Чтение онлайн

Хотелось бы, однако, подчеркнуть еще раз: при всей привлекательности физической теории как рода занятий — не только для самих физиков-теоретиков, но и для "состоящих при сем" писателей и журналистов, — все-таки главное содержание и сущность физической науки представляются экспериментом, и главная (во многих отношениях) часть сообщества физиков — физики-экспериментаторы. Последние, как правило, тесно сотрудничают с инженерами, и не так уж редко, работая рука об руку, они различаются лишь дипломами об образовании или, быть может, мен-тальностью — взглядом на проблемы, которыми им приходится заниматься.

По мере такого сотрудничества рождаются и новые технологии — как следствие переноса знаний сначала в прикладные дисциплины, затем — в опытно-конструкторские работы и, наконец, — в промышленные разработки. Роль инженера (в иных случаях — агронома, врача, зоотехника) при этом никак не менее важна, чем роль ученого. Представления же о том, что фундаментальная наука может быть "реальной производительной силой", еще недавно активно внедрявшиеся в сознание общества, или требования самоокупаемости науки, популярные сегодня, в лучшем случае наивны, на самом же деле — весьма и весьма вредны.

Если базой уже упомянутой современной научно-технической революции были достижения математики и физики твердого тела, то ее реализация обусловлена развитием программирования и компьютерных технологий соответственно. Нобелевская премия за разработку квантовых генераторов вручена Басову, Прохорову и Таунсу по результатам их работ первой половины 50-х годов, тогда как первый лазер был создан Мейманом лишь в 1961 г. (Правда, как раз в данном направлении авторы первоначальных работ впоследствии внесли большой вклад и в прикладные разработки.)

Говоря о мировоззренческой роли фундаментальных наук — физики прежде всего — также следует избегать упрощений. В частности, абсолютно несостоятельна идея о том, что все ученые-естественники суть либо сознательные, либо стихийные материалисты. Многие — безусловно, да. Но Эрнст Мах — знаменитый механик — был субъективным идеалистом, известный бельгийский астроном Леметр — католическим аббатом, а наш замечательный математик и физик-теоретик Н.Н. Боголюбов — православным христианином. Нет прямой причинной связи между знаниями и убеждениями, как нет и не может быть в рамках естественных наук доказательства либо опровержения существования Бога. Естественные науки формируют контекст наших понятий и убеждений, и в этом контексте существуют вера, атеизм или агностицизм. Но ответственность за сами убеждения, за само наше мировоззрение — то, что является делом нашей совести, — на науку переложить невозможно.

Обратимся еще раз к «Фаусту», но не к «Фаусту» Гёте, а к средневековой рукописной повести, послужившей ему литературной первоосновой. Там, в частности, Мефистофель, в ответ на вопрос главного героя, произносит такие слова: "Мир, Фауст, никогда не начинался и никогда не кончится". Богобоязненный переписчик в этом месте начертал на полях рукописи: "Ты лжешь, бес!". И вот что интересно: по нашим сегодняшним понятиям, прав, скорее, именно он, а не Мефистофель. Наука, однако, не стоит на месте, и завтра-послезавтра ее базовые понятия могут измениться, но пока что Большой взрыв и пульсирующая Вселенная принимаются как истина подавляющим большинством физического сообщества.

Случайно ли теория научных революций Куна и теория зарождения и гибели этносов Л.Н. Гумилева появились примерно в то же время, что и теория Большого взрыва? На наш взгляд — неслучайно. По-видимому, это еще одно свидетельство того, что естественное и гуманитарное мышление пребывают в определенной гармонии, хотя бы и не слишком заметной, быть может, даже и для самих участников процесса развития и совершенствования цивилизации.

Гораздо заметнее то влияние, которое наука, особенно в период ее интенсивного развития, оказывает на художественное и даже на обыденное мышление. Великий американский физик Ричард Фейнман как-то сказал (точнее — написал): "Позитрон — это электрон, путешествующий вспять по времени". Это было всего лишь образное представление некоторых математических зависимостей в рамках квантовой электродинамики. Но данное утверждение оказалось настолько ярким, что было замечено за пределами научного сообщества. Оно, в частности, вдохновило А.А. Вознесенского на написание целой главы в поэме «Оза»; Произошло это в первой половине 1960-х годов. А уже в конце тех же 60-х автору этих строк довелось услышать, как "специалист по паранауке" объяснял на базе этого утверждения явление телекинеза.

