Чтение онлайн

Правда, и во времена, когда жил Коломбо, широкие слои населения отнюдь не приветствовали его открытие. В XVI веке инквизиторы преследовали иноверцев, была развязана «охота на ведьм», которую проводили с фанатизмом, исступлением, и, как утверждали авторы известного трактата «Malleus Maleficarum» («Молот ведьм»), одним из главных характерных признаков, по которому можно было определить ведьму, клеймом позора на ее теле, был так называемый «сосок ведьмы». И вот на тебе: тот самый «сосок», от которого дьявол питал свою кровавую похоть, был обнаружен в тайных, срамных, частях тела у женщины… Сегодня представляется весьма вероятным, что за «сосок ведьмы» инквизиторы часто принимали клитор. Томсон так описал казнь ведьмы в 1593 году:

Когда казнь совершилась… и трое осужденных были уже наконец мертвы, тюремщик, снимая с них одежды, на обнаженной женщине по имени Элис Сэмьюэл обнаружил небольшой выступ плоти, который торчал на пол-дюйма, будто грудной сосок; причем и сам тюремщик и его жена при виде его сразу же решили, что открывать это всеобщим взорам не следует, поелику он находился в столь потайном месте на теле, что лицезреть его не было бы пристойным. Однако, в конце концов, не желая скрывать столь странное обстоятельство, они все же выставили это на всеобщее обозрение, лишь прикрыв укромное место, прямо над которым этот вырост образовался.

Неужели тогда никто из увидевших этот орган, ни один человек в большой толпе, окружившей место казни, не понял, что столь поразившее тюремщика явление было просто-напросто самой обыденной частью анатомии любой женщины?!

«Хорошие» и «скверные» слова

Тайна, окружающая женский пол, отразилась и в языке, в котором катастрофически не хватает слов для описания соответствующих понятий. В этой книге я пытался не слишком часто пользоваться словом «шахна», за исключением тех случаев, когда действительно нельзя было подобрать подходящий синоним. Слово «вагина» уместно в разговоре между врачом и пациенткой, но нелепо в разговоре любовников, хотя его и используют в качестве синекдохи. Наружную часть женских половых органов медики называют «вульвой». Однако когда у женщин есть жалобы, например, на боли в этой области тела, врачи обычно не пользуются этим словом, хотя в английском языке, например, оно куда чаще встречается, чем, скажем, в нидерландском. Порой эту область называют «лабия» или «половые губы», однако происходит немало путаницы в связи с тем, что многие женщины сами не способны отличать большие половые губы, как таковые, от малых, а чаще всего называют все «там внизу» общим определением — «пах». Более того, немало женщин считают свои малые половые губы… большими половыми губами, поскольку они у них больше по размерам (впрочем, не больше, а длиннее). В связи с этим даже высказывалось предложение изменить их названия. Современные сексологи-реформаторы возражают и против использования слова pudenda [20] , поскольку, по их мнению, его изначальный смысл лишь способствует усилению существующего табу и приводит к тому, что женская сексуальность продолжает ассоциироваться с чем-то постыдным. Были и более лестные, «поэтические» обозначения, например pleasure lips — «губы счастья», «уста отрады», однако они не прижились, и мало кто сегодня сокрушается по этому поводу.

Обычно к эвфемизмам чаще всего прибегают родители, желающие научить своих дочерей основам личной гигиены. Но они тоже говорят «там внизу» или «сейчас помоем всё», хотя отсутствие конкретности вредно с точки зрения медицинского просвещения, поскольку детей не учат различать важные органы. Порой говорят «перед» или «зад» — тогда еще возникают хоть какие-то различия. Мало кто из родителей особо выделяет клитор, называя его этим настоящим именем, обычно этот орган вовсе выпадает из программы сексуального воспитания детей родителями, и в результате впоследствии их дочери на сексуальной арене жизни оказываются даже куда менее подготовленными, чем сыновья. Конечно, дети сами передают друг другу какие-то отрывочные сведения из этой области. Нидерландская писательница Лидия Роод [21] , например, писала о том, как однажды у себя дома (где очень тонкие стены) ей довелось услышать из детской комнаты, какими словами соседская девочка объясняла ее дочери, где именно нужно «пиликать», чтобы у той возникли приятные ощущения. «Я тогда еще подумала, — отметила писательница, — как здорово, что мне самой теперь не придется ей об этом рассказывать…». Однако в большинстве домов не столь совершенная акустика, поэтому далеко не у всех родителей есть подобная отговорка, чтобы не разговаривать со своими детьми на интимные темы.

Я на самом деле не знаю, сколько женщин пользуются какими-нибудь особенными словами, чтобы называть собственные половые органы, как при общении «сама с собой», так и в обществе любовника. Ведь если у вас зачесалась макушка, вы, видимо, скажете «голова чешется», но вот что обычно говорит или думает женщина, когда ей понадобится почесать, например, лобок? Когда преодолеваешь запреты, возникает известное напряжение, натянутость, и подобное напряжение может давать свой положительный эффект. Для мальчишек, например, писать ругательные слова на заборе или на стенке в уборной — это эротический акт. Поступок, конечно, незрелый, грубый, но, несомненно, эффективный. Ведь и взрослые мужчины иногда пользуются ругательствами в самые интимные моменты, чтобы усилить и направить свое половое возбуждение. А что в таких ситуациях делают женщины? Я при случае провел небольшой опрос, и, как оказалось, даже в интимных отношениях или разговаривая «сама с собой» довольно большая часть женщин пользуются эвфемизмами!

