Чтение онлайн

— Да-да, невыдающихся мужчин, — договорил я, — то так тому и быть, пусть ими и командует. Но, конечно, не нами с вами.

Он рассмеялся, чуть пригубил вина, едва коснувшись губами края бокала, посмотрел всё так же внимательно:

— Вы тот курсант, что из самой-самой дальней Сибири?.. Глориана говорила о ваших необычайных способностях в знании искусства Эллады и Древнего Рима. Отдыхайте, юноша. Я доволен общением с вами.

Он удалился, я перевел дух. Пронесло. И рейтинг Глаши не снизил, и наше общесамцовое положение поддержал, что ему, естественно, понравилось.

Но едва он поднялся и отошел к группке весело щебечущих женщин, к моему столику подошел ещё один из знатных гостей, крупный мужчина с брюшком и широкой синей лентой через левое плечо и правый бок, на ленте я успел увидеть два ордена, но сразу не сообразил их значение.

Он тоже не стал спрашивать моего разрешения сесть, опустился на тот же стул, который только что грел Каменев,

— Артур Александрович фон Гринвальд, — назвался он мягким голосом. — Почему такой приятный юноша в одиночестве?.. Посмотрите сколько прекрасных девушек!.. Вон как блистает графиня Рената, как прелестна Жизель Леонкавалло, как весело смеется Лаура, её всегда окружает толпа кавалеров…

Я ответил с вымученной улыбкой:

— Я человек простой и простодушный. Мне трудно поддерживать светскую беседу, полную намеков и шуток, понятных только этому кругу. Я лучше отбуду нужное время в уголке, а потом отвезу Иоланту обратно в Академию.

Он засмеялся, я понял, что проговорился, но он лишь покачал головой.

— Хорошо, хорошо… вы очень правильный молодой человек! Пусть Глориана, Иоланта, Аня и Сюзанна вкусят славы, вполне заслуженной, кстати. Я вижу вас и понимаю, вы их опекали и там, но вовремя отступили в тень. Это говорит о вашем великодушии и… о вашем потенциале.

Я ощутил предостерегающий холодок, сказал поспешно:

— Нет-нет, я шел впереди только потому, что Глориана правильно составила отряд. А она и руководила, и воевала!

— Как, говорите, ваше имя? Баронет Юрий Вадбольский?.. Надеюсь, мы ещё увидимся в этих стенах.

Он подмигнул мне и удалился, осторожный гад, не сказал чё-нить типа: наш дом для вас открыт, приходите…

Есть такая форма приглашения, типа «приходите с таким-то», типа один ты нам на хрен не нужен, а этот даже с Иолантой не пригласил, то есть, сегодня была одноразовая акция. А вот Иоланта не просто приглашена, она может этот салон посещать без всякого приглашения. Правда, только в строго отведенные часы и дни, но это касается всех, я вот нет. Только при ком-то, да и то с позволения хозяев.

Ладно, мелькнула злая мысль, не очень-то и хотелось. Хотя, конечно, хотел, но именно не очень-то. Надо стать кем-то, чтобы не просто приглашали, а приглашали наперебой.

И не только в этот салон, а и в настоящие, где в самом деле родовая знать и могущественные люди.

В дальнем конце зала толпа взорвалась овациями. Там в центре окруженный восторженными женщинами, красиво разглагольствует красивый статный офицер в гусарском мундире, лицо задорное, в глазах веселый блеск, я услышал как он сказал громко:

— Tout hussard qui n’est pas mort a trente ans est un jean-foutre!

Ни фига себе мелькнула мысль, же сам Лассаль, а эта его фраза «Гусар, который не убит в тридцать лет, не гусар, а дрянь!» стала едва ли не девизом молодого офицерства. Сам он казался неуязвимым, пули рвали его одежду и всегда сбивали кивер, только в одном из сражений под ним убили шесть лошадей, он сражался во всех битвах Европы, но погибнуть удалось только в тридцать четыре года…

Я чуть не вздрогнул, как-то незаметно ко мне подошел господин в штатском мундире, но со звездой тайного советника, очень спокойный, но с очень внимательным взглядом.

— Андропов Юрий Владимирович, — произнес он негромко. — Не против, если присяду с вами?.. Что-то не по мне эти молодежные вечеринки… Вот подумалось, как это вам, молодому и сильному, помогать в начинаниях женщине?

Я сделал рукой отметающий жест.

— Взаимовыгодная сделка. Она оплатила покупку для меня всего снаряжения для похода.

Он улыбнулся.

— Но любой дворянин скорее застрелится, но не пойдет под управление женщине! К тому же она, простите за скверное слово, суфражистка.

Я сдвинул плечами.

— Не вижу ничего предосудительного в равенстве полов. Многие ему сочувствуют, а я вот решился на некий жест.

Он почти улыбнулся, такое было положение мимических мышц лица, но сказал тем же холодноватым голосом:

— Вы смелый юноша. Насколько я понял, вы очень облегчили бы себе жизнь, если бы чаще участвовали в совместных попойках курсантов… а вы даже ни разу не сходили с ними в бордели! Кстати, я в некотором роде надзираю за воинскими заведениями, потому о многом в курсе.

Я посмотрел с неудовольствием, какое кому дело, откинулся на спинку кресла и сказал со всей надменностью аристократа:

— Ну и надзирайте, но вам-то, любезный, какое дело до меня лично?

Он вроде бы наметил улыбку краешками губ, мне показалось, что такое движение лицевых мышц для него очень несвойственно.

— Никакого, — ответил он незамедлительно.

Я хотел было сказать, чтобы убирался, если всё понимает, но он тут же договорил:

— … как для человека.

Я поморщился.

— А вы кто? Нечеловек?

Он чуть наклонил голову.

— Все мы только заготовки для человеков. Редко из кого обществу и морали удается вытесать человека, остальные так и остаются недочеловеками и уходят во тьму.

Голос его звучал очень серьёзно, словно бы преподаватель философии начал разговор с другим преподавателем такой же дисциплины, я сразу же посерьёзнел, подобрался, посмотрел на него другими глазами.

— И что?

— Вам трудно, — констатировал он, — а будет ещё труднее. Но если вас окружение не сломит, подниметесь по социальной лестнице выше и выше, в то время как лучшие из ваших соучеников вряд ли поднимутся даже до статского советника.

Голос его звучал ровно, однако душа моя встрепенулась, впервые услышал такое словосочетание, как «социальная лестница», а он произносит так, словно в его окружении это уже устоявшиеся слова.

— На подъем по социальной лестнице, — сказал я, выделив эти слова, чтобы он понял, прекрасно понимаю значение, — влияют не только воздержание от пьянок и посещение борделей.

Он чуть наклонил голову, продолжая всматриваться в меня очень внимательными глазами.

— С учебой управляетесь прекрасно, — обронил он. — Как и с воинскими дисциплинами. Да-да, мне сие известно. Недостает так необходимых провинциалу связей, но это придет со временем.