Чтение онлайн

Впоследствии я много раз бывал в Финляндии, конечно же, каждый раз привозя все новые впечатления. Но месяцы первого посещения оставили во мне след неизгладимый.

По возвращении поздно вечером дома мне преподнесли ошеломившее меня известие: на Валааме возрожден монастырь! Вот и езди по заграницам…

Глава 10

Переоценить значение этого события невозможно. Вновь, как и века назад, как Феникс из пепла, восставала из небытия Валаамская обитель. Если верить документам, последние иноки покинули Валаам пятого марта 1940 года. Отчего я делаю оговорку «если верить документам»? Да потому, что 40-е годы — и недавняя, казалось бы, история, а белых пятен в ней поныне великое множество. Рассказывали мне в Финляндии, что тогда, в 40-м, несколько иноков остались-таки на острове и всю войну пребывали там, а ушли только в 44-м вместе с финским гарнизоном. Но от себя добавлю: «И что, в период пребывания там "наших" с мая 40-го по сентябрь 41-го не были репрессированы?» По меньшей мере, странно.

Одни источники — наши, советские — гласят, что в период Второй мировой войны Валаам был необитаем, не было на нем ни нашего гарнизона, ни финского, только наведывалась разведка. С другой стороны, в 1991 году один пожилой финн из моей экскурсионной группы на берегу монастырской бухты с точностью до метра показывал мне, где стояла их третья зенитная батарея, и рассказывал, что ушли они осенью 44-го. Кто-то из наших ветеранов упоминал вскользь, еще в 70-х годах, что в конце весны 1944 года была попытка высадки десанта на острова. Если так, то это полное безумие. Достаточно взглянуть на укрепления артбатарей на островах Оборонном, Польяк и других, достаточно пройтись по скалистому берегу и увидеть полуобвалившиеся ныне пулеметные гнезда буквально каждые 100–150 метров, чтоб даже неспециалисту понять, что такая попытка десанта была обречена на неудачу. Документов не сыскать, а посему и такая неопределенность: было, не было. Россказни же людей «бывалых» принимать на веру безоговорочно не следует. Припомните, читатель: у нас участников «несения бревна» с Лениным насчитывали до недавнего времени сотни, если не тысячи. (Это какой же длины должно было быть бревно? До самого коммунизма, что ли?) В общем, этот период еще ждет своего въедливого исследователя. Несомненным является одно: спустя почти ровно полвека, 13 декабря 1989 года, в день Святого апостола Андрея Первозванного, на остров пришел ледокол, и первые иноки возрождающегося монастыря взошли на благословенную землю Валаама.

Святейший Патриарх Алексий II проводит службу в церкви Сергия и Германа Валаамского монастыря

Читателю непосвященному сообщу, посвященному напомню: Святой апостол Андрей, Покровитель Земли Русской, был родом из Вифсаиды, он одним из первых воспринял учение Иоанна Крестителя об Иисусе агнце Божьем и вместе с апостолом Иоанном Богословом первым последовал за Христом, отчего и наименован был Первозванным. С братом своим Петром одними из первых апостолов они стали. После сошествия Святого Духа апостол Андрей по жребию отправился проповедовать слово Божие в страны причерноморские. Он прошел Малую Азию, Македонию, побережье Черного моря и по Днепру поднялся до места, где стоит теперь Киев.

По преданию, остановился он там со спутниками своими на ночлег и изрек: «Видите ли горы эти? На этих горах воссияет Благодать Божия, будет великий город, и Бог воздвигнет много церквей». Он водрузил там крест. Затем пошел далее на север, по Днепру и на Волоки. (Это и был, кстати, древний путь «из варяг в греки»). Дойдя до поселений славян в районе будущего Новгорода, он двинулся далее через земли варягов и на юг, в Рим. Оттуда пришел во Фракию. Им была основана первая церковь в последнегреческом Византе, ставшем впоследствии Константинополем. В городе Патры он был распят на «косом» кресте, именуемым ныне «Андреевским». При императоре Константине мощи его были положены в храме Святых Апостолов в Константинополе, возле мощей Евангелиста Луки и ученика апостола Павла — Тимофея.

Читатели, вероятно, припомнят, что на первых страницах повествования своего я упоминал об апокрифе, бытующем с древних времен среди валаамской братии, о посещении острова апостолом Андреем. Трудно поверить в это посещение сегодня, представив в воображении дикость этого края на заре христианской эры. Но не будем и отвергать этой легенды. Андрей — апостол, а не простой смертный, и что не по плечу нам, грешным, то по силам Святому Апостолу!

Итак, как видите, день прибытия на Валаам первой братии — 13 декабря — был выбран не случайно. Отзвучал тропарь: «Яко Апостолов первозванный и верховного брат, Владыке Всех, Андрее молися, мир вселенней даровати и душам нашим велию милость». И опять, в который раз, начали обустраиваться. Правда, были уже стены.

