Чтение онлайн

Пресвитеры переглянулись, вот оно как, кто бы подумал, и снова задремали, архиерей посмотрел с удивлением.

— Вопросов, — произнес он замедленно, — у меня лично больше нет. Знание Святого Писания на… на уровне. И вообще стремление к знаниям похвально. Как вы, святые отцы?

Мне показалось, в его голосе проскользнула злая ирония, пресвитеры переглянулись, один сказал поспешно:

— Судя по точности ответа, отрок знает Святое Писание на достаточном уровне.

Второй кивнул, по его лицу видно, уровень мой вообще-то зашкаливающий, я прям понтифик, да и тот может не знать, это архиерей нарочито такие вопросы выискивает, чтобы срезать на экзамене тех, кто баклуши бил вместо того, чтобы Библию учить от корки и до корки.

Архиерей обратил взор на меня.

— Скажи там, пусть заходит следующий.

Малость обалделый, я вышел, в коридоре вдоль стен сразу зашушукались, кто-то сказал: «Смотрите как быстро поперли!», я сказал трагичным голосом:

— Следующий!.. Лучше вползать на коленях. И лбом о пол обязательно.

Дальше был перерыв на обед, преподаватели пошли в столовую одной группой, я слышал сдержанные смешки, ещё бы, я сам успел услышать такие перлы, закачаешься, можно собирать в сборники и выгодно продавать

После обеда экзамен по военному делу, я сидел в толпе таких же абитуриентов, смотрел как из зала в коридор выходят один за одним, красные и распаленные, только один сказал победно:

— Прошёл!

Остальные прошли молча, хотя лишь у двух-трех я видел трагичные лица, остальные явно были готовы к тому, что могут не пройти, конкурс выше крыши.

Рядом со мной шушукались, проверку проводит сам Андрей Морозов по прозвищу Мурз, полковник, воевал на Кавказе, в Средней Азии и на западных рубежах, осаживая то шведов, то датчан.

Дверь приоткрылась, выглянул молодой военный со знаками отличия поручика, сказал в нетерпении:

— Следующий! Да побыстрее, много вас тут…

Я торопливо вбежал в зал, навстречу идут один за другим гуськом пятеро крепких с виду ребят, парни плетутся уныло, не отрывая взглядов от пола.

Я, стараясь держаться бодрее, шагнул вперед и выпятил грудь.

— Баронет Вадбольский!..

Высокий, очень высокий полковник с утонченными чертами лица, ну вылитый Христос с иконы, посмотрел на меня строго, поморщился, чем-то не нравлюсь, ощутил во мне книжного червяка, что ну никак не боец.

— Во время обеда я услышал, — сказал он сухо, — вы удивили священников знанием Святого Писания? Архиерей говорит, вы прям наизусть жития всех апостолов… Посмотрим, помогут ли вам апостолы пройти экзамен по воинскому делу. Вы дворянин, значит, защитник Отечества. А защищают его мечом и саблей!.. Готовы?

Я ответил перехваченным горлом:

— Да, конечно.

Он холодно усмехнулся.

— Волобуев!.. Проверь этого курсанта!..

Появился рослый и хорошо сложенный крепкий парень лет на пять меня старше, в мундире юнкера, в руках две сабли, одну бросил мне.

Я ухитрился поймать за рукоять, полковник кивнул, но взгляд оставался острым, а я старался вспомнить фильмы, где размахивают этими штуками. Таких совсем мало, чаще либо на шпагах, как мушкетеры и бержераки, либо на мечах, как всё средневековое рыцарство. И зеттафлопник не поможет, здесь не теория нужна, а практика.

Морозов сказал:

— Вам нужно продержаться всего минуту. Этого достаточно, чтобы оценить ваш уровень.

Волобуев улыбнулся, рассматривая меня без вражды, но и без всякого интереса.

— Постараюсь не зацепить вас, баронет. Вы же можете применять любые приемы.

Морозов спросил нетерпеливо:

— Прэт?

Я судорожно кивнул. Он отступил на шаг и сказал громко:

— Ан гард!

Волобуев красиво взмахнул саблей, я понял, что это такое приветствие, торопливо выставил перед собой остриём вперед, хотя и понимаю, что не шпага, но пока ещё не сообразил, как фехтовать, всё-таки кино — это кино, там должно быть красиво, а в реале всё быстро и не так красочно.

Волобуев легким касанием отбил кончик моей сабли в сторону, но я ухитрился тут же вернуть на место, и он чуть не напоролся на остриё. Снова провел два красивых удара, заставляя мою саблю сместиться с линии. Однако я отпрыгнул и снова выставил саблю остриём вперёд на вытянутой руке, а так как длани у меня ещё те благодаря росту, то ему не дотянуться до моей тушки, если не отбить мою саблю в сторону, или я сам не начну размахивать как оглоблей.

Я видел его рассерженное и обескураженное лицо, несколько раз он пытался быстрыми ударами сместить лезвие моей сабли вправо или влево, но я удерживал, хотя по кисти стегало болью, словно крапивой.

Мне казалось, что деремся уже час, пальцы вот-вот разожмутся, но вдруг донесся голос Морозова:

— Нон!

Курсант отступил и опустил саблю. Морозов внимательно осмотрел меня с ног до головы, задержал взгляд на моем оружии.

— Баронет Вадбольский… как я понял, вы совершенно не умеете управляться с саблей!.. Может, попробуете с мечом?

Я ответил, едва переводя дыхание:

— Простите, с мечом я такой же… А вот с рогатиной на медведя, я же из Сибири!

Он усмехнулся.

— У нас ни рогатины, не медведя, упущение. Так что же с вами делать?

Я сказал с мольбой:

— Ну дурак, я, дурак, но учусь быстро!

Он кивнул, подумал, внимательно посмотрел мне в лицо.

— Вы набрали ноль очков. С другой стороны, не пропустили ни одного удара. У вас на удивление крепкая рука… и вы правильно поняли, что при попытке фехтовать, проиграете сразу.

— Я учусь быстро, — повторил я. — Дайте мне шанс!.. Всего неделю!

Он удивился, судя по его лицу, смерил меня внимательным взглядом.

— Две недели. Проверю лично.

— Спасибо, — сказал я. — Не подведу!

Ещё были экзамены по истории, механике, географии, управлению, но здесь зеттафлопник помог, как и в знании Закона Божьего. Обосрался я только на фехтовании, но вот только эта дисциплина и считается для мужчины самой-самой главной.

После последнего экзамена получил ключ от комнаты в общежитии, в которой должен пребывать во время учебы. Терпеливо разъяснили туповатому сибиряку, а мы все со столичной точки туповатые, где искать нужный корпус, и я с неясным чувством то ли проигравшего, то ли вытянувшего счастливый билет, вышел на залитый солнечным светом двор.