Чтение онлайн

Женя. Выродки, а не девушки!

Валя. Ко мне, по-моему, это не относится.

Мать. Спасибо! Но это пока. А ты не чувствуешь, что катишься по наклонной плоскости? Без вздохов! Мы, по-моему, ничего не имели против, что вы дружите, что он приходит в дом. Правда, я думала, у тебя вкус получше…

Бабка. Любовь зла…

Мать. Но пусть! Я понимаю, в этом возрасте у всех бывают увлечения…

Валя. Я в первый раз влюбилась еще в детском саду.

Женя. А я? До сих пор фамилию помню: Шурик Великанов! У него проволочка была на зубах.

Мать (Жене). Перестань!

Бабка. Одна порода.

Мать. Но теперь я вижу, что у вас там… не знаю что!..

Женя (небрежно). Скажи лучше, тебе не нравится, что у него мать проводница.

Мать. При чем тут это? Мы тоже не князья и не дворяне.

Бабка (шутит). К сожалению.

Мать. Хоть отец и помогал, но нам с бабушкой воспитывать вас, одевать, обувать, учить…

Валя. Я все знаю: была война, голод, карточки. Когда Женя родилась, ей на молоко продали бабушкино кольцо.

Валя (крутит на пальце кольцо). Ну, у меня кто-нибудь родится, я тоже продам кольцо.

Бабка. Угу. Тоже бабушкин подарок. Ты лучше возьми утюг да сразу бабку по голове!..

Мать. Что-что? Кто у тебя родится?

Бабка. Известно кто: мальчик или девочка.

Мать. Может, ты уже и замуж собралась?

Бабка. Конечно, спешить надо, в девках засиделась. Глядишь, перестарка и не возьмет никто!

Валя. Бабушка! Ну ты-то что?

Мать. Да! Тем более такого жениха упустить. Рокфеллер! Зимой и летом все в техасских штанах. И мужчина в самой силе!

Валя встает и молча собирается уйти из комнаты.

Аля!.. Сядь! Мы не закончили… Сядь, я говорю!

Валя. Я не хочу говорить в таком тоне.

Мать. Какие мы гордые! Хорошо бы эту гордость приберечь для другого.

Женя (приблизясь к сестре, нараспев). Валентина-а…

Валя (отстраняясь, резко). А ты тоже! Почему-то над твоим Славой не шутят.

Женя. Ну не заходись, при чем тут Слава? Слава, между прочим, два института кончил. Слава в порядке: квартира, машина…

Валя. Жена, дети!..

Женя. Ух ты!

Мать (Жене). Ты со своим Славой помолчи лучше! (Вале.) А ты не сравнивай, Женя взрослый человек. Когда тебе будет двадцать семь, никто слова не скажет, живи как знаешь…

Бабка. Слава-то свистун, чего говорить.

Женя. Чего-чего?.. Правильно. (Смеется.) Свистун!

Бабка. От мужа нечего было уходить.

Женя. Бабуля! Этот муж объелся груш.

Мать (Жене). Прекрати! Тебе надо было идти, и иди. (Вале.) А ты сядь! Сядь и слушай!

Валя. Я все поняла. (Стоит.)

Мать. Нет, слушай! Я же вижу твое состояние. Пойми, из-за глупой ошибки ты можешь сломать себе жизнь!

Валя. Никто не собирается ломать.

Бабка. Бесполезно. Они ж умней всех!..

Мать. Ты же не глупая девушка, неужели ты не понимаешь, что увлечение – это увлечение, что у тебя их будет в жизни миллион? А замужество, семья… Ты знаешь, что такое муж?.. Муж – это основа, это на целую жизнь, это человек, который… (Осекается.)

Бабка. Охо-хо!

Женя (едко). Какая проза! А любовь, а чувства?..

Бабка. Любовь короткая, а жизнь длинная. Ты сначала жизнь устрой, а там люби себе.

Мать. Ну хватит! При чем тут любовь?.. Любовь – редкость! Как красота или талант! А вы принимаете за любовь совсем другое. Просто что-то неприличное есть, неприятное, когда такие вот девчонки и мальчишки, совсем дети!.. Нет, я не понимаю…

Женя. По Фрейду, самых пылких чувств хватает года на четыре… (Подумав.) Да, не больше…

Бабка. Любови приходят и уходят, а муж остается…

Мать. Распущенность – больше ничего!

Бабка. Лотерея. Каждый думает машину выиграть, а много ли выигрывают?..

Женя. Как-как? Ничего!

Мать. Вот! Любовь – это машина! А все остальное – так! А ты уверена, что это машина?

Валя смотрит на Валентина. Идет к нему. Пауза.

Она. Ты уверен?

Он (через паузу). Я? Да. А ты?

Она. Да. Но чем ты можешь доказать?

Он. Ну чем?.. Просто вот она! Пожалуйста! (Делает жест, будто открывает дверцу машины.)

Она. Ты все шутишь. А они правильно говорят.

Он. Вроде бы. Только почему-то слушать их тяжело, а поступать по-ихнему невозможно.

Она. По-ихнему! Откуда у тебя эти «ихний», «ехай»?

Он. Темные мы, неграмотные. Сто лет всего, как из крепостного права вышли.

Она. Ну не остри, не до того.

Он. А что! Я серьезно. Я все-таки историк. Где уж нам любить, подниматься до святых высот! Небось какой-нибудь мой прадед ставил сына перед собой и говорил: «Жениться будешь на Маруське, а на Валентине не будешь. Что еще за Валентина!» И все, и сын действительно женился на Маруське. Хорошо?

Она. Не знаю, может, и хорошо.

Он. Может? Но, видишь ли, человечество почему-то смертным боем бьется против крепостных прав, совершает революции. Почему-то человек хочет быть человеком, а не рабом…