Чтение онлайн

В периоды безденежья мать становилась особенно злой и агрессивной. Артур знал, что лучше в это время не попадаться ей на глаза – изобьёт до полусмерти. Несколько раз от побоев он терял сознание, его увозили в больницу с едва заметными признаками жизни. Видя мать пьяной, забивался под кровать и сидел там до глубокой ночи, слушая непристойные для детских ушей разговоры взрослых, которыми они сопровождали любовную возню.

О его существовании никто не вспоминал, до него никому не было дела. Он находился в укрытии и ждал, когда стены квартиры начнут дрожать от устойчивого храпа. В темноте выползал из укрытия и искал в грязных кастрюлях и сковородках остатки еды, чтобы утолить болезненное чувство голода.

Он хорошо помнил, что одежду ему давали соседи от своих выросших детей, они угощали его хлебом, молоком. Когда ему было десять лет, за матерью пришли конвоиры и увели с собой. «В тюрьму», – на его вопрос: «Куда ушла мама?» – ответила ребёнку бабушка. Отец исчез из дома навсегда, с тех пор Махонин его не видел.

С бабушкой жить было легче. Во-первых, она раз в месяц получала пенсию, и тогда несколько дней в доме пахло супом и жареной картошкой, во-вторых, его теперь никто не бил и, в-третьих, старушка иногда покупала внуку вещи: рубашки, брюки, ботинки. Но и к ней постоянно приходили знакомые, сразу накрывался стол, выставлялась бутылка вина, закуска и начинались душевные разговоры, пьяные песнопения, а заканчивалось сходка руганью, слезами и выяснением отношений между подругами. Всё-таки, благодаря бабушке, он закончил восемь классов и научился водить машину. Вскоре началась перестройка, а вместе с ней полная неразбериха во всём.

Мать выпустили из тюрьмы. К ней стали захаживать закадычные подруги по зоне, все, как на подбор, с отёчными и серыми лицами, с ними вместе приходили друзья – бывшие уголовники, и в доме опять начинался пьяный кутёж. Однажды один из отсидевших зэков обратил внимание на Артура. Узнав, что он умеет водить машину, предложил мальчишке подзаработать денег. Он разжёг интерес у Махонина к риску, научил обращаться с огнестрельным оружием. Видя, как разгорелись у подростка глаза при виде пистолета, «крёстный отец» раздобрился и подарил его Махонину, предупредив, чтобы ни перед кем не хвастался и хранил его в тайнике.

Так Махонин встал на преступную тропу. На первом же деле – ограблении сберкассы на окраине города с убийством кассира – все соучастники были пойманы и арестованы. В восемнадцать лет он оказался за решёткой. Отсидев пять лет, попал под амнистию, пришёл домой и узнал, что мать умерла, отравившись техническим спиртом, а дома восьмидесятилетняя бабушка лежала парализованная в постели.

За немощной женщиной ухаживала дочь её подруги, сорокапятилетняя Климова Раиса Ивановна. Махонину было тогда двадцать три года. Раиса Ивановна была старой девой, набожной, умеющей сострадать чужому горю. Она из жалости приходила к одинокой старушке, варила еду, покупала лекарства и убирала в квартире, по сути, была бескорыстным волонтёром. Махонин, находясь в тюрьме среди отпетых воров, насильников-маньяков и убийц, был много наслышан о любви и измене. Вдобавок ко всему в камере находились гомосексуалисты. Вышел Махонин из тюрьмы обогащённый развратом, ненавистью и презрением ко всему миру. Каким образом между ним и Раисой Ивановной возникли интимные отношения, одному Богу известно. Может быть, потому что Раиса Ивановна имела доброе, отзывчивое сердце, всегда мечтала о счастливой семейной жизни, а этот молодой человек, оступившийся в жизни, никогда и ни от кого не слышавший доброго, человеческого слова, казался ей несчастным и незаслуженно обиженным судьбой. У неё хватило душевного тепла и на него.

А он однажды, напившись до невменяемого состояния, стал выяснять с ней отношения, обвинив, что она из корыстных побуждений ухаживает за больной. С помутнённым сознанием, едва ворочая языком, выговаривал доброй женщине, что та исключительно ради своих меркантильных интересов получает за бабушку пенсию, убирает за ней, кормит и лечит, в надежде на то, что впоследствии получит в собственность её квартиру. Разборка закончилась трагически: он убил её из пистолета, что подарил «крёстный отец». Придя в себя после содеянного, вызвал «скорую» помощь, но Климовой она уже не потребовалась.

