Чтение онлайн

замерзли ноги, обнаруживаю себя в открытых лодочках, сапоги, видимо, забыла.

Громко всхлипываю, таксист хмуро на меня косится. В поле зрения попадает протянутая пачка бумажных салфеток.

— Спасибо, — бормочу я, давя рвущиеся рыдания наружу.

Говорят, как новый год встретишь, так его и проведешь. Так и получилось: весь следующий год я плакала ночами в подушку, собирая по осколкам свое разбитое вдребезги сердце, которое в итоге так и не смогла склеить…

Эти воспоминания даются мне сложнее, отзываясь покалыванием в груди и горечью во рту. Трудно признавать поражение, но я проиграла. Как женщина. Паша вытолкал меня за порог своей идеальной жизни, не захотев возиться. Он меня не искал, не выходил на контакт. Документы с работы мне прислали по почте, деньги перечислили на карточку. Не то чтобы я ждала, ведь знала, что он за человек, два года наблюдала за ним в офисе. Сначала примерный муж и отец, затем развод и дележка денег и ребенка с бывшей женой его ужесточили, сделали суровее, более нервным и, как показал мой опыт, мнительным. Его самооценка дала трещину, неужели он правда решил, что я с ним ради денег? Ради одного коктейльного платья от Диор отдалась?

Конечно же нет. Отстаивать себя я не стала, позорно сбежала из столицы в провинцию к маме под бочок. Спокойно пожила всего год, раны затянулись, время стерло часть воспоминаний, а как встретила его сегодня утром, так опять внутри все заныло и закровило. Зачем он предложил Артему услугу? Катя беременна от него? Где его бывшая? Как он жил этот год? Вспоминал ли он меня? Жалел о своих словах и поступке? Или же до сих пор верит в то, что я выбирала между ним Зуевым?

У меня столько вопросов и совсем нет ответов. Может быть, когда-нибудь судьба даст мне шанс озвучить этому человеку все, что вертится у меня в голове, и рассказать все, что есть на сердце. Пока же я буду общаться с ним исключительно по работе

чувствую. Боюсь, если еще один раз мое сердце разобьется, я больше его не склею. Просто не захочу.

— Как-то так… — заканчиваю свой рассказ. Давно перевалило за полночь. Настин телефон иногда вспыхивает входящими сообщениями, она бегло их просматривает и удовлетворительно кивает.

— У моих все хорошо, уже спят, могу еще с тобой посидеть, — кладет ладонь на мою руку и сжимает, ободряюще улыбается. Хорошая девочка Настя когда-то тоже настрадалась в любви, поэтому понимает меня как никто другой.

— У меня тоже все хорошо, не переживай, — заверяю.

— Ага, как же! Не переживай! У меня под носом такая драма, оказывается, развивалась, покруче любого сериала.

— Все уже в прошлом. Спать хочу! Не пора тебе домой?

Выпроваживаю Настю и наконец ложусь в постель, длинный получился вечер. Рассказывая историю подруге, пережила заново весь спектр чувств, от обиды до ненависти. От любви до жалости к самой себе. Жаль, не могу все еще оставаться равнодушной.

Очень хочу верить, что с Пашей мы почти не будем пересекаться. Воспользуемся переговорной в его офисе, как он обещал Артему, и все. Я на своем этаже, он на своем. Никаких точек соприкосновения. Разве что кафе внизу. Решив, что смогу пережить редкие встречи без потерь, засыпаю.

Выходные пролетают мимо меня. Успеваю закупить продуктов на неделю, провести уборку и посмотреть пару серий любимых сериалов. И вот в понедельник опять бегу в наш офис-квартиру. В руках два стаканчика кофе и болтающийся пакет на запястье с завтраком для Артема Сергеевича. Настроение у меня хорошее, даже боевое. Сегодня дадут аванс!

Раньше я мечтала, когда же мы переедем в новое офисное здание, теперь же хочу задержаться тут подольше. Моим мечтам не суждено сбыться. Я понимаю это, как только подхожу к подъезду дома. Рядом стоит грузовая машина, и потные грузчики под надзором Ларочки грузят в кузов мой письменный стол. И это в восемь утра! Когда они успели разобрать мебель?

