Чтение онлайн

На этих словах Фая фыркнула: — Ты и сало? Васька, не смеши мои тапочки! Швабра и то толще тебя кажется! Ветер дунет и ты улетишь!

— Не переживай! У меня конь надёжный — она похлопала по баку мотоцикла. — Не успеешь оглянуться, а я уже буду дома. Отзвонюсь, как приеду! — заверила она подругу, заводя мотор. — Увидимся!

Лина надела шлем, закрутив свои золотистые волосы в гульку и натянув до упора ручку газа, помчалась по деревенской улице.

— Пока! — Прошептала ей вслед черноволосая, смуглая Фая, стоя у калитке и глядя, как исчезает за поворотом светлая фигурка подруги. Прежде чем зайти в дом, ещё раз посмотрела на чёрное, от грозовых туч, небо, осуждающе бросила взгляд на него, Валентина, всё это время виновато стоявшего, прислонившись плечом к забору и покачала головой. — Дурак ты, Валька!

А он и согласен, что дурак! И чего спрашивается прицепился к её подруге? Какая разница, из богатеньких она или нет? Будто он раньше не видел городских девчонок, что приезжают с папиками и боссами отдыхать к ним в санаторий. Как приехали, так уехали, на их турбазу много народа приезжает! Это же не его собственность, чтоб так задираться. Тем более, что он и сам к родителям наведывается только на выходные. Оказалось, что и Василина подругу навещает исключительно, чтобы помочь Фае по хозяйству и приглядеть за старенькой бабушкой. Ведь именно на выходные у Фаи, как у администратора турбазы "Сосновый бор", нет ни минуты свободного времени. Вот Васька и приезжает в пятницу, чтобы утром в понедельник умчаться в город и не опоздать в универ.

И надо было ему, Валентину, прицепиться к подруге, чтобы высказать своё "фи" по отношению к городским фифам! Да мало ли зачем те приезжают в деревню! Какое его дело? Пусть даже для экзотики или чтобы полежать на жёлтом песочке у реки, щёлкая себя со всех ракурсов для Инстаграма! Это их жизнь! Хотя, действительно, видя как они презрительно смотрят на местных, в груди разрасталась обида и хотелось в ответ сказать какую-нибудь гадость.

Да только он просчитался, не на ту напал! Откуда ж ему, сердечному, было знать, что Василина приезжает в деревню к ним с бабушкой не в первый раз! Практически стала родной и не боялась ни чёрта, ни дьявола. Вот только гордая да обидчивая. — Не греби всех под одну гребёнку! — Пошли, расист, будешь работу принимать! — только и вымолвила, потянув его за рукав куртки в сторону двора подруги.

А потом, так же молча, всунула ему в руки лопату, подкатила тачку и мотнула головой в сторону коровьего навоза: — Слабо? Помочь?

А когда Валька, сплюнув, взялся за черенок лопаты, усмехнулась и пошла на скотный двор, кормить живность. Шлёпая резиновыми сапогами на босую ногу, пронесла мимо него ведро пойла для Файкиной свиньи, насыпала зерна в птичьи кормушки, напоила, вернувшуюся из стада, корову Майку. И пока парень удивлённо косил на неё глазом, загружая тележку, уселась на маленькую скамейку под брюхо коровы.

Белые струи молока звонко ударили о дно подойного ведра: "Цвырк! Цвырк!"

Для деревенского жителя это равносильно музыки и Валька засмотрелся на девушку, легко доившую бурёнку, словно она всю жизнь жила в деревне. А потом он, вдруг, обратил внимание какой у девушки красивый профиль и что выбившийся из под косынки локон, отливает золотом в лучах закатного солнца. Но наваждение развеялось, когда она, отставив полное ведро молока, встала и выпрямилась, насмешливо глянув на парня: — Что? Не ожидал? И нечего пялиться, не по Сеньки шапка! Я ж городская "фифа"! — передразнила она его. А потом ушла в дом переодеваться и стартанула на ночь глядя, перед самой грозой!

