Чтение онлайн

Она выпила вино залпом. Впервые Валентина видела сестру слегка пьяной. Но это было опьянение не только от шампанского и любезно предложенного майором коньяка…

— Надеюсь, графиня, что вы воспользуетесь моим советом и вернетесь в свое поместье, — сказал де Ламбаль. — Нам предстоит трудное время. Не исключено, что вся Польша разделится вскоре на два враждующих лагеря. Более безопасного места, чем ваш Чартац, не придумать.

— Спасибо за прекрасный совет, — улыбнулась ему Валентина. Майор подумал, что она чертовски мила даже после столь тяжких испытаний… — Но я не могу принять его. Я покинула Чартац с определенной целью. Я ее не достигла. Мне необходимо узнать судьбу полковника де Шавеля.

— О Господи, дай мне силы! — воскликнула Александра. — Ты невозможна! Тебе было мало этих приключений?!

— Мне крайне неловко говорить это вам. — Майор кашлянул. — Но, по всей вероятности, полковник убит. Списки погибших столь обширны, что вряд ли кто-нибудь возьмется их даже прочесть все! Отправляйтесь домой, иначе вы зря потеряете время, если не большее.

— Я отправлюсь на поиски, — спокойно сказала Валентина. — Я решила, что мне необходимо делать. Я отправлюсь по пути следования французской армии. Если она отступает, то я встречусь с ней на полдороге.

Александра повернулась к де Ламбалю:

— Вы видите, она безумна! Просто безумна! Будьте любезны налить мне коньяку… К сожалению, я знаю мою сестру, и если она сказала, что поедет в Россию, значит, она поедет в Россию…

— Но позвольте, — настаивал майор, — что же вы предполагаете встретить там? Вы представляете себе бои, в которых гибнут сотни и тысячи людей в день? А ночные налеты казаков? Я думаю, вы просто не проедете и тридцати миль по России.

— Но с ними туда отправились сотни женщин, не правда ли? Чем же я хуже их? Я понимаю, дорогой майор, что вы хотите нагнать на меня страху ради моей же пользы, но я не боюсь. Меня не интересует ничто, кроме моей цели — найти этого человека. И я всецело во власти этой цели и этого человека…

— Вы видите, — слегка запинаясь, проговорила Александра, — она действительно собирается ехать туда. Она просто замерзнет насмерть, если до того ее не загрызут волки, не изнасилуют казаки или, пардон, сами же доблестные французские воины! Но — она едет. Хотя бы посмотреть на войска! Тогда и я поеду с нею!

— Вот уж нет! — воскликнула Валентина. — Я не позволю тебе рисковать так…

— Будь покойна, — сердито осадила ее Александра. — Ты меня не способна удержать! Помимо того, что ты не знаешь ни слова по-русски, ты даже не умеешь позаботиться о своей безопасности — тебя, милочка, еще утром собирались вешать! Ты совершенно беспомощна! Я еду с тобой. Мы не найдем его, конечно, может быть, и живыми не вернемся, но все же вдвоем мы проделаем большую часть пути!

Майор следил за ними из-под прикрытых век.

— Вы не проживете там и недели, — сказал он убежденно.

— Ну да! — воскликнула Александра. — Почему же это? Моя сестра глупа, сударь, я не могу этого отрицать, но не принимайте меня за нее! Я сделаю все так, как надо. Мы отправимся только тогда, когда должным образом подготовимся к поездке. Все это займет неделю или чуть больше того, но на это стоит потратить время! И если ты станешь спорить и с этим, — повернулась она к Валентине, — то ты действительно сумасшедшая! Мы отправимся верхом. Но нам нужен обоз с провиантом, слуги для защиты, меховая одежда и, наконец, деньги для взяток!

— Очень разумно, — улыбнулся де Ламбаль. — Я снимаю перед вами шляпу, графиня! Вы действительно деловая женщина! Ваша сестра должна молиться на вас!

— Ха! — воскликнула Александра. — Она неблагодарна, ибо она глупа! Глупышка моя! Поедем-ка мы ко мне в номера, а то ты выглядишь вконец измотанной.

— Да, пожалуй, — согласилась Валентина. Она повернулась к майору и подала ему руку. — Я благодарю вас за все, что вы для меня сделали. Для меня и моей сестры.

Она быстро поклонилась и пошла к двери, потому что ее душили слезы. Она была издергана и вся тряслась от пережитого за весь этот долгий день.

— Но здесь приготовлены комнаты для вас обеих, — машинально поклонившись в ответ, сказал майор, несколько растерянный столь внезапным уходом. — Вы будете в полной безопасности, вы мои гости…

— Ну что ж, мы с удовольствием принимаем ваше предложение, — сказала Александра, удерживая Валентину.