— Привет!

— Хорошо, что пришла пораньше! Надо бумаги упаковать в коробки. Ребята загрузят. Наконец-то переезжаем, — вместо приветствия вещает Лариса Викторовна, — я тут с шести утра уже! Артем вызвал.

— Почему не с пяти?

— Он был бы рад и с пяти, но я предложила ему прогуляться в дальние края.

Ого, и у верной секретарши Ларочки есть предел.

— Меня почему не вызвали?

— Сказал, на тебя у него другие планы.

Вот это уже заставляет напрячься. Пожалел меня и дал выспаться, чтобы загрузить работой до зубов?

— Иди внутрь. Там девочки уже собирают бумаги. Покажут, что куда.

Завтрак отменяется. Артема Сергеевича на месте нет. Я делюсь его кофе с Ларисой, свой допиваю одним глотком, обжигая горло. В зубы сую слойку и принимаюсь за сборы имущества компании «План Б». Бумажек они накопили тонны три.

К вечеру отправив, наконец, третью машину по новому адресу, сажусь на подоконник перевести дух. В офисе не осталось ничего, кроме мусора, то там, то тут валяются на полу ошметки пыли или скомканная бумага. Из клининга должны прийти завтра. Сегодня уже нет ни сил, ни желания даже подмести. За сбором вещей даже забыла о положенном мне обеде. Поэтому сейчас желудок издал голодный вопль. Хорошо, что рядом никого не было, а то стало бы даже стыдно. Лариса Викторовна и другие девочки сотрудницы уже ушли домой, оставив меня одну закрыть двери и дождаться Артема Сергеевича. Он недавно звонил, сказал, что едет и мне нужно его подождать.

Вот я и жду. Уже час. За это время могла преодолеть половину пути на метро в сторону дома. У меня в морозилке есть пельмени. А в холодильнике стоит сметана. Как же есть хочется.

За окном уже давно темно. Редкие фонари подсвечивают сугробы. Зима порядком надоела. Только начало февраля, еще как минимум месяца полтора смотреть на снег и кутаться в теплый пуховик. Шапку я, кстати, потеряла. Наверное, в метро. Нужно купить новую, я из тех людей, у которых мерзнут уши и они не могут ходить в капюшоне. Он мне мешает. Пока добегаю до

метро, десять раз прокляну его. Еще у меня фобия, капюшон не дает мне полный обзор, боюсь попасть под машину.

Бросаю взгляд на часы. Скоро восемь. Сегодня зайти в торговый центр я не успею. Опять останусь без шапки.

Дверь в офис открывает, и заглядывает взлохмаченный босс.

— Чего в темноте сидишь? Я уже решил, ты уехала.

— Глаза от света устали.

— Ладно, закрывай тут все и выходи. Жду в машине.

— Вы вроде хотели поговорить? — хмурю брови. Чего я тут его ждала столько времени.

— Вот в машине и поговорим. Отвезу тебя домой.

— Я живу на Румянцева.

— Отлично. Я в машину, пошевеливайся, — говорит Артем Сергеевич, затем, громко хлопнув дверью, исчезает.

Я проверяю, все ли выключено, везде ли не горит свет. Закрываю замок, ставлю на сигнализацию и выхожу на улицу. Николаев сидит в машине, смотрит в телефон, когда я залезаю на пассажирское сидение рядом, поворачивает голову в мою сторону и слегка кивает.

— Быстро.

— Домой очень хочется, — просто говорю я.

— Завтра уже можно будет приезжать в офис на Арбате. К десяти, раньше не нужно. Все равно толком не поработать, будете вещи разбирать, контролировать сборку мебели и рабочих из виду не выпускать. А то выкрасят зал для совещания опять в розовый.

Артем убирает телефон, заводит машину и выруливает на проспект. Он тоже выглядит устало, на щеках пробивается щетина, под глазами залегли тени. Сдается мне, он не бездельничал весь день, хотя в офисе и не появлялся. Какое-то время мы едем молча, даже радио, бубнящее пупсовой музыкой, не включил. Николаев о чем-то сосредоточенно думает, нам уже дважды сигналили на светофорах, он забывал вовремя трогаться.