Парень вздохнул: — Всё — таки безбашенная у Фаи подруга! Пока доберётся до автострады, а это без малого километров 10 от их деревни, как раз попадёт под дождь. И ведь ни в какую не захотела остаться до понедельника — гордая!

— Хорошо хоть подругу дождалась. Фая поёжилась, плотнее запахнула на груди бабушкину шаль и ещё раз глянув вдаль, зашла в дом. М ужчина тихонько вздохнул и нагнувшись, нежно поцеловал девушку, отчего она сладко потянулась и повернулась на другой бочок.

Утро началось с трели будильника, грохота стукнувшейся о стену двери спальни и топота маленьких ножек. Валюшка быстро забралась на кровать и юркнула под одеяло между родителями. Валентин сграбастал дочку в охапку и начал щекотать, а уже от их возни и хихиканья проснулась и Василина.

— Это кому не спится в такую рань? — повернувшись к семье и оторвав голову от подушки, нарочно строгим голосом спросила Лина. — Кто забрался в постель мамы и папы? Сейчас ка — ак поймаю! Ка — ак зацелую!! Ага, чья это розовая пяточка? — ухватив малышку за ножку, Василина стала целовать маленькую ступню и тут же получила пяткой в нос от дрыгнувшего ногами ребёнка.

— Ох, доча, ты маме нос разбила— зажав пальцами пострадавшую часть лица, смеясь прогундосила она.

День начинался как обычно… Потом был завтрак, проводы на работу отца семейства и неспешное собирание в детский сад.

— Мама, а можно я для Серёжи возьму яблоко? Он меня защищает от противного Яшки.

— Можно. А чем тебе Яша стал противен? Хороший мальчик.

— Плохой! Задавака! Хвастается, что у его папы много машин и что он видел море! А я море не видела! — обиженно засопела девочка.

— Не расстраивайся, моя хорошая, будет и у тебя море! — обняв дочку, прошептала Лина, вдыхая сладкий запах ребёнка. — Пойдём?

Хорошо, что дети очень быстро переключаются с одного события на другое и через пять минут Валюшка уже вприпрыжку бежала по тротуару, забыв и про противного Яшку, и про его папу, и про море. Чего нельзя было сказать о молодой женщине, что вновь ушла в воспоминания шестилетней давности.

— Лина, поторопись! Мы опаздываем! — крикнула дочери Нина Николаевна, стоя перед зеркалом и нанося на запястья по капле духов Clematis. Последний, самый важный штрих.

— Уже иду! — из дверей своей комнаты появилась младшая Куприянова в стильном брючном костюме и всё семейство, во главе с Анатолием Игоревичем Куприяновым, исполнительным директором ОАО гипермаркета "Семь Я", отправились на парад, посвященный дню Победы.

Анатолий Игоревич занимал почётное место на трибуне, в окружении таких же важных и значимых для их городка фигур, а его жена и дочь должны были стоять в толпе ближайших родственников этих чиновников. И если Нине Николаевне нравились такие выходы "в свет", то Василина изнывала от скуки и скрытого пренебрежения женщин, стоявших рядом. Но отказаться от таких мероприятий у неё не было никакой возможности. В их доме царил патриархат. Анатолий Игоревич не терпел не подчинения, раздавая указания куда идти, с кем дружить и чему радоваться.

Вот и приходилось каждый год, не взирая на погоду, всей семьёй отправляться на площадь, чтобы проводить приветственными криками марширующие колонны школьников, одетых в военную форму. Затем они оставляли цветы у мемориала павшим бойцам, среди которых значилось и имя рядового Куприянова Игоря Поликарповича, погибшего в 1943 году. И только после соблюдения всех традиций, Василина отпускалась на свободу (с многочисленными оговорками) до вечера, а отец с матерью отправлялись в гости к тёте Лене, маминой сестре. Иногда тётку посещала и Вася. До того самого дня, что перевернул мир девушки с ног на голову.