Чтение онлайн

— Полностью поддерживаю, — сказал я. — Но вам придется эту смелую операцию провести тайно?

Она поморщилась.

— Разумеется. А потом сообщим.

Я всмотрелся в неё с интересом. Суфражистка ещё та, настоящая, полная пыла, жара и звериного энтузиазма. Такие потом потеряются в море одинаково крикливых и злобных баб и бабищ, но эта из настоящих, что бьется за женские права и готова на каждом шагу доказываться равенство с мужчинами.

Слаженную группу подобрать нетрудно и сейчас, да кто тебя, красотка, возьмет? Это потом-потом женщин начнут допускать даже в армию, но сперва в роли санитарок, потом снайперов, операторов дронов, но вот так в ударные группы… только в кино, только в кино.

— Понятно, — проговорил я и улыбнулся ей в лицо, — а вы, конечно, руководитель отряда?..

Была бы она ящерицей, у неё сейчас бы поднялся от затылка и до копчика длинный костяной гребень из смертоносных игл, такая в громадных карих глазах вспыхнула ярость.

— А вас, — почти прошипела она, — это конечно, не устраивает?

Я сдвинул плечами.

— Графиня… вы меня вполне устраиваете. И так устраиваете, и так, и вообще, не поймите меня правильно. Догадываюсь, с детства обучались не только вышиванию крестиком, но и назло родителям дрались с братьями деревянными шпагами. Но кем пойдете в Щель Дьявола? Рукопашным бойцом или барышней с зонтиком?

Она повторила сердито:

— Так что вас не устраивает?

Я сдвинул плечами.

— Если собираетесь пригласить меня, то с женщиной-рукопашницей не пойду.

Она посопела, протыкая меня яростным взглядом, ответила через силу:

— Маг. Маг-воздушник.

— Уровень? — уточнил я.

Ей явно отвечать не хотелось, но я не отмахнулся сразу, как наверняка делали большинство из тех, и она процедила с неохотой:

— Восьмой…

Я сказал спокойно:

— Прекрасно, я думал насчёт десятого. Восьмой вполне для начального уровня.

В её взгляде что-то дрогнуло, даже голос чуть изменился, стал более женственным:

— И что?

— Идея хороша, — сказал я. — Даже для женщины.

Она мгновенно взъярилась, из глаз едва не посыпались искры.

— Для женщины?.. Ах, мы ниже мужчин?

— В лобовой схватке, — ответил я спокойно, — самцы и крупнее, и скорость у нас на двадцать процентов выше. Простите, графиня, но биология не поддается даже суфражизму. И физиология, если вы слышали такое странное слово, против. Это из древнегреческого, был такой язык, на нём говорили древние греки, в том числе Гомер, Алкей, Пиндар, Архилох и великий Демис Руссос… Но вот в дальнем бою вы мужчинам не уступите, признаю.

Готовая взорваться, хлопнула глазами так, что от ресниц пахнуло ветром, медленно выпустила сжатый в груди как на дне Марианской впадины воздух, исподлобья вгляделась в мое лицо.

— Что-то не поняла.

— Вы о древних греках?

— Идите вы на хрен, баронет, со своими древними греками! Что о моем предложении?

Я сказал с обидой:

— Почему так грубо? Эллинская культура древних греков достояние всего человечества!.. Если отбросить греческую любовь и смысловые позывы страстной поэзии Сафо, что опередила время на две тыщи лет и дала зарождение лесби…

Она рыкнула:

— Ещё раз, идите в афедрон со своими греками! Что о моем предложении?

Я мирно сдвинул плечами.

— Да никак. Вы же и на коняке ездите, свесив ножки на одну сторону?

Её глаза полыхнули не гневом, как я ожидал, а победным триумфом.

— Что?.. Я езжу по-мужски!.. И знаю все виды выездки.

— Ого, — сказал я. — Скажите ещё, вольтижировку знаете. А коняк хоть видели?.. Ладно-ладно, аристократки все брешут, но в таком длинном платье даже через порог переступаете с трудом, да и то обеими руками платье приподнимаете и смотрите по сторонам не увидел ли кто вашу лодыжку…

На этот раз глаза блеснули гневом, она повторила с нажимом:

— На коне езжу по-мужски! Ещё не поняли, баронет?

— Слово «баронет», — напомнил я, — вообще-то не ругательство. Значит, в брюках? Или, как говорят нынешние аристократы, в штанах?

Она спросила с высокомерием:

— Этот вопрос снят?

Я кивнул.

— Готов вступить в вашу группу.

Она даже отшатнулась от неожиданности.

— Под командованием… женщины?

Я с полнейшим равнодушием пожал плечами.

— А почему нет? На вас все хлопоты и заботы. А что отряд? Вон Екатерина Великая правила Российской империей и сделала её великой, а Елизавета рулила Англией так, что её правление называли золотым веком. Думаю, справитесь, графиня, вон вы какая злая. Прямо хыщник!

Она в полном обалдении помолчала, потом проговорила с подозрением:

— Если это у вас такие шуточки… баронет.

Я покачал головой.

— Я из Сибири. У нас и женщины с рогатиной на медведя, на конях по-мужски, так что норм. Я впереди, как рукопашник, двое магов позади, а лекарь лечит всех убогих сзаду. И, понятно, бережет вас, вы в самом деле красивая. Я бы вас тоже берег. Ну, если бы вдруг стал богом.

Она сказала с вызовом:

— Командир должен быть впереди…

— Мы что, древние греки? У татар командир всегда позади.

— А вы татарин?

— А кто из нас не татарин? — спросил я. — Поскреби русского — обнаружишь. А то и, тьфу-тьфу! — хазарина, что Киев строили.

— Я не татарка, — заявила она гневно. — Мое предки Лютецию строили!

— Ту, которая потом стала Парижем?

— Именно! Съели?

— Если командир боец ближнего боя, — уточнил я, — то пусть впереди. У рукопашников защита покрепче, а что у мага? Как и у лучника, хороши на дистанции, а в ближнем вас любой вынесет щелчком.

Она некоторое время смотрела испытующе, медленно наклонила голову.

— Неожиданно… но теперь верю, что получится. Только вам, баронет, нужно ещё поупражняться. Вы умелый боец, у нас девочки о вас судачат, но придется убивать… пусть зверей, но я хочу быть уверена, что при виде крови не упадете в обморок.

— А вы? — спросил я в лоб.

Она гордо посмотрела мне в глаза.

— Две недели посещала бойню. Там всё залито кровью, даже мясники и работники.

— И как?

— В обморок не грохнусь.

— И ещё, — сказал я. — Мне вот идтить не в чем. Я человек простой, простодушный, а туда в доспехе и с мечом, а то как же?..

Она смерила меня расчетливым взглядом, нахмурилась. Я оставался спокойным, помалкивал, наконец сказала со вздохом:

— По крайней мере, вы один такой… Надеюсь, один.

Я улыбнулся.

— У вас точно всё есть, вон какая злая. Да и друзья богатенькие буратины, да?

Она с подозрением сощурилась.

— Что за буратины?

— Это латынь, — сказал я небрежно. — У Гомера всё буратины. Так как?