Чтение онлайн

Я спросила доктора Фиш, есть ли что-то, что она хотела бы, чтобы женщины прочитали об этой проблеме, дабы лучше понимать происходящее с ними.

«Женщины так мало знают о собственных телах, потому что этих знаний, насколько я понимаю, просто нет, — сказала она. — Наука этим не занимается. Если бы люди лучше понимали биологию женщин, в этой области было бы меньше безграмотности». — «Вы утверждаете, что современная наука не обладает исчерпывающими знаниями о женской вульве, вагине и тазе и поэтому женщины не понимают, что с ними происходит»? — «Да», — сказала Фиш. — «То есть, если говорить о вагине и, соответственно, о женщинах, наука находится на Средневековом уровне»? — «Да. Когда речь заходит о медицинской помощи и знаниях в этой области, выясняется, что мы живем в Средневековье». — «Я даже не знала, что у меня есть пудендальный нерв», — заметила я. «О, Боже! Когда я говорю “пудендальный нерв”, никто не понимает, о чем я. Люди, занимающиеся медициной, не представляют, что это такое! Когда женщины в первый раз приходят к доктору Коди, выясняется, что никто из них никогда не слышал о пудендальном нерве, они не знают, что есть мышцы тазового дна, которые связаны с вагиной и могут повлиять на их сексуальную жизнь… Некоторые плохо представляют где у них находятся половые губы и клитор. Деб всегда дает им зеркало». — «Что происходит, когда женщины излечиваются и их вагины начинают работать нормально?» — спросила я. «Для восстановления нужно время, — ответила доктор Фиш. — Есть женщины, которые навсегда остаются зажатыми. Некоторые из пациенток даже после излечения говорят, что их сексуальность “словно отсекли”. Они боятся и делают все с излишней осторожностью». — «Получается, что боли в вагине даже после излечения оставляют у женщины душевные шрамы: тревогу, излишнюю настороженность, чувство “отсеченного” собственного “Я”? И от них сложно избавиться, даже если устранить проблемы с вагиной?» — спросила я.

И снова подумала обо всех тех женщинах из Сьерра-Леоне, которые блуждали словно призраки в поселке призраков.

Я вспомнила всех тех женщин, которых встретила в Западной Европе и Северной Америке, — они были изнасилованы и шли по жизни опустошенными, как будто «свет», по определению Джимми Бриггса, «потух в их глазах».

Я спросила доктора Фиш, говорили ли ее пациентки о том, что утратили чувство радости, энтузиазм, что их творческие порывы иссякли?

«О да! — подтвердила она, и в ее голосе прозвучала убежденность. — Все, абсолютно все притупляется, все чувства — к друзьям, партнерам, членам семьи, работе. Их восприятие меняется из-за того, как они относятся к себе. Они начинают чувствовать себя ущербными и проецируют это на все остальное. То, о чем они говорят, это действительно отчаяние — уныние и безнадежность». — «Кто-нибудь говорил о потере вдохновения после вагинальной травмы? Вы сами испытывали это?» — спросила я. «Когда я в очень плохой форме… Да, тогда трудно делать все, — сказала она печально. — Я не чувствую вдохновения даже для общения с детьми, с друзьями». — «Чувствуют ли люди, что надежда и вдохновение возвращаются к ним по мере улучшения?» — продолжала я гнуть свою линию. «Да… чувствуют, — задумчиво ответила она. — Как и любая потеря, травма продолжает беспокоить вас даже после того, как вам становится лучше. Но надежда, уверенность, вдохновение — да, они возвращаются. Когда женщины начинают лечиться, однажды они снова обретают возможность воспринимать окружающий мир нормально».

Она замолчала, размышляя. «Надежда, вдохновение, уверенность в себе… — Нэнси говорила будто сама с собой. — Все это очень важно. Они начинают снова чувствовать себя цельным человеком, а не сломанной вещью. Становятся ли они более радостными и полными надежды? Да, определенно. Они снова могут заниматься любовью. Их уверенность в себе возвращается. А как только они восстанавливают свое чувство целостности, их ощущения снова обостряются. То, что раньше, когда они страдали, казалось незначительным, может опять стать важным — чувство привязанности к семье и друзьям». — «И это чувство связи с семьей и друзьями утрачивается или уменьшается, когда они испытывают вагинальные страдания?» — переспросила я. «Да, это так».

«Хотелось бы узнать, подтверждаются ли ваши заключения, сделанные на интуитивном уровне, какими-нибудь научными исследованиями?» — «Основываясь на своем профессиональном опыте, я думаю, что все, о чем вы говорите, имеет очень, очень веские обоснования, — сказала она. — Один из методов лечения хронической боли — назначение селективных ингибиторов обратного захвата серотонина. Конечно, выработка норадреналина и серотонина нарушается из-за боли. А их нехватка неизбежно отражается на вашем настроении. И с точки зрения психологии, и с точки зрения химии определенно так и есть: в результате травмы вагины или области вульвы наступают химические изменения, и такие же нарушения происходят в женском мозге. Все связано: вы можете испытывать боль там, потом периферийные нервные боли, и это способно привести к нарушениям во всей центральной нервной системе. Существует целая система, соединяющая ум и тело, — это словно порочный круг». — «То есть мозг связан с вагиной», — повторила я, радуясь тому, что доктор Фиш на основе своих более глубоких знаний подтвердила возможную связь, которую я исследовала. «Это, безусловно, так», — сказала она.