Надо отдать должное усилиям музея в деле реставрации валаамских памятников. Еще в 1982 году одет в леса был Спасо-Преображенский собор. Проделали огромную работу: поставили новую медную кровлю на купола и шпиль колокольни, начали наружные штукатурные работы. Увы, дальше этого дело не пошло. Зато почти завершили реставрацию Никольского скита, особенно много хлопот было с реставрацией росписи церкви. На игуменском кладбище провели наружную реставрацию церкви и звонницы. В скиту Воскресенском капитально отремонтировали келейно-трапезный корпус. Завершили наружную реставрацию храма. Купола его тоже покрыли медным листом, позолотили маковки и кресты. Заново окрасили церковь Успения Богородицы в Гефсиманском скиту. В скиту Всехсвятском завершили наружную реставрацию храма и его тоже покрыли новой медной кровлей, начали разбирать завалы находившихся в руинах келейных корпусов. Отремонтировали музей и главную монастырскую дорогу от Никоновской бухты до монастыря. Довольно значительные работы были проведены по приведению в порядок зимней монастырской гостиницы, да и летней тоже. Была отремонтирована большая Успенская трапезная. Все это я перечисляю так подробно для того, чтоб можно было понять: за 8 лет существования музея была проделана огромная плодотворная работа. Иноки пришли не совсем к руинам, не на пустое место.

И еще надо отметить, что отдел фондов, руководимый Ларисой Николаевной Печериной, за эти годы собрал по городам и весям Приладожья внушительную коллекцию предметов старого быта, икон, значительное собрание картин старых мастеров и художников современных. Отдел природы разработал и осуществил целую серию серьезных природоохранных мероприятий. Велась основательная природоведческая научная работа. Омолаживались фруктовые сады. Зачеркнуть все это и приписать деятельности монастыря было бы недобросовестно.

Но и перед монастырем встал целый ряд труднейших проблем. Первая и наиглавнейшая: ни в одной из церквей невозможно было проводить службу. За годы советской власти внутреннее убранство было порушено совершенно. В какой храм ни войди — полная разруха. Да и келейные корпуса не лучше. Везде требовался капитальный ремонт. Во Всехсвятском скиту кельи вообще лежали в руинах. У музея просто до всего этого не дошли руки. Правда, была одна причина, по которой не начинались внутренние реставрационные работы в храмах — не существовало генеральной доктрины последующего их использования. Все прожекты на этот счет были по сути своей нелепы. Люди, их составлявшие, не только не были воцерковленными, но и не христиане вовсе.

Рискуя быть обвиненным в веронетерпимости, замечу: почему устроить склад в хоральной синагоге, в мечети, в буддийском храме — грех, а в православной церкви — сойдет?! Православный храм так же, как и все перечисленное, предназначен только для богослужения. И ни краеведческий музей, ни картинная галерея, как бы она ни была хороша, ничто другое быть размещено там не может. Это истина. Уже тогда на ученых и методических советах, на всяких совещаниях я всегда вопрошал: отреставрируем, а что дальше? «Организуем музей монастырского быта и вообще всякие экспозиции». — отвечали мои оппоненты. Когда я доказывал всю нелепость этих затей, от меня просто отмахивались. Прошло совсем немного времени, и истина возобладала.

За десять возрожденческих лет монастырь в деле восстановления тоже преуспел немало. Служба идет в прекрасно отремонтированной церкви Сергия и Германа (нижняя церковь собора), в церкви Успения Богородицы (самая старая каменная церковь монастыря — творение Назария). Для мирян служат в надвратной церкви Петра и Павла (хотя там еще работы по горло). Службы идут уже и в великолепной церкви Николая Угодника в Никольском скиту (шедевр творчества Алексея Максимовича Горностаева), служат и в нижней церкви Всех Святых (в скиту Всехсвятском). Проводятся молебны в церкви Воскресения Христова в Воскресенском скиту. Привели в порядок келейные корпуса внутреннего каре. Там сейчас братские кельи.

Что говорить, работа сделана немалая. Да если учесть, что каждый гвоздь, каждый кирпич привозятся с материка — и только в период навигации, с мая по ноябрь, то, безусловно, видимо взору, каких усилий все это стоит. Кстати, на день сегодняшний монастырь владеет внушительным грузопассажирским флотом. Что, конечно же, учитывая островное положение обители, совершенно необходимо. Но ведь все не даром. На все-все-все нужны средства. А где их брать сегодня в нашей, дошедшей до окаянства, державе? Тем, кто сетует, что монастырь нынче зарабатывает на приеме туристов: «Господа, считайте деньги в своем кармане». Нынче добровольных жертвователей, тем паче щедрых, раз-два — и обчелся. Такие вот дела…