Чтение онлайн

— Кто тут плачет, а сам прячется! — сердито крикнул сапожник, оглядевшись по сторонам.

— Я не прячусь. Разве ты меня не видишь? — долетел из куста шиповника звонкий голосок.

Только тут сапожник увидел среди веток шиповника, усыпанных цветами, крохотную — с палец — девочку.

— Почему ты плачешь, красавица? — спросил он девочку и погладил ее по длинным, до пят, золотистым волосам. — Ты что, заблудилась в лесу?

— Нет, не заблудилась. — отвечала девочка. — Я лесная фея. А плачу я оттого, что все мои сестры отправились на бал в замок Змея-Горыныча. Они будут танцевать с его сыновьями, а меня не взяли, — говорят, мала еще! — Маленькая фея встала на цыпочки и посмотрела на горбуна полными слез глазами. — Не такая уж я маленькая. погляди-ка!

— Вовсе нет! — засмеялся сапожник, глядя, как маленькая фея изо всех сил тянется вверх. — Еще немного, и ты достанешь до вершины самой высокой сосны!.. Да ты не горюй. Я могу смастерить тебе такие туфельки, что ни в сказке сказать, ни пером описать — стоит их надеть, как ноги сами пустятся в пляс, не заметишь, когда ночь пройдет.

— Ой. правда? — всплеснула руками фея, и ее личико просияло. — Очень тебя прошу, сшей мне поскорее такие туфельки, я больше всего на свете люблю танцевать. Я тебя за это щедро отблагодарю!

Не теряя ни минуты, сапожник сорвал два листка клевера, вместо нитки взял стебель травы подлиннее, а вместо иголки — колючку шиповника и принялся за работу: стежок сверху, стежок снизу… И не успела маленькая лесная фея опомниться, как у ее ног уже стояла пара туфелек. Они переливались в лунном свете, будто были сделаны не из листиков клевера, а из дорогого зеленого бархата.

Обувай — и танцуй, сколько душе угодно.

Как только маленькая фея ступила в своих чудесных туфельках на траву, она тут же закружилась в веселом беззаботном танце, словно легкая бабочка. Веселый сапожник, глядя на нее, запел, и полились песни, одна другой веселее, одна другой звонче… Так они пели и танцевали всю ночь. И только когда заря залила румянцем вершины самых высоких деревьев, маленькая лесная фея остановилась перед сапожником, еле переводя дух.

— Ох, натанцевалась — не могу больше! — промолвила она со счастливой улыбкой. Потом подняла к нему лицо и спросила: — Скажи мне, какую награду ты хочешь за то, что так славно веселил меня всю ночь?

— Награду! — удивился сапожник. — Да у меня, красавица, все есть. Вот только муки не было детям на хлеб, но вчера я купил муки. Ничего мне больше не надо!

Но фея стояла на своем: скажи да скажи, что дать в награду, и все тут. Увидел сапожник, что фея так просто его не отпустит, и решился.

— А ты не можешь в награду кое-что у меня взять? Я бы с радостью избавился от ноши, которую всю жизнь таскаю на спине! — несмело сказал он. кивнув головой на свой горб.

Услышала фея его желание и тут же достала из кармашка волшебную палочку. Забравшись на самую верхнюю ветку шиповникого куста, фея протянула руку и притронулась палочкой к спине бедняка. В тот же миг ненавистный горб, который бедняк со дня рождения таскал на себе, сорвался с его спины, шлепнулся на землю, как гнилая груша, покатился по поляне и исчез в темном овраге.

Первым человеком, кого встретил счастливый сапожник в селе, был его сосед, завистливый и злой ростовщик. Бедняк, улыбаясь до ушей, рассказал ему, как избавился от ненавистного бремени. И ростовщик в тот же вечер отправился в лес искать маленькую лесную фею с волшебной палочкой.

Маленькая фея, увидев ростовщика, подбежала к нему.

— Ах. как хорошо, что ты пришел! Давай потанцуем! Тот удивленно уставился на нее, мрачно покачал головой и сердито сказал:

— Не бывать этому, девочка!

— Тогда давай споем, — вчера один человек пел мне до зари.

— Хм! Что еще делать бездельникам, как не танцевать да не петь, — огрызнулся ростовщик. — Чем терять время на болтовню, лучше доставай поскорей волшебную палочку да потрудись ради меня!

— Хорошо, — согласилась фея. — Только моя волшебная палочка может взять, а может и дать. Ты чего хотел бы?

Жадный богач открыл было рот, чтобы сказать: «Возьми у меня горб», но помимо воли (он ведь привык все прибирать к рукам) вдруг как заорет во все горло:

— Дай! Дай!

— Тогда держи! — улыбнулась фея, подпрыгнула и ударила его волшебной палочкой.

В тот же миг из темного оврага донесся страшный свист, будто оттуда вылетело пушечное ядро. Не успел богач опомниться, как что-то толкнуло его в спину, и он с ужасом понял, что горб соседа-сапожника прилип к его спине.

Что тут было делать!

Ростовщик закричал во весь голос и принялся кататься по траве, будто на него напали осы. Он то ругал лесную фею. то умолял ее избавить его хоть от второго горба. Но все напрасно: так и носил богач всю жизнь два горба: на груди свой, а на спине — бедняка-сапожника.

Много, много лет назад на окраине одной горной деревеньки стоял высокий вяз. Под его раскидистыми ветвями, словно белый грибок, стоял маленький домик. В нем жила бедная вдова с сыном. Целыми днями бедная женщина ткала, пряла и вязала на людей, бралась за любую работу, чтобы прокормить себя и сына Димчо, свою единственную радость и утеху.

А сын ее с каждым днем становился все умнее и послушнее. Днем он ходил в лес за грибами и ягодами, собирал хворост для очага. А вечером как мог помогал матери — починял челноки для станка, перематывал чужую пряжу, из которой мать должна была вязать чулки для чужих людей…

Когда поздним вечером мальчик засыпал от усталости, мать на цыпочках подходила к нему и долго гладила загрубевшей рукой волосы сына. Иногда она закрывала глаза и мечтала о том, как наступит когда-нибудь и для них хорошее время. Сын вырастет, возмужает, женится на самой работящей девушке села… А сама она будет самой счастливой матерью счастливого сына…

Ах, сладкие мечты о лучших днях, прилетающие поздней ночью, когда глаза закрываются от усталости, а сон еще не пришел, — какое бедняцкое сердце не баюкали вы лживыми песнями!

Но однажды, когда Димчо уже вырос и мечты матери, казалось, вот-вот сбудутся, он нашел на чердаке оставшуюся от отца котомку и сказал:

— Мама, собери меня в дорогу. Пойду искать счастья по белу свету!

При этих словах материнское сердце дрогнуло, словно раненая птица. Голова у нее закружилась, из глаз полились жаркие слезы. Из груди вырвался сдавленный крик:

— Сынок, милый, нет, нет, ни за что! Я еще не выплакала всех слез о твоем отце, который вот так же ушел из дома и не вернулся!