Чтение онлайн

— Ты дурак! — На лице Ренаты (наконец-то он вспомнил имя) появилась ехидная улыбка. — Ей надо было уйти со мной. Она спасёт твою жизнь трижды. А ты предашь её!

— Постой, — ошеломлённо сказал Варламов. — Ты видишь будущее? Нам предсказала одна женщина…

— Её мать? — Рената кивнула на безучастную Джанет. — У неё было мало силы. Она не получила дара и видела смутно.

— Ты говоришь, как Уолд. — Варламов снова почувствовал озноб.

— Ты знаешь Уолда? — прищурилась Рената. — Вот в ком много силы, но он не пользуется ею, дуралей.

Её лицо чуть разгладилось, на губах возникла мечтательная улыбка, а в глазах плеснулась синева.

— Любовь… — протянула она. — Старое слово, холодное слово, печальное слово. Не я первая так говорю.

Со странным выражением поглядела на Джанет:

— Она будет любить тебя всю жизнь, и ждать даже потом.

— А я? — глупо спросил Варламов.

— Ты? Я сказала, что ты предашь её, — сухо сообщила Рената. — Потом будешь жить долго и умрёшь богатым. Хотя… — её губы искривились, — может случиться и так, что переживёшь её всего на семь дней. Если повезёт, конечно. Зато она получит в дар мощь Владык. Она, а не ты!

Варламов растерянно смотрел на хрупкую женщину, потом отвёл глаза. Грязная набережная, заброшенные здания, пустые небоскрёбы…

Он в чужой стране, в Лимбе!

— Я не понимаю тебя, — сказал устало. — Что ты сделала с Джанет?

— Она спит, — пожала плечами Рената. Ключицы выпирали из-под платья, и Варламов подумал, что она недоедает. — Скоро проснётся. Ничего не будет помнить, и ничего ей не говори… Когда-нибудь ты поймёшь. Уж не знаю, повезло тебе или нет.

Она повернулась и пошла прочь.

Кем она была, когда грозная сила пролилась на Землю, одним неся смерть, а другим жуткие дары — девочкой или уже зрелой женщиной?.. Наверное, она несчастна, и её можно понять. В заброшенных универмагах можно отыскать красивые платья, но от одиночества не избавишься. Даже Уолд как будто обрадовался спутнику в ночном лесу. Вот и эта ухватилась за Джанет…

У Варламова заболела голова, он поискал взглядом и сел на причальную тумбу.

А Рената, не пройдя и десятка метров, вдруг стала, обернулась и вытянула голову на тонкой шее. Словно лиса принюхивалась.

— Надо же, — хрипловато сказала она. — Я чую жалость. Это не любовь, но тоже редкость в нынешнем мире. Я часто ходила по следу, но это всегда был душный запах страха и ненависти, или острый запах отчаяния. Я благодарна. Позови Ренату, когда тебе будет плохо.

Она шагнула за груду контейнеров и скрылась.

Варламов посмотрел на Джанет: та стояла, безразлично глядя на небоскрёбы. Он закрыл глаза, чтобы прийти в себя. Наверное, просидел так долго.

…И вдруг ощутил губы, волосы и слёзы на лице — это Джанет целовала и тормошила его. Он открыл глаза и увидел её заплаканное лицо. Джанет отодвинулась, продолжая держать Варламова за плечи.

— Что с тобой, Юджин? Ты едва не свалился в воду.

— Да, — подтвердил Варламов непослушными губами. — Едва не свалился. Спасибо тебе, Джанет.

— Прости меня за глупость, что я сказала! Я сама не знаю, что на меня нашло. Ты ни в чём не виноват. Это всё безумие и гордыня того поколения. Зачем и я умножаю зло? Прости меня, Юджин.

— Да, — сказал Варламов.

Он привлёк к себе Джанет, и ему стало удивительно хорошо от тепла её тела. Наконец-то он осмелился это сказать:

— Я люблю тебя, Джанет. Что бы ты ни сказала, я буду любить тебя. Даже если этот мир снова рухнет в пропасть, я всё равно буду любить тебя.

— О Господи! — Джанет отодвинулась.

Наверное, проглянуло солнце, потому что на озеро упал свет. На несколько секунд оно превратилось в чашу синего огня под сумрачным небом. И по контрасту с этим жутковатым пламенем в глазах Джанет загорелся другой свет — ласковый и зелёный, словно проблеск весны в клонящемся к зиме мире.

Она снова приблизила лицо к Варламову. Всколыхнулись волосы, укрывая от него негостеприимную синеву. Цвет глаз вновь изменился — теперь это была не нежная зелень весны, а тёмная зелень пышного лета.

— И я люблю тебя, Юджин, — прошептала она. — Как я старалась этого не допустить! Сколько раз говорила себе, что не должна ничего забывать. Но я ошибалась. У меня внутри всё перевернулось, когда увидела тебя плачущим на этом берегу. И я не хочу ни о чём вспоминать. Я люблю тебя, Юджин.

На этот раз они целовались долго. И далеко отступил от Варламова этот невесёлый мир. Он чувствовал только губы Джанет — неумелые, но слаще всего, что пробовал в жизни; ощущал только ласковые пальцы, гладящие его щёки; слышал только биение её сердца. Они с трудом оторвались друг от друга.

— Пора ехать обратно, — запинаясь, сказала Джанет. Оглянулась и добавила: — Это надо же, как далеко мы забрели.

Варламов не ответил. Ему показалось, что увидел вдали маленькую фигурку, словно девочка вышла прогуляться в тени заброшенных зданий.

Обратный путь занял больше времени. Машину вёл Варламов, пережитое потрясение сказывалось, и он ехал медленно, вглядываясь в дорогу. Да и мир не выказывал особой радости: тучи опять сгустились и приникли к земле, ветер поднимал с дороги вихри пыли. Но доехали благополучно.

Грегори встретил их с беспокойством во взгляде, но ему ничего не стали рассказывать и поднялись наверх отдохнуть. Варламов лёг на кровать и стал смотреть в окно. Казалось, низко идущие облака цепляются за ветви дубов, образуя сумрачный, постоянно меняющийся лабиринт. И мысли в голове тоже мешались…

Сегодня он впервые признался в любви, впервые услышал слова любви в ответ. Когда он думал об этом, то сердце ликовало. Но затем приходили другие мысли — что делать дальше? — и он испытывал полную растерянность. Делать при Грегори вид, что ничего не произошло? Целоваться с Джанет тайком?.. Опыта в любовных делах у Варламова было мало, в Кандале за ним следило слишком много недоброжелательных глаз.

Варламов гнал эти мысли прочь и снова вспоминал руки и губы Джанет — как она ласкала и целовала его. Сердце сильно билось, во рту пересохло. Варламов не успел опомниться, как стал представлять, что сам ласкает Джанет… Охватило такое острое желание обнимать её, прижимать к себе, обладать ею, что он втянул сквозь зубы воздух, а потом сел на кровати, чтобы успокоиться.

— Жениться тебе пора! — рассмеялся он.

И мысли приняли другое направление: а если и впрямь попросить Джанет стать его женой?.. Мысль была новой, соблазнительной и пугающей одновременно.