«Тогда, если позволите, давайте обсудим еще одну тему, — предложила я. — Есть страны, в которых все женщины систематически страдают от вульвовагинальных болей, поскольку их половые органы подвергаются клитородектомии и инфи-буляции. Можете ли вы утверждать на основании вашего клинического опыта, что большинство этих женщин постоянно находятся в состоянии подавленности, ангедонии или даже депрессии»?

«Едва ли может быть иначе. Ведь их тазовый нерв серьезно поврежден, и, кроме того, они должны были получить психологическую травму. Думаю, что они страдают от отчаяния и безнадежности». — «Это обоснованная гипотеза?» — спросила я. «О да, вполне обоснованная» [15]. — «Но если связь между мозгом и вагиной действительно существует, — задумчиво произнесла я, — это, кажется, объясняет многие странные вещи, которые творились в истории человечества».

Тазовый внутренностный нерв во влагалище — синоним, который я использую как замену термина «пудендальный нерв», — очень отличается от тазового нерва мужчины, расположенного в. прямой кишке и половом члене, из-за своей исключительной уязвимости. Он может быть поврежден во время родов, эпизиотомии и во многих других случаях. Нервная система в этой области у женщин столь чувствительна к физическому воздействию, защищена столь тонкими тканями, что, если женщина просто сидит в неправильной позе долгое время, оказывая давление на тазовый нерв, это может повредить его. Более того, доктор Коди открыла, что многие женщины страдают от повреждений тазового нерва, полученных во время растяжки на йоге или в танцевальном классе.

Из-за различий в строении мужского и женского таза нервы, находящиеся в этой области, у женщин повредить гораздо легче, в том числе и намеренно. Вам бы пришлось буквально проткнуть мужчине промежность, чтобы нанести его тазовому нерву такую же травму, какую женщина может получить во время секса или в результате изнасилования.

Мужчина, получивший повреждения тазового нерва, будет страдать от нарушений в выработке гормонов-опиатов в мозге. И он может получить такие повреждения, в частности, в тюрьме, где распространены и де-факто признаны властями жестокие изнасилования мужчин и где от заключенных хотят добиться пассивности. Но благодаря иному анатомическому строению такие травмы у мужчин встречаются гораздо реже.

Но если мы знаем о том, как повреждение тазового нерва влияет на женский мозг, должно ли это полностью изменить наше представление об изнасиловании? Конечно, должно. Ведь в ходе военных конфликтов снова и снова страдают женщины, которым в вагину засовывают тупые предметы, бутылки, штыки. Из-за групповых изнасилований они получают разрывы вагины, а там, где у мужчин располагалась бы предстательная железа, между влагалищем и анусом, находятся два из трех окончаний женского тазового нерва. Кроме того, в некоторых культурах до сих пор практикуется клитородэктомия — отсечение и травмирование окончаний женских тазовых нервов.

Долгое время это воспринималось только как преступление. Но на самом деле это инструмент воздействия.

Майк Лусада — бывший инвестиционный банкир и, наверное, самый приятный в мире представитель этой профессии. Теперь он — целитель. Его миссия — решать женские сексуальные проблемы. Он обладает обширными познаниями и в медицине, и в тантрической практике и проводит свои занятия в Лондоне, где помогает сотням женщин вернуть или обрести сексуальность, сочетая тантрические техники и прикосновения с доставляющим оргазм массажем йони (йони обозначает на хинди вагину и переводится как «священное место»). Лусада — один из тех специалистов, которых становится все больше и которые считают, что вагина является проводником мыслей и эмоций женщины. Ему удалось решить проблемы столь многих людей, что он начал давать рекомендации в ходе британских и международных медицинских дискуссий на тему, как лечить снижение либидо и сексуальную дисфункцию у женщин. Доктор Барри Комисарук, который занимается в Университете Рутгерса исследованиями женского оргазма, решил изучать практики Лусады с помощью аппаратов МРТ.

Итак, этого человека можно считать опытным консультантом по всем вопросам, связанным с йони. Поэтому, выйдя из маленькой библиотеки средневекового английского колледжа, я связалась с Майком Лусадой по скайпу.

Я уже встречалась с ним год назад, когда брала у него интервью для одной лондонской газеты о его занятиях массажем йони, и теперь хотела узнать, что он думает о теориях доктора Ричмонда, а также о влиянии изнасилования на женский организм, о котором все чаще упоминают в новейших научных докладах. Показывает ли его опыт, что сексуальная травма оставляет отпечаток на вагине в физическом смысле? Ведь он занимался проблемами многих женщин, переживших сексуальные травмы. Что он скажет?

Я сидела на низком выступе древней стены, сохранившейся в центре колледжа. Было начало июня: розы наполняли воздух своим ароматом, роняя лепестки на дорожку, ведущую к каменному зданию библиотеки. Ягоды еще не созревшей вишни свисали с ветвей раскидистого дерева. Это были не темно-малиновые американские вишни, к которым я привыкла, а шекспировские розовые английские вишни — расхожая метафора поэтов елизаветинских времен, применявших ее для описания щечек и губ прелестных женщин.

Уже второй раз за день я общалась с гуру по вопросам, связанным с вагинами, а ведь еще даже не наступило время ланча.