…Не видать нам праведного дива. (А. Болгов, «Татьянин день»)
Сердцем видеть праведное диво,Как живой из крючьев выходила…Да глазами пушкинской ТатьяныЖизни нашей прозревать изъяны…В силу верить искренней молитвы,Что хранит нас даже в пекле битвы!Да водой молебенной святоюУтолить сердечную истому…Тяжких нам грехов, увы, не минуть…А они – хлыстом по нашим спинам!А они – свинцом на наши души…Их одною клятвой не разрушить!..Да и клясться – как с нечистым знаться!Тут как тут – и когтем в небо тычет…Чтобы этим именем назваться,Духом надо выше быть… и чище!..
Сердце
Посвящается о. Алексею (Кузнецову)
Сердце – пленник клетки грудной!Твой голос, как мысли, тих,И даже – тише, когда со мнойТы совестью говоришь…Узник – сердце! Рвёшься взлететь,Да перья о прутья трещат…Так бьются крылья об узкую клеть,Что трудно подчас дышать!..Сердце – заложник в моей судьбе!За ближнего моегоТы радо погибнуть, кровавя снег,Собою прикрыв его!..Сердце – должник за мои грехи!Их сполна оплатить и не тщусь…Но слышу в ночи: не ленись! не лги!Не суди! не завидуй! не трусь!Сердце-смиренник, сердце – монах…Пусть келья твоя в груди!А твой устав – тот Господень страх,Что мудрости впереди!И пусть томит беспричинная грусть,Молитву на помощь зови!Ты главное знаешь: в пути не трусь!Не суди! Не завидуй! Не лги!..
Если… (Складень)
I
Если не верить в Бога – в кого же верить?..Если не ждать любви – то чего же ждать?..Ведь и звезда в ночи – как обещанье – светит!..Ведь и слеза – о ком-то туманит взгляд!..
II
Если не верить Богу – кому же верить?..Если любви не иметь – как Его понять?..Ведь – не судить других, крепким аршином мерить —Умер Христос за нас, чтоб научить прощать!..
Имя
Меж зимой и весною рожденье,Жизнь на стыке весны и зимы…Убеждённость моя и сомненье,Как размах от дворца до сумы!Как стезя меж разлукой и встречей,Как полёт, да прямёхонько в грязь!..Храм стоит Иоанна Предтечи,Где в честь Ольги Святой нареклась…Этой древней и грозной княгини,Что учила лукавых древлян,Крест взяла и сиянье святыниДонесла до сердец киевлян,Воспитала великого внука,Покаянный любила канон…Что ещё, кроме дивного звука,Нам от старых досталось имён?!Нет ни стати, ни в голосе власти,Ни великой простой красоты,Что влекли Константина до страсти,До желанья венца и четы!Но неспешно и мудро взиралаНа монаршей порфиры покров,И о выборе веры сказалаПару золотом писанных слов!..То крещение было началомВеры Русской, пути и судьбы!..А потом головой покачала,И спокойное «нет!» прозвучалоНа багряного князя мольбы!..…Фреска Ольги возносится слеваЦарских, вновь растворившихся, Врат.Светел лик, но священного гневаУбоятся охальник и враг!..Ну, а мне пред зажжённой лампадойЗамереть, видя блики в глазах…Слыша дальнего грома раскаты,Чуя службы старинной усладу,Постигая Премудрости страх…
Учитель
Юродивый Гриша в стареньком чёрном пальтоКак будто не слышит – всегда отвечает не то!Ты спросишь, смущаясь: не хочешь ли, Гриша, поесть?..А он отвечает: слыхала Блаженную Весть?..Букет незабудок в руках, словно птицу, хранит,И – если забудут позвать – по пять суток не спит!..В любую погоду он свеж и сияет лицом!..Рассказывал кто-то, что жил он в квартире с отцом,Что пел под гитару, что в школу на службу ходил,И класс в планетарий на лекции часто водил…Там, звёздное небо указкой привычно чертя,Он небыль про Бога развенчивал им не шутя…Что дальше случилось – наверно не знает никто,Но вот – появилось старинное это пальто…В жару или в холод он, ворот поднявши, стоитИ что-то себе или нам невпопад говорит…Заметили вскоре, что Гриша жалеет детей,Предчувствуя горе, спасает от грубых людей!Отцу испитому, что сына наотмашь хлестал,Показывал Гриша в слезах на младенца Христа…Ревущей девчонке он белую ленту дарил,Старуху слепую, кривляясь, до храма водил,Совал всем конфеты и странные песенки пел,Но рвал сигареты из рук и безумно глядел…Потом он пропал, и не сразу хватились – когда…Ну кто ж виноват?.. Ведь так было и будет всегда…Но в левом притворе никто не решится занятьТо место в углу, где юродивый любит стоять!Закончилась служба, и храм опустеет вот-вот…Но старый священник опять к прихожанам идет —Узнать ему нужно: родные, не встретил ли ктоУчителя Гришу в стареньком чёрном пальто?..