— Если позволите, я провожу вас, — сказал де Ламбаль.

Они поднялись по лестнице и остановились перед двумя смежными уютными спаленками, в каждой из которых жарко горел камин, поскольку ночи уже были морозными. Майор поцеловал женщинам руки.

— Доброй ночи, графиня, — сказал де Ламбаль.

— Доброй ночи, — ответила Валентина, а Александра вдруг взъерошила ей волосы.

— Ступай спать, моя маленькая. Я приду попозже, посмотрю на тебя спящую…

Валентина, не способная уже ни о чем думать, закрыла за собой дверь. Майор и Александра остались в коридоре одни.

— Я не привыкла терять время, майор, — сказала негромко Александра. — Думаю, вы также.

Он придвинулся к ней, и вдруг что-то остановило его.

— Вы крайне независимая женщина, — сказал он задумчиво. Потом он медленно обнял ее за плечи и, притиснув к двери ее спальни, крепко поцеловал в губы. Его натиск был столь мощным, что она вся задрожала…

— Да, вы независимы, — продолжил он чуть позже, — но и я таков. Я могу захотеть, чтобы вы стали моей любовницей. Но я предпочитаю сам проявлять инициативу в таких делах.

— Тогда вы потеряете эту возможность навсегда, — сказала она. — Мы никогда не встретимся больше.

Он взял ее руку и, повернув, нежно поцеловал в запястье.

— Если вы так неразумны, что поедете в Россию, я могу оказаться таким же глупцом и поехать с вами. Поверьте, графиня, я вижу две совершенно очевидные вещи… Первая — то, что мы отправляемся в эту поездку вдвоем, а вторая — что мы станем любовниками. Никто и ничто не сможет помешать этому. Доброй ночи.

Пятого ноября пошел снег. Резко похолодало, и вся французская армия сразу превратилась в одно озябшее существо. К голоду и непрекращающимся атакам казаков добавился еще один враг — мороз. Армия отступала на Смоленск, где ожидало подкрепление с запасами пищи и пороха. Само созвучие Смоленск стало словно чудесным талисманом, несущим надежду на теплый кров и горячую пищу. Кавалерия, лихо пересекшая Неман четыре месяца тому назад, теперь еле пробиралась по глубокому снегу, в котором лошади вязли по самое брюхо. У пехоты не хватало теплых шинелей и сапог. Только штаб Наполеона во главе с самим императором мог передвигаться в таких условиях: лошадей подковали специальными подковами для хода по льду, без ведома самого Наполеона. Он бы не позволил для себя таких поблажек. Император и без того был в ужасном настроении. Армия отступала через Бородинское поле, где все еще не были прикрыты снегом трупы убитых товарищей, и вид этого страшного поля очень ударил по боевому духу войска. Даже некоторые из ветеранов не могли сдержать рвоту от запаха разлагающихся трупов… Бои продолжались, но для де Шавеля, следующего в санитарном обозе, это значило не более, чем дальний грохот канонады или мелкая трескотня ружейной пальбы. Списки погибших все разрастались, особенно после кровавой стычки у Вязьмы, где русские одержали верх над арьергардными отрядами наполеоновской армии. После этого де Шавелю пришлось идти пешком рядом с санитарным фургоном, поскольку его место было занято вновь раненными. Колонна несчастных, в которой он ковылял, ежедневно оставляла на дороге павших, изможденных людей в красных мундирах, словно иссохшая осенняя ветвь роняла на снег мертвые багряные листья. Он продолжал носить оружие, как и многие другие ходячие раненые. Они пытались оказывать сопротивление при ночных налетах казаков. Еще опаснее были нападения крестьянских партизан, чьего приближения никто вообще не мог услышать, — так хорошо они знали местность. После этих атак оставались только убитые, с которых была стянута теплая одежда и снято оружие. Командовал арьергардом маршал Даву, но и он был бессилен организовать серьезное сопротивление, потому что люди были смертельно измучены и не могли противостоять свежим силам, подтянутым русскими с Кавказа.

Пасынок Наполеона Евгений Богарнэ подоспел к одной такой стычке со своими двумя дивизионами и по возвращении сообщил императору, что видел, как сражаются раненые без руки, без ноги, без правого глаза… Действительно, де Шавель и Бофуа, оба инвалиды, залегли за большим бревном, ведя огонь по русским, пытавшимся охватить в кольцо главные силы Даву. Бой шел в лесу. Первую атаку удалось отбить, но повторная вынудила французский арьергард отступить.

— Молите Бога, чтобы у них не оказалось в запасе кавалерии, — сказал де Шавель измученному Бофуа.