Чтение онлайн

– Помилуй бог! Разве все так плохо? Да британцы сейчас сами лезут в ловушку! Командор, вы должны этим людям все объяснить. Ведь вас они должны послушать!

– Сейчас объясню, – мрачным тоном пообещал Назгулеску, – так объясню, что надолго запомнят.

Прихватив с собой первых же попавшихся ему людей, а это были выпускники «фабрики офицеров», только что прибывшие в его распоряжение, командор вместе с ними заявился в штаб Першинга.

– Генерал, знакомьтесь: этот джентльмен – мистер Джордж Смит, является уполномоченным корпусного комитета по правам американских граждан. А вот эта леди – миссис Рэчел Рабинович, является представительницей Комитета солдатских матерей. А во те парни, которые приехали со мной, – командор кивнул в сторону свежеиспеченных третьих лейтенантов, – являются полноправными американскими гражданами. И эти граждане имеют полное право сейчас устроить над вами и вашим штабом товарищеский суд. Мне кажется, что приказы об отмене наступления, они сочтут явно преступными. А может быть и предательскими. Как офицеры и джентльмены, они имеют все основания так считать. Мистер Смит и миссис Рабинович, склонны доверять их компетентности в военном деле и готовы засвидетельствовать, что ни один закон нашей страны, юные джентльмены не нарушили.

– Командор, что за комедию вы ломаете?

– Я хочу, чтобы вы отменили приказы об отмене наступления.

– Назгулеску, вы прекрасно знаете, что это не моя придумка. Я выполняю приказы…

– Чьи приказы? Покажите мне их! Кто отдал вам приказ?

– Я вынужден выполнять волю законных представителей нашего народа, – начал объяснять «паршивому иммигранту» Першинг.

Но не прост был наш революционер, ох как непрост! На кривой козе его точно было не объехать.

– Мистер Смит, вы кажется изучали право в Гарварде? А вы миссис Рабинович, если не ошибаюсь, дочь юриста? Зачитайте генералу список тех людей, которые имеют право отдавать ему приказы! Так, значит президент, военный министр, командующий армией… Сенаторы в этом списке не значатся? Так какого черта…

Тут не выдержала миссис Рэчел и перебив командора, с искренним возмущением заявила, что приличным людям не годится сквернословить в присутствии леди.

– Прошу прощения миссис, погорячился. Но с тем, что выполнение пожеланий людей, не имеющих никакого отношение к военной службы, является изменой Америке, вы согласны?

– Более чем! Это даже более возмутительно, чем ваше сквернословие. Генерал, как вы могли так низко пасть? Мистер Смит, а вы почему молчите? Неужели вы на стороне мистера Першинга?

А чуть в стороне, толпа свежеиспеченных третьих лейтенантов, уже держала наизготовку новенькие револьверы, демонстрируя желание покарать изменников.

Першинг и его штаб пребывали в ступоре. Такого толкования своим поступкам они не ожидали. Понимая, что спорить с такой компанией сумасшедших бесполезно, генерал предложил связаться с Вашингтоном и запросить подтверждение приказа об отмене наступления.

– Это лишнее генерал! Если бы такой приказ существовал на самом деле, то его получил бы и я, и мистер Васильшман. Но никто из нас его не получал, значит продолжаем выполнять поставленную ранее задачу. Я понятно объяснил? И запомните генерал: парламент армией не командует. Даже в Америке! А трибунал читает пункты устава, а не статьи конституции.

Уладив дела с Першингом, командор собрался в расположение своей флотилии, забрав с собой молодых офицеров.

– Сэр! – обратился к нему один из третьих лейтенантов.

– Что парень?

– Пока вы разбирались с генералом, мы с ребятами послали человека в ближайшую лавку, чтобы купить достаточно мыла и веревки.

– Что дальше?

– Ну, мы все это купили, но ведь теперь это без надобности.

– Почему без надобности? Сдашь нашему интенданту под расписку и получишь по ней у казначея компенсацию затрат. Кстати, как зовут тебя сынок?

– Третий лейтенант Джекоб Диверс! Сэр!

– Благодарю за проявленное усердие Диверс! Это ведь твоя инициатива?

– Да сэр!