Его арестовали, все улики были против него, ему вновь предстояло отбывать тюремное заключение. Князев вытащил его из этой истории. Он научил, что нужно говорить на допросах, в чём ни за что не признаваться и молчать. Расследование тянулось долго, за это время сменилось несколько следователей. Махонин помнил наставления и выполнял их. Его выпустили из-под стражи, но свобода стоила нового преступления. Он пошёл на злодеяние в надежде, получив деньги, покинет город. На новом месте начнёт новую жизнь. Теперь понимал, что Князев попросту использовал его в «мокром» деле. «Вот и вся моя биография», – с грустью подумал Махонин. Что впереди? Неизвестность. Начало смеркаться, и он поспешил домой.

В субботу с раннего утра Махонин занял наблюдательный пост на въезде в Митино. Артур сидел на пригорке среди кустов и деревьев и внимательно разглядывал машины, въезжающие в дачный посёлок. Вскоре увидел приближающийся джип. На повороте машина затормозила, и ему удалось разглядеть за рулём Князева. Он поспешил на дачу. Переодевшись в пиджак и сапоги, быстро пересёк участок и скрылся в лесу. По знакомой дороге через полчаса добрался до озера и устроился на берегу напротив загородной резиденции полиции.

Отсюда просматривался весь противоположный берег. На той стороне водоёма на приколе стоял катерок, рядом моторные лодки. Выше на берегу, за бетонной стеной, зеленел сосновый бор, сквозь толстые стволы были видны уютные кирпичные домики. Махонин размышлял, каким образом встретиться с Князевым. Со стороны озера попасть на территорию заповедной зоны можно вплавь, дождавшись наступления темноты. Если попытаться проникнуть по суше, то нужно сейчас, пока светло, найти в ограждении какой-нибудь проход в виде дыры или лаза. Тогда с наступлением сумерек можно будет прийти в гости к Князеву. Между тем он не подозревал, что его фигура уже привлекла внимание бдительной охраны. Замаскированные видеокамеры, установленные на стволах сосен, круглосуточно просматривали прилегающую территорию. С экранов телевизоров за Махониным следили двое дежурных. Один из них сказал:

– Я этого мужика уже второй раз вижу в наших местах. Три дня тому назад он тоже здесь отирался. Сегодня опять появился.

– Нужно доложить шефу, – сказал второй.

Князев, взглянув на экран монитора, без труда узнал Махонина.

– Ба, старые знакомые! И чего мы здесь ищем? А ну-ка, ребята, быстренько доставьте этого туриста ко мне. Со всеми предосторожностями, – напомнил он.

Это означало, что нужно взять с собой наручники и чёрный мешок.

Махонин увидел, что к лодке подошли люди, столкнули её в воду и завели мотор. Она взяла курс прямо на противоположную сторону, он понял, что едут к нему. Лодка уже пересекла половину озера и быстро приближалась к берегу. Такого поворота дела Артур не ожидал. Ситуация складывалась не в его пользу. Он не стал убегать, смысла не было, всё равно догонят, могут и пристрелить, здесь, в лесу, вольно делать всё, что угодно. Может, наоборот, лучше встретиться с Князевым и поговорить с ним. Лодка уткнулась носом в прибрежный песок. Из неё выпрыгнули двое спортивного телосложения человека с карабинами в руках. Они приблизились к Махонину и попросили документы.

– Никаких документов у меня нет, я их по лесу не таскаю, – ответил он.

– Тогда вставай, пошли с нами.

– Кто вы?

– Охранники леса.

Махонин поднялся, один из них мгновенно защёлкнул на его запястье наручник и потянул за собой.

– Это ещё зачем? – попытался возразить Махонин.

– Без разговоров, следуй за нами.

Второй стражник зашёл сзади, накинул ему на голову чёрный мешок, ощупал руками одежду Махонина, проверяя, вооружён ли, затем, подталкивая его в спину стволом карабина, приказал идти вперёд, к лодке. Шлюпка быстро сорвалась с места и понеслась по глади озера. Через несколько минут мотор заглох. Махонину приказали выходить на берег. Ступив на землю, он зачем-то стал про себя считать шаги и насчитал их двести сорок. Его предупредили:

¾ Впереди ступеньки.

Он преодолел одиннадцать выступов. После двадцати шагов по прямой услышал скрежет и скрип открываемой двери. Его подтолкнули в спину, и он, запнувшись о порог, очутился в помещении, едва устояв на ногах. Здесь с головы сняли мешок, и прицепили руку наручником к трубе парового отопления.

Махонин сел на топчан. Сопровождающие безо всяких объяснений оставили его, закрыв дверь на ключ. Постепенно шаги утихли. Скорчившись в три погибели, он прилёг на лежак, протянув прикованную руку к батарее. Чтобы лежать, нужно было держать правую руку постоянно вытянутой вперёд. Он хотел уснуть, но не получилось, невозможно было приспособиться к вынужденному, неестественному положению тела. Оставалось терпеть, до тех пор, когда о нём вспомнят. Он знал, что ждать нужно спокойно и молча, тогда к тебе скорее придут. Раздражать охранников воплями и стуком – это только злить полицейских.