Чтение онлайн

— Красиво…

Я увидел своё отражение в стеклянной дверце шкафа и вернул себе нормальное выражение лица. Хорошо, что никто не видит, не поняли бы.

— Ну хорошо, я сегодня без задержек, часам к семи буду дома, — прокашлявшись, добавил я.

Всё это звучало как-то странно, к чему я отчитываюсь? Как будто жене звоню. Настя, наверное, тоже не поняла. Я свернул разговор и дал себе мысленный подзатыльник. Давай, Ром, чего раскис-то? В семью поиграть захотелось? Бред какой-то.

И всё равно, возвращаясь, заехал за цветами. Не знаю, что там Настя любит, попросил посимпатичнее букет собрать. А то берлога у меня слишком мужская. Только поэтому.

Настя

Я всё ещё улыбалась после разговора с Ромой. Он сам позвонил, поинтересовался, как у нас дела, и даже отчитался, как муж. Забавно.

— Дашуль, ну что, выбрали, значит?

Она заворожённо водила пальчиком по экрану планшета, рассматривая тот самый «принцессин балдахин».

— У меня такая будет?

— Теперь да, — я погладила её по голове.

Даша улыбнулась, и в новом домашнем костюме она была такая зайка, что захотелось её пощекотать.

Я заметила, что она слегка оттаяла и время от времени пыталась уткнуться мне в бок, как будто искала тепла. В такие моменты сердце кровью обливалось, и я обнимала её и целовала в макушку.

Как же много теряет Диана, но ей не объяснишь. У неё свои голоса в голове, что уж они там ей нашёптывают, какие гадости. Даже думать не хочу. Хватило её пьяных голосовых и бредовых сообщений в мессенджере. Я ей так и не ответила.

Позже мы вышли на прогулку в парке, и раскачивая Дашу на качелях, я спросила:

— Даш, а как тебе дядя Рома?

Она моргнула непонимающе.

— Ну, он хороший?

Она пожала плечами.

— Он добрый.

Она пока с трудом выговаривала букву «р», но старалась.

— Да, это точно, — задумчиво пробормотала я. — Добрый. А ты хотела бы с ним жить? Постоянно?

Она помолчала, а потом в глазах мелькнула грусть.

— Ты уедешь?

Я остановила качели и поторопилась её успокоить, взяв за руку.

— Я не про то, Даш, я только про дядю Рому спрашиваю. Я никуда не денусь, обещаю.

— Мы будем жить вместе? — она задрала ко мне голову, глядя с надеждой.

— Если ты захочешь, — осторожно ответила я.

Она закивала, и я от её улыбки едва не растеклась лужицей.

Мы шли по парку, пиная листья, Даша отбежала в сторону, нашла целую кучу и топталась по ним, радуясь шелесту, который они издавали.

Рядом пробежал мальчишка в ярких резиновых сапогах, не обращая внимания на лужи, и я увидела, как у неё загорелись глаза.

Я представила, что будет с её новенькими кроссовками, и думала остановить, но она даже не попыталась «нарушить правила».

— Даш, а ты по лужам побегать не хочешь? — усмехнулась я, вспомнив, как сама обожала это в детстве.

Она помотала головой, с грустью взглянув на кроссовки. Я вообще заметила, что она старалась не доставлять хлопот.

Когда мы вчера вернулись из магазина, она дважды вытерла обувь на коврике. Что-то дёрнуло меня сказать:

— Пойдём купим тебе сапожки.

В кармане у меня была карточка Ромы, ещё утром я пообещала себе, что воспользуюсь ей только в крайнем случае, но он меня поймёт, я уверена.

Я повела Дашу в ближайший торговый центр, где и купила ей, совершенно обалдевшей от этого нескончаемого потока подарков, ещё и яркие резиновые сапоги.

Её лицо надо было видеть. Её кукла так не обрадовала, как эти жёлтые красавчики. Прямо в них она выбежала на улицу и застыла перед лужей.

— Ну? — подбодрила я её.

Первый раз переступить через запрет ей было нелегко. Наблюдать за тем, как она делает первый шаг, было и забавно, и грустно.

А потом она распробовала и так развеселилась, что я не выдержала и сделала пару кадров. Отправила Роме, надеясь, что не отвлекаю его от какого-нибудь страшно важного совещания.

Как ни странно, ответ пришёл через минуту.

«Завидую», — написал он.

Я моргнула, прочитав единственное слово несколько раз, и набрала в ответ:

«Тоже хочешь?»

«Ага. А такие бывают 46 размера?»

Я рассмеялась, представив его в жёлтых резиновых сапогах, и, повинуясь идиотскому порыву, взяла и заказала точно такие же его размера. Потом пожалела и решила сделать отказ, но тут меня отвлекла Даша.

Запнувшись, она упала на асфальт, я бросилась к ней, собираясь сразу успокоить, ожидая плача, и криков. Но она сидела на земле, выставив вверх содранную ладошку, слёзы катились из огромных глаз, губы дрожали, но она не издавала ни звука.

И хуже всего была не ссадина, а то, что она не позволяла себе кричать, даже когда больно.

— Маленькая моя…

Я подняла Дашу, отвела на лавочку и вытерла кровь платком, смоченным водой из бутылки.

— Сейчас всё исправим, не бойся.

Она всхлипывала, ей явно было больно, но она по-прежнему не позволяла себе расплакаться в голос, как это делают обычные дети.

— Знаешь, когда мне больно, я кричу. Иногда даже очень громко. Это нормально.

Она замотала головой, прижимая ладошку к груди.

— Бабушка запрещала, да?

Даша насупилась и вздохнула так тяжко, будто и не ребёнок вовсе. Я не выдержала, обняла её, сама еле сдерживая слёзы от жалости. Диана, наверное, тоже постаралась в неё эти страхи вбить.

— Ладно, пойдём домой.

Она только сейчас заметила, что испачкала новую куртку и джинсы, и едва не расплакалась с новой силой.

— Не волнуйся, мы сейчас всё постираем, и следа не останется. У дяди Ромы классная стиральная машинка.

Всю дорогу я заговаривала ей зубы, а дома как следует обработала рану, закинула вещи в стирку и набрала Даше ванну.

В одном из пакетов, которые привезли с доставкой, я обнаружила набор игрушек для купания, и Дашуля наконец отвлеклась на веселье.

Там были и заводные утята, и кит, который делает фонтанчики, и лягушка — генератор пены. Эта штука вообще Дашку покорила. Мы прикрепили её к плитке, залили туда жидкое мыло, и реакцию ребёнка надо было видеть.

Когда изо рта у жабы полились пузыри, она округлила глаза, а потом рассмеялась так весело, что у меня от сердца отлегло. Ладно, значит, падение пережили.