Чтение онлайн

— Верно. Но проявляться оно может в разной степени.

— Именно! — торжественно заявила Илона. — Раз господин Диггингтон страдал этим недугом, значит, у его родной сестры тоже может быть нервическая атрофия, пусть и в меньшей степени. Теперь мы переходим к росту, господин коронер. В отличие от мужчины женщина легко может стать более высокой, если наденет туфли на очень больших каблуках. И поверьте, а если не верите, спросите любую из присутствующих дам, что женщинам со здоровыми ногами ходьба на каблуках дается легко, но стоит ногам заболеть… — она не удержалась от взгляда на госпожу Нинель. — Этим и объясняется неуверенная походка мага!

— А при чем тут Диггингтон?

— Ну как же, господин коронер! Истории о магах и мошенниках, которые рассказывал господин Диггингтон! Я утверждаю, что это не просто истории. Наверняка господин Диггингтон узнал об афере, заподозрил свою сестру, рассказал ей, что ему все известно, и пригрозил разоблачением! В ресторации госпожа Нинель говорила, что ей удалось раздобыть крупную сумму денег — это был доход от аферы! Теперь же, после смерти брата, его состояние перешло к ней самой, и она больше не зависит от его воли!

В зале снова нарастало волнение. Горожане возбужденно переговаривались — звучит, мол, как сущий горячечный бред, но все-таки надо разобраться! Похоже, дело не такое уж однозначное!

Майор Томпсон подозвал двух стражей, и те направились к бледной, словно полотно, госпоже Нинель Диггингтон. Сам он пробился к Илоне, и теперь смотрел на нее с непередаваемым выражением лица:

— Госпожа Кларк, ну вот как так-то… — только и смог сказать он.

Илона растерянно поглядела на майора, не нашлась, что ответить, но тут коронер трижды стукнул колотушкой. Комиссия закончила совещание.

— Убийство, совершенное неизвестным лицом или лицами! — провозгласил господин Даунхилл и с нескрываемым облегчением опустился в свое кресло.

— Вот это да! — выдохнул молодой Боскет, глядя на Илону в полном, полнейшем восторге.

Томпсон ходил взад-вперед по кабинету, как заведенный, а Илона изображала раскаяние. По правде сказать, она и в самом деле чувствовала себя виноватой. Конечно же, ей стоило придержать свои догадки и выложить их дознавателю наедине. Но что, если бы на дознании Айси предъявили обвинение в убийстве? Ведь все к тому шло! Ее посадили бы в фургон, закрытый железной решеткой, провезли по улицам города и отправили бы в Лимарик. Кто знает, стал бы хоть кто-то слушать ее измышления про аферы с артефактами и тайные встречи госпожи Нинель Диггингтон?

Бедный Томпсон! Он даже накричать на нее не мог, хотя было видно, как ему хотелось отвести душу. К его чести, он немедленно развил бурную деятельность.

Вызвав лейтенанта Дадкинса, главный дознаватель велел Илоне рассказать про аферу как можно подробнее. Дадкинс слушал Илону, разрываясь между противоречивыми чувствами. Расплывшись в счастливой улыбке, будто он не дознаватель, которому принесли сведения, а ребенок, получивший вожделенную свистульку на ярмарке, он опасливо поглядывал на майора. Тот стоял, заложив руки за спину, и сверлил Дадкинса укоризненным взглядом.

— Я два месяца бьюсь, как проклятый, над этим загадочным делом! Внезапные разорения одних молодых людей, страннейшие поступки других, дурацкие кражи нижних юбок, кристаллов и перьев… Я подозревал какой-то тайный притон, а оказалась такая… такая ерунда! — вскричал Дадкинкс, когда Илона закончила. — Благодарю вас, госпожа Кларк, вы оказали неоценимое содействие дознанию, неоценимое! Но как, как, скажите, как можно работать, когда потерпевшие молчат, словно набрав в рот квакиса?! — с несвойственной офицерам горячностью возопил он, обернувшись к Топмсону.

— Лучше работать надо, лучше, Дадкинс. Учитесь располагать к себе людей. Свободны.

Счастливый Дадкинс умчался с полученными сведениями, и больше никто Илону не хвалил. Соображения в адрес госпожи Нинель майор выслушал, но, судя по скептической мине, убедительными их не счел.

— Где она раздобыла крупную сумму денег, я выясню, и господина Золь-Золейна мы проверим. Надеюсь, вы хотя бы верно запомнили этот разговор в кафе и ничего не присочинили. А насчет того, что она участвовала в афере в качестве мага, в этом я очень сомневаюсь.

— Но каблуки! И магия!

— Немного магии у нее есть, это верно. И туфли на каблуках, не сомневаюсь, найдутся. Но, госпожа Кларк, скажу вам честно… Весь мой опыт — и как стража, и как жителя Шинтона — кричит против подобных измышлений. Какая из нее мошенница? Госпожа Диггингтон — обычная тихая женщина средних лет…

— Но господин Диггингтон говорил об афере с кем-то в доме! Помните, что сказала служанка?

— Верно, говорил. С вашей подругой госпожой Лангин, например.

Илона похолодела. Это ей в голову не пришло. В самом деле, господин Диггингтон мог каким-то образом прознать об афере, обвинить Айси, а не свою сестру, и у Айси появился мотив весомее, чем пятьсот золотых.

Томпсон, очевидно, думал о том же, но милосердно не стал говорить вслух. Он продолжил обсуждать госпожу Нинель:

— И что это вам взбрело в голову прямо на дознании обвинить бедную старую деву в любовной связи? Она, конечно, нездешняя, и теперь, верно, уедет отсюда, но слухи поедут вместе с ней. Наша Гвардия Нравственности порой представляется мне могучей организацией, вроде тех, что описывают в романах, чьи щупальца тянутся через страны и континенты. Вы что, решили вступить в их ряды?

Илона с негодованием отмела подобное предположение, но Томпсон ехидно продолжил:

— А я слышал, вас приглашали на чаепитие. Надеюсь, хоть там вы не излагали выдающихся идей о госпоже Диггингтон?

— Что?! Вовсе нет! Мне не о чем с ними говорить! Не о чем! — от возмущения Илона почти вскочила, но обняв рукой живот, вновь опустилась на стул. — Господин Томпсон, вы не представляете, в каких чудовищ превращаются эти дамы за закрытыми дверьми. Поверьте, мне нестерпимо хотелось облить их горячим чаем, когда эта свора трепала имя Айси! Еще немного, если бы они не принялись обсуждать господина Комасата, я бы так и сделала, клянусь!

— Комасата? — непонимающе приподнял бровь Томпсон.

— О… Комасатари? Ах, нет, Комасатри. Комасатом его назвала госпожа Боскет. Наша Гвардия Нравственности вычитала в «Вестнике благопристойной души» про выставку господина Комасатри с некими возмутительными картинами. — Илона фыркнула и не смогла удержаться от ехидного замечания. — Госпожа Боскет так красочно описывала… Восемь нагих танцовщиц вокруг розового элефанта! Одна из них с мандолиной, в которой госпожу Боскет тоже что-то не устроило! Будь я в столице, непременно посетила бы эту выставку, хотя бы из любопытства… О, простите, мне не следовало этого говорить.