Чтение онлайн

А волосы не рыжие, а действительно красные, багряные, как будто смотришь на осенний лес, весь в красно-багровой листве. Про сиськи можно и не говорить, я сразу увидел в этом мире какое бы платье женщины ни носили, у всех глубокое декольте, даже у крестьянок, потому сразу можно понять, где положительные персонажи, где отрицательные. У положительных, понятно, только третий размер, редко у кого четвёртый, эти тоже наши, но как бы на вторых ролях, а у враждебных мне от нуля и до первого, редко до второго.

Потому некий когнитивный диссонанс, Дроссельмейер очень не нравится снобизмом и высокомерием, но грудь у неё вроде бы под третий размер, хотя видел её всегда плотно прикрытой, как во дворе Академии, так и во время рейда в Щель Дьявола, только у неё в доме убедился, что сиськи у неё от положительного персонажа.

Может быть, у неё там подушечки?

А ещё Иоланте абсолютно пофигу какой у меня титул и размер владений, стрекочет, как весёлый кузнечик, нравлюсь, как надежный член команды, как собеседник и даже как мужчина, перед которым можно красоваться, строить глазки и наслаждаться, что и ему нравлюсь.

Проселочная дорога давно заброшена, в глубокой колее зелёная сочная трава, тяжёлый автомобиль Иоланты безжалостно вбивает её в землю, деревень поблизости не видно, а дорога ведет, как уже догадался к Щели Дьявола.

Когда-то был ажиотаж, народ сюда пёр, но сокровищ не обнаружилось. А возвращались немногие. Да и то покалеченные, вот и заглохла сюда народная тропа.

Дрон, который вижу только я, незримо несется на небольшой высоте, метров двести-триста, передаёт красочную картину девственного леса. Поднялся выше, километрах в двадцати небольшой форт, а рядом с ним багровая воронка в земле, похожая на жерло вулкана, сама Щель Дьявола.

Я бы не рискнул в такую спускаться, если не знать, что эту дорогу протоптали предыдущие охотники за удачей.

У небольшого форта пришлось подождать, двое солдат проверили наши документы, переписали адреса, по которым в случае чего сообщат родным, что такие-то пошли в их Щель Дьявола и не вернулись в оговоренные инструкциями сроки.

На нас солдаты поглядывают с унылыми лицами, но ничего не спрашивали. Понятно, аристократы с жиру бесятся. У них всё есть, чего в такое гиблое место лезть? Другое дело — отчаявшиеся, кому жизнь не мила. Тут уж пан или пропал.

Иоланта рассматривала меня с весёлым любопытством.

— Вадбольский, а почему вас называют специалистом по Гомеру?

Я поморщился.

— Конечно, обидно. Я и по Овидию специалист!.. И по Сафо, хотя её ориентацию как бы осуждаю…

Она спросила живо:

— А что у неё?

— Суфражистка, — буркнул я, — с предельно левой повесткой. На таких пока что равняться низзя, бросит пятно на всё движение. А потом можно, потом всё можно.

— Хорошо, — сказала она озадаченно, — не буду… Но вы по секрету расскажете? Я никому не скажу!

Я кивнул на показавшийся на лесной дороге роскошный автомобиль, из-за обилия золота весит не меньше танка. Прет с трудом, увязая в рыхлой земле, но престиж выше удобств, а Глориана выше общественного мнения.

— Не при нашем диктаторе.

Автомобиль Глорианы с натужным рёвом, как штурмовой танк, развернулся в трёх шагах от нас, остановился, сразу наступила тишина и мы услышали, как встревоженно щебечут пташки.

Шофёр вышел степенно, словно и он аристократ, подошел к задней двери автомобиля и красивым жестом распахнул. Из салона показалась длинная нога в плотно обтягивающих её кожаных брюках. Я распахнул глаза и чуть не распахнул рот. Глориана явно переоделась ещё в салоне автомобиля, вылезла в боевой форме охотника, что не предполагает никакой женственности, однако явно шили на заказ и под присмотром самой Глорианы, и я слегка прибалдел, княжна совсем не выглядит цветком при императорском дворе, какой её старались сделать.

Великолепные пропорции, словно тренировалась в боевой школе. Широкие плечи, спереди как два теннисных мяча под толстой кожей панциря, в прошлый раз она была в металлическом доспехе. Сейчас сделала выбор в пользу подвижности, тем более, танкую и принимаю удары я.

На голове тоже шлем из плотной кожи, что прячет волосы и защищает лицо с обеих сторон, глаза строгие и выразительные, взгляд царственный и одновременно схватывающий всё, что заслуживает её высокого внимания.

Я почтительно поклонился.

— Ваша светлость…

— Вадбольский, — ответила она снисходительно.

— Ваша светлость, — произнес я деревянным голосом. — Не хочу такое говорить, но всё же брякну…. Вы… эта… как бы… прекрасны.

Её глаза на миг расширились, вгляделась внимательно, нахмурилась.

— Да Вадбольский, ценю. При всём вашем нежелании говорить любезности… это показательно.

Иоланта хохотнула.

— Сказал и… не удавился!

Она перевела взор на приближающийся автомобиль, из открытых окошек нам помахали две белые восхитительно нежные руки.

Сюзанна Дроссельмейер и Анна Павлова, как близкие подруги, прибыли вместе, первая рослая и крепкоплечая, как валькирия, вторая на её фоне совсем милая простушка, средняя во всём, даже не могу представить, что её затащило в суфражизм.

Сюзанна, уже в боевом доспехе, шагнула к нам, одна прядка волос всё же выбивается из-под такого же шлема, как у Глорианы, цвет то ли жидкого золота, то ли спелой пшеницы.

Это я оценил ещё в самый первый наш рейд в Щель Дьявола… нет, во второй, тогда с неё сбили шлем, и волосы вырвались на волю во всей солнечной красе. Графиня сумела остаться невозмутимой в своей графинности, закончила схватку, а когда опасность миновала, красиво и небрежно подхватила шлем с земли, убрала весь этот солнечный водопад, и с мечом в руке снова повернулась лицом к таинственному лесу из хвощей и плаунов.

— Сюзанна, — произнес я с церемонным поклоном, — вы весьма, весьма…

Сюзанна поморщилась, посмотрела на меня сверху вниз, хотя я на полголовы выше.

— На приёме вы были красноречивее, — бросила она.

— Там вы были женщиной! — пояснил я. — А здесь… здесь богиня!

— На приёмах другие правила, — напомнила она. — А здесь я суфражистка!

Я посмотрел на неё с сомнением.

— Мне кажется, с таким размером… э-э… персей нельзя быть суфражисткой. Или как бы нелегко.

Глориана одёрнула строго:

— Вадбольский!

— Простите за комплимент, — сказал я виновато. — Вырвалось. Зато теперь ещё раз скажу, что мне дико повезло.

Глаза Глорианы сузились, явно ненавидит, правильно поняв комплимент, что я счастлив оказаться в женском обществе, потому что красивые, а вовсе не потому, что аристократы из высшего света, куда мне доступ заказан.

Я вытащил из вещевого мешка четыре крохотных флакончика, протянул Глориане.

— Ваше светлость, выпейте один, остальные раздайте подругам… Простите, членам команды. Это снимет эффект оглушения. В смысле, слепота продлится только несколько секунд.