Чтение онлайн

— Что такое мар…ширут?

— Направление, — отмахнулся я. — В России нет дорог, как сказал великий древний грек Черчилль, зато сколько направлений, в мире столько не найти! Поедем на чугунке, если существует. Но должна, раз говорят. Это драконов легко выдумать, но чугунку можно только построить.

Он смотрел несколько обалдело, я сказал бодро:

— Устраивайся, а я пока загляну в зелейную лавку.

— Знаете, где она?

Я сказал покровительственно:

— Видел вывеску по дороге. Я по сторонам смотрел, а ты уже баб высматривал, мне сверху видно всё, ты так и знай!

Он дернулся, на лице появилось сомнение, а вдруг и в самом деле начал рассматривать женщин, но спросил другое:

— Не лучше утром? Темно уже.

— На рассвете выедем, — ответил я. — Очень уж хочется побыстрее до этой… чугунки. А ты распорядись насчёт чистой комнаты, стирки и штопки, вон у тебя портки прохудились.

Он кивнул, а я не успел подняться, как рядом нарисовался очень нарядный парень, даже не парень, а вьюнош, окинул обоих брезгливым взглядом, но обратился только ко мне:

— Эй ты, лапоть!.. Мне нужно это место.

Я обвел взглядом зал, в самом деле мест уже нет, но всё равно это наглость — вот так выгонять из-за стола, сказал медленно:

— Хлопчик, ты не охренел?..

Он надменно задрал нос.

— Повторять не буду…

— Вали на хрен, — сказал я. — Индюк недорезанный.

Он дернулся, бледное аристократическое лицо начало краснеть, даже на лбу проступили красные пятна.

— Ты как разговариваешь с благородным дворянином, смерд?

Иван порывался сказать, что я тоже дворянин, даже баронет, но я остановил его жестом, медленно поднялся из-за стола, оказавшись на полголовы выше того и на ладонь шире в плечах, процедил, глядя ему в лицо:

— А вот сейчас вышибу дворянину зубы и плюну в морду.

Он взвизгнул:

— Плебей! Я из рода Кулаковых!

— А мне насрать, — отрезал я. — Считаю до трех и бью. Раз… Два…

Он отшатнулся, моментально развернулся и унесся с такой скоростью, что моментально исчез, а от двери на меня угрюмо глянули двое крепких мужиков и вышли следом.

Иван покачал головой.

— Сдристнул. А вы, ваше благородие, умеете казаться страшным.

— А вдруг в самом деле такой?

Он покачал головой.

— Я же чую. Вы комнатный цветок, ваше благородие. Вас что угодно может сломать. Пусть у вас и рост, и сложение, но больно вы хрупкий… Но говорить умеете.

Я улыбнулся и вышел из-за стола. Да, я тонкая натура, я художник, но не все цветы хрупкие. Вон цветок Хаджи Мурата голыми руками не мог взять даже бывалый артиллерийский офицер, командир батареи в Крымской войне.

Лавка с предложением лекарских услуг ближе к городским воротам, что правильно, больше народа увидит, больше клиентов. Пришлось вернуться по дороге, которой проехали, и уже вблизи лавки наткнулся на троих очень веселых парней, мордатых, крепких, у одного кровоподтек под глазом, у другого разбита нижняя губа, но довольные, ржут, пинают один другого, а заметив в вечернем сумраке меня, сразу взбодрились, один заорал:

— А-а, это тот, кто мне вчера на ногу наступил и бревном обозвал?

Двое загоготали и подтвердили весело:

— Он, вылитый он!

Я примирительно улыбнулся, развел руки в стороны.

— Ребята, вы с кулачного боя? Рад, что победа за вами. Но я очень-очень спешу…

— Не спеши, — веско обронил их вожак, крепкий и ладно сбитый парняга, ростом почти с меня. — Ты должен ликовать, отдавая нам кошель и такие добротные сапоги.

— Почему?

Он широко улыбнулся.

— Потому что мы в самом деле победили!

— Поздравляю, — сказал я ещё раз. — Но, ребята, дайте мне пройти.

Он всмотрелся в меня, сказал с веселым вызовом:

— Похоже, ты совсем не знаешь, кто я?

Ответ у меня вертелся на языке, но я смирил гнев и ответил кротко:

— Нет, не знаю.

— Я племяш, — сказал он с подъемом, даже вроде на цыпочки привстал, — племяш дяди самого Ваньки Каина!

— Ого, — сказал я, — но разве хорошо хвастаться родством с душегубом и разбойником? Как Господь на это посмотрит?

Он зло оскалил зубы.

— А мне насрать!.. И на всех попов! Жирные скоты!.. И ты жирный скот, будешь ползать у наших ног и лапти облизывать…

Я сказал с обидой:

— Сам ты жирный! Но сейчас похудеешь.

Он кивнул своим подельникам.

— Вали благородного!

Они ринулись с двух сторон, мощные и медленные, как тяжеловесные быки, что всё снесут на своем пути. Но только на их пути никого не оказалось. Я ускорился, сейчас для меня их движения, словно в озере на глубине метров пять, одного ударил в солнечное сплетение, второго, что ещё проплывает мимо меня, кулаком в затылок.

Они ещё не рухнули я повернулся к вожаку и зло оскалил зубы.

— Ну, как тебе, Илон?

Он дернулся, ошалелым взглядом проводил подельников, что почти одновременно рухнули вниз мордами, но я в самом деле спешил, быстро шагнул к нему, он зарычал и замахнулся кулаком, больше похожим на каменный валун.

Под такой лучше не попадать, у меня и так костяшки ноют, один палец вообще треснул. Уходя от нового удара я сдвинулся в сторону, а сам быстро-быстро нанес три коротких удара в нос, висок и в горло.

Он ещё медленно валился себе под ноги, а я торопливо шмыгнул в тень и быстро добежал до зелейной лавки.

Дверь протяжно заскрипела и начала отворяться с такой натугой, что тяни ее вот так каждый посетитель, хозяину можно накачивать шесть литров воды в день, как додумался Эдисон.

Комнатка небольшая, длинный стол служит прилавком, за ним на табурете дремлет худой мужичок интеллигентного сложения, на стене за ним развешаны пучки трав и кореньев.

Он поднялся мне навстречу, окинул внимательным взглядом.

— Вижу, — произнес он таким же интеллигентным голосом, — вам ничего не требуется с вашим здоровьем. Для ваших родителей?

— Спасибо, — ответил я, — мне в самом деле для родителей. Но не травы… и даже не готовые напитки. Есть у вас мерные весы, тигель, малый куб для перегонки?

Он улыбнулся с пониманием, как коллега коллеге.

— Юноша, вам нужно не в зелейную, а в инструментную. Она рядом, в соседнем доме. Только уже закрыта, но завтра с десяти утра…

— Спасибо, — откланялся я. — Всего доброго!