Чтение онлайн

А поутру, разлепив глаза, опять увидел Граве.

— Вставай скорей, Человек. С тобой хочет говорить председатель Диспута.

Пока Граве ведет меня по никелированным коридорам, лихорадочно собираю мысли. Такой редкий случай, а вопросник не заготовил. Ладно, положусь на вдохновение.

Перед дверью нацепил анапод. Интервью надо вести на равных, разговор человека с человеком. Не отвлекаться на рассматривание. Уходя, сниму анапод, погляжу, каков есть этот звездный Дятел.

И чуть не брякнул: «Здравствуйте, Артемий Семенович»!

Очень уж похож был (в анаподе). Как вылитый мой учитель. Видимо, совершенно одинаковые характеры. Потом уж я заметил ванну вместо письменного стола. Водным был тот космический Дятел.

— Как вам понравилось у нас? — спросил он.

Я ответил в том смысле, что мои сложные впечатления не укладываются в схему «нравится — не правится».

— Ну и каков итог? Хотели бы вы жить в нашем сообществе? Не вы лично, а ваша планета? — И, склонив голову, посмотрел на меня хитровато сбоку. Я понял, что задан самый главный вопрос.

— Я не уполномочен отвечать за всю планету, — сказал я. — Здесь я как бы корреспондент. Мое дело набрать впечатления и изложить факты земным читателям.

— И когда вы собираетесь отбыть на Землю? Я сказал, что считаю себя студентом-первокурсником. И предложил программу учетверения.

— Едва ли это целесообразно, — сказал Дятел. — В Шаре миллионы жилых планет. Ни четыре человека, ни четыре тысячи не изучат их досконально. К тому же у копий одинаковая эрудиция, неизбежен однобокий подход. Для всестороннего изучения Шара нужны специалисты с разным образованием. Вас, литератора, пригласили для общего впечатления. И по-моему, оно уже сложилось. — Помолчал и добавил жестко: — Назначайте дату отбытия.

— Как, уже?

— Ему вовсе не хочется домой, — опять вылез Гилик. — Он предпочитает тосковать на дистанции.

Я оторопел. Очень уж неожиданно получилось. Составлял экскурсионную программу, настраивался на долгие годы странствий… А впрочем, домой так домой. Пусть станут явью бумажные газеты, мороженщицы в ватниках и троллейбусы, не умеющие перепрыгивать. Пусть зазвенит восторженный вопль сына:

— Папа, а что ты мне привез такого?

Мне уже не терпится. Я даже рвусь домой. Настраиваюсь на сборы. Что бы захватить, чего не забыть?

— Я готов хоть сейчас. Прошу приготовить мне «Свод знаний».

Я давно присмотрел этот «Свод» — нечто среднее между энциклопедией и комплектом вузовских учебников, — портативные микрокнижечки, сто один том убористым шрифтом. Все там систематизировано: основные знания звездожителей, открытия, факты, схемы машин. Так у меня и было задумано: после первых восторгов встречи сяду я за стол, тот самый с плексигласом, водружу машинку — орудие производства и, заправив первую страничку, начну переводить строка за строкой.

Впрочем, первые строчки я знаю наизусть: «Том посвящен общему обзору мира. Сначала перечисляется все существующее. Факты. Факты добыты чувствами, а также чувствительными приборами. Оценены разумом, а также вычислительными машинами.

Выводы разума излагаются словами, а также графиками, формулами и другими системами знаков.

Следует учитывать возможные ошибки чувств, разума и слова…»

И сразу напрашивается (я бы статью написал об этом) сравнение с Библией. Там «В начале было слово», здесь слово на четвертом месте. Закономерное различие между религией и звездным материализмом.