В романе «Любовник леди Чаттерлей» Д. Г. Лоуренса лесник Меллорс объяснял леди Чаттерлей смысл английского слова cunt, а также рассказывал, что оно обозначает для него, в рамках его миропонимания. Леди Чаттерлей благодаря общению с лесником нашла не только новые ощущения, но и слова, чтобы их выразить. Лоуренс своей книгой хотел показать всему миру, что физическая любовь прекрасна, но надо сказать, что после первого небольшого тиража в частном издательстве его книга была бесчисленное количество раз переиздана лишь пиратским способом — как в Америке, так и в Европе. Британские издатели настаивали на публикации цензурированного варианта, с изъятыми «нежелательными» словами (вроде того же cunt), из-за чего в 1930 году автор предпочел выпустить в Париже собственное — авторское — издание. Полный текст романа вышел в известном издательстве «Пенгуин» в Англии лишь в 1960 году [22] .

Вот соответствующий отрывок из этого романа:

Мужчина молча глядел на свою тяжелую неподвижную плоть. — Эй, парень, — сказал он, наконец, тихо. — Ты в своем праве. Можешь задирать голову, сколько хочешь. Ты сам по себе, я сам по себе, верно, Джон Томас? Вишь, выискался господин. Больно норовист, похлеще меня, и лишнего не лялякает. Ну что, Джон Томас? Хочешь ее? Хочешь свою леди Джейн? Опять ты меня задумал угробить. И еще улыбается! Ну, скажи ей: «Отворяйте ворота, к вам едет государь!» Ах, скромник, ах, негодник. Ласоньку он захотел. Ну, скажи леди Джейн: хочу твою ласоньку. Джон Томас и леди Джейн — чем не пара! [23]

Вот еще один пример:

— У тебя, вон, шахна твоя, ну до чего же сладка, разве нет? Лучше на целом свете не сыщешь. Как не захотеть такую… Как не пожелать…

— А что это — «шахна»? — спросила она.

— А то? Не знаешь разве? Ну, сластунья-то твоя! Вон, внизу-то — она! И все-все — в ней: и что мне достанется, как я в тебя войду, и что тебе достанется, пока я в тебе. Ну, манда-то, вся-сама…

— «Вся-сама», — поддразнила она его. — А то — «шахна», «сластунья»… «Манда» ведь такое же слово, что «отодрать»…

— Что ты, что ты! Отодрать — это так, просто само действие. Как у зверей. А шахна… то есть манда — это куда как больше! Это — ты вся, неужели не ясно? Ты же — не только зверь, так? Хоть и сама порой готова отодрать… Манда — это же вся твоя краса, милая ты моя! [24]

Тот факт, что самые колоритные слова надолго остались под запретом — видимо, связан с их использованием в бранных целях. И женские половые органы упоминались с этой целью не меньше, чем мужские. На мой взгляд, ругательные слова, имеющие отношение к женским органам, иногда даже грубее, чем мужские [25] . По-английски выражение «Don’t be such a prick» («Да не будь ты таким уродом!», prick — мужской член) звучит куда менее грубо и резко, чем «What a cunt you аге» («Ну и шахна же ты!»). В тех странах, где традиционно практикуют удаление клитора, самые страшные проклятья включают слово, обозначающее клитор… А египетские мусульмане-фундаменталисты называют белых туристов ругательным выражением «мать клитора» (правда, худшее оскорбление, какое существует в тех краях, — это назвать мужчину так: «сын необрезанной матери»…).

А вот Япония, наоборот, представляет собой исключение из правил. Там родители рано просвещают своих дочерей, рассказывая им, что у них есть «одаиджи-но-токоро», то есть «августейшее важное место». И мальчикам говорят, что у них имеется «одаиджи-но-моно», или «августейшая важная вещь». Для мальчиков в Японии используют еще стародавний синоним того же места: «очинчин» (что-то вроде «почтенный пись-пись»). В 1980-е годы японские феминистки, протестуя против неравноправия (поскольку для девочек аналогичного понятия не было), выступали за введение слова «вареме-чан» («драгоценная щелочка»). Правда, как и многие другие эмансипационные нововведения в различных языках, это слово так и не закрепилось в японском словоупотреблении.

Разумеется, для женских половых органов существует множество синонимов, причем некоторые из них имеют сугубо индивидуальный характер. Мои пациенты порой рассказывают мне, какими словами они в постели называют интимные органы друг у друга, и нередко это просто имена (помнится, одна пара просто называла их… «Джозеф» и «Джозефина»). В переложении «Тысячи и одной ночи» Пауля Роденко [26] поэтесса так бросает вызов своему возлюбленному: «С чувством такта и стилистическим изяществом опиши же то, что в силу своей беззащитной открытости возбуждает в тебе рыцарское желание заполнить его бурным потоком своих стихов». Возлюбленный ее, однако, приносит к ее ногам до того банальные образы (например, «сад наслаждений», «врата счастья», «тайная обитель»), что наша поэтесса способна отозваться о них лишь с презрением. Ей самой куда больше по сердцу такие сравнения, как «колыбель для младенца», «беспёрая птица», «кошка без усов», «кролик без ушек», «заколдованная туфелька», «клетка без прутьев и «бессловесный язык»…