Чтение онлайн

«Я должен проверить мостик», — не важно, что у него была прямая беспроводная связь с бортовым компьютером, личный визит казался необходимым.

Эйнштейн услышал рев Арамуса еще до того, как добрался до мостика.

— Этот отсек закрыт для посещения.

Почему-то он не удивился, уловив в ответ нежный голос своей проблемы:

— Почему? Вход только для мальчиков? Неужели вы бродите здесь в трусишках и рассказываете дурацкие анекдоты? Я могу пукнуть по первому требованию, если понадобится. Черт возьми, я даже могу отрыгнуть алфавит. Хочешь послушать?

— Нет!

Едва заметный смешок вырвался из Эйнштейна в ответ на возмущенный крик Арамуса. Завернув за угол, он наткнулся на спорящую пару. Бонни увидела его раньше чем капитан и улыбнулась.

— Очаровашка, вот ты где. А я повсюду тебя ищу. Ворчливые штанишки отказывается рассказывать, куда ты пошел.

— Места дислокации персонала являются частной информацией. Другими словами, если бы Эйнштейн хотел, чтобы ты знала о его местонахождении, то предупредил бы тебя заранее.

Бонни показала язык Арамусу. Эйнштейн встал между ними, когда, как ему показалось, Арамус позабыл, что общался с женщиной… очень болтливой и решившей быть задушенной женщиной.

— Я был в спортзале. Извини. Я забыл, что мы не связаны на нейронном уровне, и не предоставил тебе доступ к бортовой связи, — еще один его недостаток, который нужно было добавить к растущему списку.

— Ты не дашь ей доступ, — Арамус скрестил руки на груди и сердито посмотрел на миниатюрную женщину.

— Почему? — спросил Эйнштейн.

— Потому что, насколько нам известно, она может быть военным шпионом.

— Шпион? — Бонни рассмеялась. — Какую часть моей ненависти к этим ублюдкам, которые были рады избавиться от меня, ты не понял?

— Так говоришь ты.

— Да как угодно. Если бы ты мог получить доступ к моим файлам, то убедился бы, что генерал меня ненавидел. Он никогда не воспользовался бы моей персоной в качестве шпиона, потому что я скорее скормлю ему ложную информацию, чтобы посмотреть, как генерал терпит неудачу, нежели дам то, что он может использовать для нанесения вреда другим людям.

— Опять же, так говоришь ты. Даже если ты честна, то это не значит, что ты не тайный шпион. Откуда нам знать, что в тебе нет какого-нибудь жучка или устройства для слежения?

— Теперь ты просто придираешься, — воскликнула Бонни, закатывая глаза, что смущало из-за человечности жеста, учитывая их роботизированный блеск. — Вы нашли меня в ящике, собирающей пыль в борделе. Как по мне, то шансы на правдивость твоей теории ничтожно малы.

— Тем не менее это возможно.

Эйнштейн наблюдал, как они спорят, оставаясь в стороне от жарких дебатов, но вскоре оба повернулись к нему и практически в унисон произнесли:

— По твоему мнению кто не прав?

Упрямые, они оба были одинаково упертыми. И к счастью для Эйнштейна, они выбрали его в качестве посредника.

— Я не обнаружил ничего необычного.

— Но ведь это возможно, верно? — настаивал Арамус.

— Возможно.

— Ох, так ты встал на его сторону, — фыркнула Бонни, скрестив руки на груди. — Мужчины всегда держатся вместе.

— Это действительно возможно, но, по моему мнению, маловероятно, — добавил Эйнштейн, стирая ухмылку с лица Арамуса только для того, чтобы придать самодовольное выражение лицу Бонни.

— Как нам это уладить? Я не хочу, чтобы эта женщина, — усмехнулся Арамус, — имела доступ к нашим секретам, пока мы не убедимся наверняка.

— Я уже отслеживаю все сигналы. Когда она была неподвижна, я проверил ее всевозможными сканерами, которые были доступны.

— Но ни разу после ее пробуждения.

— Нет.

— Тогда испытай меня, — предложила Бонни, широко раскрывая объятия. — Раздень догола и прощупай, очаровашка. Мне нечего скрывать.

— Здесь? Сейчас? — его пронзительный писк совсем не походил на обычный голос.

— Конечно, не здесь, глупышка. Мы вернемся в лабораторию. Будто я позволю мистеру я-такой-высокомерный взглянуть на это тело после того, как он со мной обошелся.

— Как обошелся? Тебе повезло, что я не запер тебя. Будь моя воля, ты бы уже сидела в цепях, подвергаясь допросу, но, видимо, это было бы жестоко.

— Арамус!

— Что? Я хочу, но не сделаю.

Почему у Эйнштейна вдруг возникло желание стукнуться головой о стену? Насилие над его черепом ничего не решит.

— Капитан, а ты случайно не извращенец? Держу пари, дамам это нравится.

— Как будто ты что-то знаешь о женщинах, — парировал Арамус.

— Туше. Но вернемся к шпионским штучкам. У тебя остались вопросы. Спрашивай. Мне нечего скрывать.

— Я в этом сомневаюсь, — Арамус, верный себе, никому не доверял. Эйнштейн часто задумывался почему. Что такого вытерпел большой киборг в прошлом, что стал так недоверчиво относиться ко всем, даже к себе подобным? И особенно женщинам.

— Ого, я не знаю, где ты был, когда они раздавали микрочипы славных парней, но, видимо, тебе стоило получить сразу два. Ты какой-то подозрительный.

— Просто следую протоколу, ЗВЗ.

— ЗВЗ? — она сморщила нос. — Меня зовут Бонни.

— Только не для меня, в моих банках данных ты проходишь как ЗВЗ — заноза в заднице.

С этими словами Арамус развернулся на пятках и зашагал прочь, оставив Эйнштейна наедине с хихикающей Бонни.

— Ух ты, неужели его так легко вывести из себя?

— У него есть на то свои причины. Не все с легкостью перешли от безмозглого дроида к разумному существу. Некоторые просыпались с воспоминаниями, которые лучше было бы оставить похороненными. Арамус один из таких, — даже если угрюмый киборг отрицал это. Арамус утверждал, что ничего не помнит, но его поведение говорило об обратном. Однако Эйнштейн уважал его право на частную жизнь. Они все это уважали.

— Я тоже страдала. Но это не значит, что теперь мне стоит превратиться в праведную стерву.

— Тогда тебе повезло больше, чем многим другим. Некоторые обрели слишком много воспоминаний о своем прошлом и воспитании в армии. Многие сходили с ума, когда вспоминали, что с ними сделали, — уровень самоубийств в тот первый год и смертников в миссиях был статистически высок для населения их размера, но в последующие годы, к счастью, все успокоились. В их обществе изредка еще встречались киборги, которые иногда срывались или проявляли вспыльчивый характер, но большинство в какой-то степени справлялись со своими прошлыми жизнями и двигались дальше.