Пётр и Павел
Церковный дворик. Ветхая скамейка.Сидит старушка в грубых сапогах.Июль. Жара. В кустах снует семейкаВесёлых сизобоких юрких птах…Старушка руки крупные сложила.Во всех движеньях тишина, покой…– Я всех родных, касатка, проводила,Но ангел смерти не летит за мной…Наверное, забыл меня Создатель,Раз не пускает душу на покой, —Старушка улыбается и платьеРазглаживает сморщенной рукой.– Я здесь живу… Мой дом – через дорогу,Забор нагнулся, и крыльцо течёт…Но пенсию скопила понемногу,И староста помощника пришлёт…Сегодня вот с утра на огороде —Ну, так работать – это ж не страдать?..Наш настоятель ровно в пять приходит,Иду ему по храму пособлять…Поправила платочек голубиныйИ ласково взглянула на меня, —Я от старушки отвлеклась на сына,Он стайку птиц, соскучившись, гонял…– Ходи сюда… Дитя должно быть в храме, —Старушка снова голос подала, —А то, бывает, способа не знают,Как со своим ребёнком совладать…Ох, милая… Когда своих растила,На месте этой церкви был пустырь,Так я своих сыночков упустила…Вот и не может Бог меня простить…Сегодня, знаешь, праздник: Пётр и Павел…Закончился Петровский летний пост.Вот точно так моих сыночков звали —Как раз за этим храмом и погост…Ох, эта водка… Если по-простому,Её совсем не надо, дочка, пить!Чтоб ваша жизнь сложилась по-другомуТак надо Богородицу молить!..Я ей в глаза невольно поглядела —Такая в них плескалась синева…Она вздохнула: – Грех сидеть без дела…И встала сад у храма поливать.Ударил колокол. Ко всенощной сзываетЛетящий над домами плавный звон.Старушка двери храма открываетИ, чуть помедлив, делает поклон…
Медовый Спас
Августовское солнышко,Звоны Медового Спаса…Деревушка заречнаяГреет гнедые бока —Поседевшие брёвнышки,Белых наличников краска,Что на сгибах оконныхУже облупилась слегка…А за рощей узорчатой,В зарослях тёмной осоки,Кулачками кувшинокОтирает дремоту река…Засмотрелся до горечиВ небо дубок-переросток:Круто выгнули спиныПодобием гор облака…А над самой осокой —Гуденье… дрожанье… жужжаньеВертолётов пузатых —Фиолетово-синих стрекоз!..И последней бурёнки,Золотящейся, как изваяние,Неземные глаза,Да назойливых щёлканье ос…Сколь безгрешна природа,Настолько она уязвима!..Как послушна движению СолнцаК лесной полосе!..Благородна порода её,И, смиренная, шествует мимоНас, безумных детей,Равнодушных к её красоте…
28 августа
Успение… Странная теплотаВ сердце при слове заветном!..Малютка-душа на руках Христа:Прощанье – и встреча при этом…Вешки две. Между ними – судьба.Только аналогов нету —Матерью быть самого ХристаИ нам – этим тихим светом…
«Кумачовой косынкой рябиновый куст…»
Кумачовой косынкой рябиновый кустВ августовском саду заалел,В сельском храме уже совершился отпуст,И пустеет Успенский придел…Тихой радости нашей донести до больных,Удержаться во гневе, стерпеть,И слова утешенья найти для родных,И «Всеславное славим…» пропеть…
Возвышающая тишина…Всё в мурашках: душа, спина…Полчаса до начала мессы…Я вхожу, словно в чьё-то детство,Попадая в своё родство……На камине – вертеп из веток,А в заветном чулке – конфеты:В доме празднуют Рождество!..Ждёт и дразнится пряник мятныйДля проказницы…Над кроваткой в простенке – Крест,Католический, аккуратный,И щекочущий ноздри, внятныйДух корицы то там, то здесь…Краков… Виденный сон в утробеМатери…Холм… Низина белее скатерти…В дымке – замок. Булыжный настПодпирает ступени паперти,И над входом – звезда зажглась…Вот костёл…Здесь хранят надгробьяТайны присных своих от нас,А святых подобья —Сверхподобны… И чья-то власть,Сила чья-то вдруг призывает(Чья – лишь сумрак алтарный знает…)Внутрь войти и к Распятью пасть!..Чин особый – у Рождества!..Я – по-родственному зашла,Мне – укромное – можно – место?..Святость, таинство Естества!Над костёлом – метель из детства!Стон органа… Начало мессы…И… щемящая радость в сердцеОт причастности и родства!..
4
Ad Missam in Vigilia (лат.) – месса Навечерия Рождества Христова.
Песенка о чечевичной похлёбке
Там, откуда я пришёл, – красота!..Только нет там ни кола, ни Креста,Ни двора, ни колокольни в снегу,Ни деревни на другом берегу…