К сожалению, шутки физиков не всегда были безобидны для них самих. Сюда автор отнес бы, например, данное еще в XIX в. определение науки, авторство которого установить затруднительно (нашей общественности оно известно, поскольку было процитировано академиком Л.А. Арцимовичем): "удовлетворение собственного любопытства за государственный счет". В разных обстоятельствах цитируют это утверждение немного по-разному, но суть его при этом не меняется. И время от времени оно используется как формула обвинения, предъявляемого академической и вообще фундаментальной науке.

Но даже если и воспринимать данную шутку хотя бы отчасти всерьез, она представляет собой лишь часть истины, притом достаточно малую. Наука, прежде всего, — серьезный и тяжелый труд, жесткий и для многих болезненный профессиональный отбор, неизбежные продолжительные серии неудач и провалов, предваряющих "краткий миг торжества", увы, далеко не обязательный. Но это и радость — и не только радость успеха; прежде всего, по мнению автора, — это радость общения, чувство принадлежности к научному сообществу. А еще, коль скоро речь идет о физике, — сознание причастности к самой глубокой и самой прекрасной из наук, открывающих тайны мироздания и закладывающих основы прогресса человеческого общества. Хотелось бы надеяться, что трудности, которые сейчас испытывает наука в России, преходящи, и что отечественная физика, которой мы имели все основания гордиться в ХХ в., еще займет подобающее ей место в стране и в мире.

Н.Н. Шуйкин, А.С. Базян

В январе 2006 г. в Федеральном институте промышленной собственности (далее — ФИПС) состоялось совещание руководства ФИПС с представителями Институтов РАН, участники которого согласились в том, что к патентной экспертизе необходимо привлекать сотрудников РАН, работающих в различных областях науки.

Среди ряда вопросов, поднятых на совещании, особое внимание было уделено проблемам экспертизы заявок по «информационной», «энергоинформационной» терапии, "воздействию биополя" целителя на пациента. За прошедшие месяцы сотрудничества с отделом медицины ФИПС мы убедились, что положение с названным типом заявок еще хуже, чем об этом говорилось на совещании.

Общий принцип предлагаемых изобретателями нетрадиционных способов лечения и устройств для их реализации заключается в том, что болезнь диагностируется с помощью «биорезонансных» устройств, а затем вылечивается путем "информационно-энергетического" или "энергоинформационного" воздействия. Конечно, предлагаются те или иные вариации, использующие термины восточных религиозно-мистических учений, астрологии, отсылки к лечебному действию религиозных святынь. В последнее время изобретатели особенно часто обращаются к изготовлению «энергоинформационных» копий (ЭИК) медицинских препаратов в воде, водных растворах нейтральных веществ (например, в физиологическом растворе) и в виде электромагнитных полей (ЭМП). При этом изобретатели утверждают, что можно записать и хранить ЭМП с выбранными для последующей терапии «биорезонансными» характеристиками в технических устройствах, которые, по представлениям изобретателей, сохраняют поле даже при отключенном питании часами, днями и т. д.

Заявки с ЭИК представляют наибольшие трудности для составления возражений, особенно, если автор заявки ссылается на метод "биорезонансной терапии" (БРТ), целесообразность которого подтверждена Минздравом. БРТ предлагается изобретателями в совокупности с переносом «биорезонансов» на «субстрат» (воду, раствор нейтрального вещества, фотографию, голограмму, биообъект, пациента) с помощью ЭМП. Корень проблемы экспертизы подобных заявок находится в статье 4 Патентного закона [1], в части 2 которой перечислены типы заявок, подлежащие отклонению. В перечне нет требования приемлемости заявки с позиций современной науки. Авторы не обязаны разъяснять, каким образом "резонансные характеристики электромагнитного поля фотографии" переносятся на водный раствор вещества. Статья 4 требует только соответствия современному уровню техники: