Чтение онлайн

Йенс Воруп получил деньги, и теперь можно было действовать дальше; с чувством большого облегчения он внес в банк взятую им сумму, чтобы можно было потом ею снова воспользоваться.

— Они скоро мне опять понадобятся, — предупредил он. — Я нашел для них массовое применение.

— Акции здорово поднялись, — заявил директор банка. — Когда они дойдут до ста пятидесяти, я предлагаю как можно скорее их распродать, на них большой спрос.

Йенс Воруп считал, что это все равно что отдать их даром. Но раз деньги нужны — ничего не поделаешь!

— Нужно бы попридержать их, — сказал он. — Когда мы получим эту жидкость, они сразу еще поднимутся.

Воруп очень волновался: в эти дни как раз началось решающее весеннее наступление немцев, и из Германии через границу проникали только весьма скудные сведения. Наконец фабрика во Фрейбурге сообщила, что не может выслать средство для копыт, пока продолжается война. Немецкое военное командование не разрешает, чтобы хоть один грамм этого препарата, который так важен для страны в ее гигантской борьбе, был передан за границу. Но если акционерное общество в состоянии выплатить остальные пятьдесят тысяч крон, ему тотчас, согласно договору, будет препровожден секрет препарата, и оно сможет само приступить к его изготовлению.

Когда пришло это письмо, кое-кто стал ворчать, было произнесено даже слово «надувательство». Но Йенс Воруп быстро справился с возникшим было недоверием: к извещению были приложены убедительнейшие документы от столь высоких инстанций, что усомниться в них — значило бы просто оскорбить дружественную державу. Доктор Ланге ведь не из тех, кто бросает слова на ветер.

— Я руку даю на отсеченье, что он глубоко порядочный человек, — заявил Йенс Воруп и тотчас принялся мобилизовать оставшуюся сумму. Ему помогло то, что как раз в эти дни фабрика в Шварцвальде прислала фото и каталог с хвалебными отзывами об изобретении Ланге, и этим Йенс заткнул рот людям, которые подняли было шум и потребовали, чтобы выплата была сейчас же приостановлена, дело расследовано и обо всем доведено до сведения полиции.

— Ситуация же совершенно ясна! — доказывал Воруп. — При тех событиях, которые происходят в Германии, немцев нельзя винить за то, что они не хотят так, здорово живешь, отдавать за границу свое железо или то, что заменяет его.

Победили благоразумные сторонники Йенса Ворупа; было решено как можно скорее переслать оставшуюся сумму долга и приступить к производству.

Но, увы, в правлении не было единодушия. Пошли слушки, что-де акционерное общество испытывает затруднения; и ряд акционеров, которые уже подписались на акции, но еще не внесли свой пай, передумали и от уплаты уклонились. Судиться по этому поводу общество не хотело, чтобы не бросать тень на предприятие, которое еще не успело родиться. Нужная сумма под залог Хутора на Ключах была получена от связанного с ним банка в столице, и оставшиеся к уплате деньги высланы Ланге.

Однажды, уже под вечер, на хуторе появился неожиданный гость — хуторянин Воллесен. Йенс Воруп решил, что тот захотел просто проведать его, но оказалось, что Воллесен приехал из Фьордбю в наемном экипаже. И Мария решила, что это неспроста.

— У тебя нет случайно лишних пяти тысчонок? — спросил гость, когда они сидели за кофе, и украдкой подмигнул Ворупу.

Нет, пяти тысяч у Йенса Ворупа не оказалось.

— Но я могу тебе достать их, — сказал он, — у нас в банке как раз есть сейчас такая сумма.

— Ах, чорт вас забери! Это у вас столько денег лежит в кассе в субботу вечером? — И Воллесен удивленно посмотрел на него.

— Да, это, конечно, неправильно, но директору пришлось сегодня уехать, и потом у нас ведь отличный несгораемый шкаф.

— Вон что! Да ведь все равно, директор уехал!

— Ключи от банка и от шкафа у меня в кармане, — с гордостью сказал Йенс Воруп. — Я сейчас сяду в машину и мигом слетаю за деньгами. А жена пока займет тебя.

Марией овладела тревога. Она слышала всякие разговоры насчет Воллесена, и даже от Йенса, но его самого видела впервые; и сейчас он ей показался таким страшным, что хотелось закричать. Необходимо было заняться чем-нибудь, чтобы сохранить самообладание, и она для вида стала прибирать в комнате, а «могучий» Воллесен, как его называли, придавая этому двойной смысл, усердно барабанил по столу и вращал глазами.

Йенс Воруп вернулся через несколько минут. Как только он вошел, зоркие, умные глаза Воллесена словно приковались к нему; плечистый, рослый хуторянин сидел, тихонько посвистывая и отбивая такт ногою, но Воруп не начинал разговор.

— Что ж, или ключи не подошли? — нетерпеливо спросил Воллесен.

— Оказывается, директор был после закрытия банка и взял три тысячи крон, — смущенно пояснил Йенс Воруп.

— Значит, только две? — сказал Воллесен и, не оборачиваясь, протянул через плечо руку за деньгами.

— Да нет... оказывается, две тысячи взял еще председатель потребительского общества... Он вчера поехал в Копенгаген.

— Ах чорт!.. — Воллесен оттолкнулся обеими руками от стола и, опешив, посмотрел в растерянное лицо Ворупа. — Разве и у него есть ключ от банка и от... кассы?

Йенс Воруп кивнул:

— Банк ведь помещается в доме потребительского общества, это тоже хорошая клиентура... Ну, и вообще... оба вполне надежные люди. Они оставили в кассе в качестве гарантии свои именные расписки.

— Ну, тогда, конечно, другое дело! — В голосе гостя звучало неподдельное удивление по поводу столь деловой предусмотрительности и четкости. — Но осмелюсь... осмелюсь спросить: а еще у кого-нибудь есть ключи от банка и от... несгораемого шкафа? — И он с глупо-недоумевающим видом посмотрел на Йенса Ворупа. Никто не умел прикинуться таким болваном, как Воллесен, когда ему хотелось поехидничать. — Разве... разве каждому служащему дают на руки ключ от банка... и от кассы? Значит, тогда и я...

Йенс Воруп, улыбаясь, покачал головой. Воллесен встал.

— А теперь я тебе вот что скажу, голубчик! — начал он и хлопнул Йенса Ворупа по плечу. — Прочитай-ка молитву и садись за свой баланс. Да, смотри, поскорее. А потом займись ты своими полями, они у тебя совсем загажены: не успеешь опомниться, как придется крестьянину опять своим крестьянским трудом жить. Смотри, распутай поскорее свои дела. Да какой ты делец, чорт тебя раздери! Как был сопляком, когда я с тобой познакомился, так им и остался! Твоя женка так глядит на меня, точно я людоед. Но я тебе подножки давать не хочу, хотя ты слова своего и не сдержал. Я забираю твой автомобиль, и мы с тобою квиты. Надеюсь, за него уплачено.

С Марией Воллесен простился за руку:

— Ну, всего хорошего, милая фру, извините, что побеспокоил... Ты можешь мне сейчас же отдать и документы на машину, — обратился он к Йенсу.

Они вместе вышли.

Когда Йенс Воруп вернулся и хотел пройти в свой кабинет, Мария остановила его; ей было не совсем понятно, что же произошло.

— Ты у него занимал деньги? — спросила она.

— Да, я совсем забыл! Неприятная история... — Йенс охотно прервал бы на этом свои объяснения, но Мария последовала за ним в кабинет.