги» и попросил дать ему интервью. Я согласился и попросил прислать вопросы в Новосибирск. 8 февраля ответы на вопросы были отправлены И.Ф. Надеждину.

Ответы на вопросы, присланные Э.П. Круглякову журналистом И.Ф. Надеждиным.

1. Существует ли термин «лженаука»? Кто определяет — что есть наука, а что есть «лженаука»?

Честно говоря, я уже устал отвечать на подобные вопросы. Попытаюсь ответить так, чтобы не очень повторяться. Существует целый набор терминов, отделяющих науку от ее имитации: лженаука, псевдонаука, паранаука, антинаука. У нас наиболее часто встречается термин лженаука, охватывающий все виды лженаучной деятельности. На Западе наиболее широко используется термин псевдонаука.

Попробуем понять, чем занимается наука, а чем лженаука. Английский философ Фрэнсис Бэкон в свое время сказал, что наука есть способ накопления и передачи знаний из поколения в поколение. Сегодня можно дать более развернутое определение. Наука — это сфера человеческой деятельности, цель которой состоит в накоплении опытных данных об окружающем нас мире, их систематизации и обобщении на основе теории. В свою очередь, роль теории состоит в объяснении соотношений между фактами и в предсказании новых явлений на основе этой теории. Помимо удовлетворения жажды познания, наука в конечном счете позволяет использовать накопленные знания на благо людей.