Чтение онлайн

Лучше бы крестьянина, мелькнула слабая мысль, но я её быстро придушил. С крестьянами общаться проще, но что толку? Никто из них не вложит пару миллионов рублей золотом в строительство нового завода.

Воротарь, по-нынешнему, привратник, посмотрел на меня с некоторым удивлением, то ли даёт понять, что давно не видел, а хто я такой, то ли намёкивает, что в доме распоряжаюсь уже не я.

— Да ладно, это неважно, — пробормотал я. — Мата, кто там у нас в гостях?

Она ответила незамедлительно:

— Какой-то важный господин. Окна закрыты занавесками, но могу сказать, что он в комнате Василия Игнатьевича… Ах да, с ними ещё и Пелагея Осиповна.

— Бедные, — буркнул я. — Во глубине сибирских руд отвыкли от столичных интриг?.. Увы, из меня помощник не очень…

Бодро и напористо прошёл через зал, было желание пробежаться, но не поймут, а я хоть и со скрипом, но учитываю местные реалии.

В коридоре увидел только одного из слуг, он торопливо внёс в комнату Василия Игнатьевича пузатый кофейник с подпрыгивающей крышкой, а когда я зашёл за ним следом, с торжественным видом разливал по чашкам кофе.

Василий Игнатьевич и Пелагея Осиповна сидят рядышком, как голубки в чужом и не очень-то гостеприимном мире, в кресле напротив уже с чашкой в руках расположился рослый мужчина в мундире гвардейского полка, лицо суровое, усы роскошные, кончики хвастливо загнуты вверх. Спина прямая, хотя вроде бы на отдыхе, как можно пить кофий с прямой спиной, сам по виду из тех, кто чаще держит в ладонях чашку с горячим грогом или глинтвейном.

С третьей стороны стола восседает на стуле с высокой спинкой, как на троне, Ангелина Игнатьевна.

Я бодро прищёлкнул каблуками, сказал с жеребячьей жизнерадостностью:

— Здравия желаю всем присутствующим! Я Юрий Васильевич Вадбольский, если кто меня уже успел забыть!

Военный поднялся, ростом с меня, в плечах даже пошире, переложил чашку в левую, а правую протянул мне.

— Граф Лаперуз!.. Вы с моими детишками уже успели познакомиться. Я обычно в походах, выросли своевольными, особенно Марчелла!

Рукопожатие крепкое, враждебным не выглядит, взгляд внимательный и с тем прищуром, как у людей, которым с конского седла часто приходиться всматриваться в далёкий лес или заросли камыша и стараться понять, не затаился ли там враг?

— Прекрасные дети, — сказал я с чувством. — Вольдемар суров и сдержан, как и надлежит мужчине, а Марчелла — само очарование. Уверен, у вас уже нет отбоя от желающих бросить своё сердце к её ногам!.. Вас моя тётушка пригласила в гости или решила как-то припахать в работе над восстановлением рода Вадбольских?

Он засмеялся, опустился на прежнее место, а я сел в свободное кресло рядом.

— Моя жена, — сказал он, — урождённая графиня Вадбольская. Когда мы поженились, я из простого дворянина стал графом, но Эмилия продолжает руководить всем нашим хозяйством… я уже сказал, из-за постоянных разъездов и походов, я уже и забыл, что такое жизнь без муштры, сражений и жизни в казарме.

Слуга уже принёс и для меня чашку, я благосклонно кивнул, когда он наполнил её до половины, больше рисковать не стоит, варить кофе здесь ещё не научились.

Граф улыбнулся.

— Да, я по просьбе вашей тётушки. Очень уж тревожится, что на ваши плечи обрушились такие обязанности. Вам семнадцать? С виду вы старше, чувствуется порода Вадбольских, вы все крупные, крепкие, быстро берёте быка за рога.

— Забота тётушки понятна, — заверил я. — Вот только стоит учесть, что ничто на мои плечи не обрушилось так уж внезапно. Я прибыл в Петербург без денег и связей, без протекции поступил в Лицей, а это непросто, здесь получаю дивиденды за придуманные мною спички нового типа и некоторые обезболивающие зелья… Так что это я всё взваливал на свои плечи сам и постепенно.

Он кивнул, лицо очень серьёзное, чуть понизил голос:

— А о том, что спасли жизнь великому князю, даже не упоминаете?.. А после того, как удостоились особой благодарности Государя Императора, вы на радостях не стали закатывать пиры, не ударились в разгулы?.. Юноша, что бы вы теперь ни делали, я скажу, что делаете правильно. Так что рад был с вами пообщаться, а сейчас, увы, я в столице проездом, снова на Кавказский фронт…

Он поставил чашку на столешницу, поднялся, протянул ладонь. Обменялись уже прощальным рукопожатием, он поклонился моей родне и быстрым шагом отправился к выходу.

Я выждал, когда за ним закроется дверь, повернулся к Ангелине Игнатьевне.

— Тётушка, что-то у вас осечка за осечкой. Может быть, вам выбрать в мальчики для битья кого-то попроще? К примеру, кошку на кухне начните тиранить…

Она смерила меня негодующим взглядом, а Василий Игнатьевич и Полина Осиповна улыбаются подбадривающе, но помалкивают, тётушка распространяет вокруг себя ауру власти, как Звезда Смерти.

— Ты зарвёшься, — пообещала она зловеще. — Уже наверняка зарвался, только сам ещё не ощутил…

— Тупой, — согласился я. — И голова у меня сплошная кость. Собирайте, тётушка, хоть всемирный съезд Вадбольских я их перецеретелю, все встанут на мою сторону. Ну, не все, но хотя бы лучшая часть, я же лучший! Будьте здоровы, а мне ещё Вавилонскую башню достраивать.

Поклонился ей с иронией, как царице морской, быстрыми шагами вышел из комнаты. Сейчас надо непременно просмотреть бумаги и договоры, их с каждым днём всё больше. Мак-Гилль умен и даже не пытается захапать всё производство, а может просто человек очень порядочный, чего от купца и предпринимателя ожидать просто удивительно, но все документы проходят и через мои руки, что на самом деле для меня нетрудно, чувствую себя как среди детишек, здесь даже не предполагают, какими изощрёнными станут юридические документы очень скоро, а знакомиться с ними начнут ещё в школе!

Проще всего с этим в мире Щели, там всё просто, а вот великосветские приёмы — тут всё наворочено, это для изощрённых взрослых. Не наивные и прямолинейные монстры, а хитрые, изворотливые и прошедшие науку выживания звери, именующие себя людьми.

Именно здесь сожрут и косточек не оставят, и всё это с улыбками и красиво оформленными звуками, называемыми речью.

Встряхнись, Вадбольский!.. Именно сейчас бой, а то, что было, так, ерундишка…

Слева к подъезду дворца подкатил автомобиль Горчакова, я удивился, когда распахнулась дверца, и княжич вышел мне навстречу.

— Ты чего? — спросил он, видя моё удивление. — Мир тесен, все аристократы сталкиваются на таких вот приёмах.

— Тьфу-тьфу, я не аристократ!

Он ухмыльнулся.

— Тебя на вырост, как теленка, приметили, оценили, признали перспективным. Это не значит, что пойдешь наверх без сучка и задоринки, сорваться легко с любой высоты, но сейчас твоя цена растёт. Пойдем, мы чуточку опоздали. Мне можно, я княжич, а тебе ещё не по рангу.

— Щас, — сказал я и взял с соседнего сиденья кобуру с пистолетом, протянул Горчакову.