Теперь ничего не мешало американцам провести давно запланированное наступление. И оно началось! Первым начал генерал Першинг, проведя трехсуточную артиллерийскую подготовку. Она была дополнена ночными бомбардировками британских тылов пилотами Васильшмана. Не были забыты и канонерки, которые были у американцев на озере Эри. Именно они обработали артиллерийским огнем фланги британских позиций. Правда, им мешали это делать британские канонерки. Приходилось вести бои и с ними. Но в общем то, американские моряки отбили все нападения своих канадских противников.

На третий день, Першинг атаковал англо-канадские части. Противник, которому ранее не приходилось отражать атаки тяжелой бронетехники, сперва дрогнул. И это еще скромно сказано. В самом начале войны, американцы успели захватить плацдарм у городка Текамсе, который теперь и являлся исходным пунктом для наступления. Главный удар Першинг наносил по позициям, которые занимали бенгальские стрелки. И Индусы не выдержали этого удара. С американской пехотой они бы еще пободались, но с танками, о которых они до этого ничего не знали, бороться индусы не умели. В результате, растерянность сменилась паникой, а паника переросла в бегство. Остановить это бегство британскому командованию удалось лишь у Лимингтона. При этом, американцы, боевая техника которых постоянно выходила из строя в результате поломок, сумели догнать беглецов лишь на третьи сутки с начала наступления. Правда, на этом американские успехи закончились. Хоть у британцев в этом месте и были проблемы с резервами, но удержаться на новом рубеже обороны у них получилось.

Менее удачно развивалось наступление со стороны Ниагара-Фолс на Гамильтон. Здесь у американцев тоже имелся занятый в начале войны участок канадской территории за рекой Ниагара. Но тут у британцев держали оборону новозеландские части, которые и приняли на себя удар Первой Олимпийской механизированной бригады. Так же, как и индусы, новозеландцы были подвержены танкобоязни. Но она длилась недолго и дальше, чем на десяток километров, танкисты Першинга продвинуться не смогли. Но пытались, в результате чего, получилась знатная мясорубка, обескровившая силы и наступающих, и обороняющихся. Именно в этот момент флотилия Назгулеску и нанесла свой удар.

Из «Путевых записок русского легионера»:

«Путешествие наше через Атлантику прошло благополучно. Штормов не было, со стороны людей препятствий тоже не встретили. Пару раз встречали крейсера, британские и французские, по словам офицеров, но те проходили стороной, видимо разглядев флаг на «Кирилле». Похоже, воюющие стороны не хотят портить отношения с Россией.

Наконец, через три недели после отплытия из Санта-Крус, мы увидели берега САСШ. Вскоре пароход уже входил в пролив между островом Лонг-Айленд и Американским материком, и вот перед нами открылась панорама Нью-Йорка. В первую очередь, конечно, наше внимание обратила на себя Статуя Свободы. Глядя на этот величественный монумент, как бы приветствующий нас, подплывающих к свободным берегам, я не смог удержать развернувшиеся на глаза слезы, как и большинство моих товарищей по изгнанию. Понять нас сможет только тот, кто всю жизнь прожил под гнетом деспотизма и только что вырвался из застенков тирании.

Правда, североамериканские таможенные чиновники оказались бездушными, как и их коллеги по всему миру, и отправили нас на две недели в карантин, на небольшой остров вблизи Нью-Йорка. Жили мы там без роскошества, но получали каждый день местную прессу, которую нам пересылало благотворительное общество помощи политическим эмигрантам из России. Знатоков английского среди нас было очень мало, в русском образованном обществе больше в ходу французский и немецкий. К счастью, я неплохо знаю язык Шекспира и Байрона, благодаря летним поездкам в детстве и в школьные годы на отдых в Одессу, к дяде Якову который служил в конторе богатого хлеботорговца, часто вел переговоры с британскими коммерсантами, и знал язык в совершенстве, да и вообще пристрастился ко всему английскому, даже жену нашел в Кардиффе. Так что дома у них говорили в основном по-английски, читали английские книги и прессу, и к этому языку я привык с малолетства. Конечно, британский английский и английский в САСШ различаются, примерно как наш родной суржик в Одесской губернии и говор жителей губернии Петербургской. Встречаются непонятные слова и выражения местного наречия, но исходя из контекста, человеку образованному все же можно догадаться о чем речь. В любом случае, более знающих язык людей среди нас не было, так что мои услуги по чтению газет моим товарищам, оказались весьма востребованы.