Впрочем, возможно, практичнее начать со второго тома. Он называется «Бескачественные количества», проще сказать «Математика». Пожалуй, есть даже смысл пропустить первые разделы, излагающие арифметику, среднюю и высшую математику, науки, известные на Земле. Приступлю сразу к разделу второму. Там уже каждая формула будет откровением. С утра переведу абзац, и сразу в Академию наук, в Институт математики. Там соберутся знатоки, прочтут вслух, начнут толковать, кто как понимает…

Блаженная перспектива!

Дятел переложил голову с правого плеча на левое, поглядел на меня правым глазом.

— Вы считаете это целесообразным? — спросил он. — Хотите давать решебник вместо учебника? У вас это практикуется в школах?

И Граве предал меня тут же:

— Вспомни, Человек, как ты сдавал астродипломатию. Ты же сам говорил: «Я ошибся, дал им слишком много хлеба, отучил доставать и догадываться, думать отучил». В «Своде знаний» решения всех земных задач на тысячу лет вперед.

— Нет, мы не дадим вам «Свода знаний», - резюмировал Дятел.

Сговорились они, что ли? Может, и сговорились.

— Тогда дайте хотя бы… (Что бы попросить существенного?) Дайте мне с собой УММПП, «Если-машину», как ее называли на курсах. Мы на Земле будем рассуждать самостоятельно, а выводы проверять на «Если-машине», как студенты-астродипломаты.

Вот это я правильно придумал. «Если-машина» — вещь полезная, может быть, самая полезная из всех, что я видел на Шаре. Великолепный способ наглядного предостережения в делах вселенских и домашних. Скажем, сидим мы за ужином в доме, сын нудит, как обычно: «Папа, почему у нас нет «Волги», папа, запишись на «Волгу». А я включаю УММПП, надеваю ему зажимы на лоб: «Что ты видишь, Костя?»

— Я вижу, папа, ты весь забинтованный, лежишь в больнице. Доктор говорит, что у тебя замедленная реакция. Чти такое замедленная реакция, папа?

— И ты еще хочешь записываться на «Волгу», Костя?

Или, скажем, в газете дискуссия о выращивании человека из мышечной клетки. Одни считают это величайшим достижением, другие ворчат: «Антигуманно, неэстетично!» Обращаются ко мне. Я включаю УММПП…

Приятная роль у обладателя «Если-машины» — консультант по любым вопросам.

— Он хочет быть пророком в своем отечестве, — язвит Гилик.

А Дятел (вредный этот космический Дятел, совсем непохож на моего ироничного, но доброжелательного учителя) тянет свое:

— Вы полагаете, что это целесообразно?

— Но мне же не поверят! — кричу я. — Мне просто не поверят, если я явлюсь с пустыми руками.

— А зачем нужно, чтобы вам верили?

Опять вступает Граве:

— Еще раз вспомни, Человек, свой экзамен по астродипломатии. Ты сам говорил: «Этим огнеупорным рано вступать в Содружество Звезд; они еще не научились рассуждать, доверяются чужому разуму, ищут пророков и слепо следуют за ними». Мы не собирались превращать тебя в пророка, нам, звездожителям, нужны товарищи, а не приверженцы. Нарочно пригласили в Шар не политика, не ученого, а литератора — глаза и язык планеты, профессионального рассказчика. И нарочно приглашали фантаста, чтобы раз навсегда снять вопрос «было или не было?». Пусть твои читатели не доверяют тебе, пусть считают все выдумкой, пусть даже не обсуждают: было или не было? Нравится или не нравится? — вот что важно. Рвутся ли они в такое будущее? Согласны ли заботы наши делить, не только открытия, но и заботы? Хочется ли им ломать голову над переустройством природы, проектировать солнца, планеты, климаты, океаны, сочинять сто тысяч географий ежегодно, или же они довольны одной-единственной географией, склонны лелеять каждый островок, каждую протоку, закат на Финском заливе, Невку Большую, Невку Малую, рощицы, пруды, болота, кочки? Переделывать или беречь? Или и беречь и переделывать? Пусть обсудят, поспорят. Споры возбудить — вот твоя задача.