Чтение онлайн

Далеко за полдень девятого дня караван под предводительством Валориана пересек границы Стоунхелма, величественного круглого купола из белого гранита, который возвышался посреди туманов, покрывавших луга, холмы и редкие леса подобно перевернутой миске. Они, в свою очередь, были замечены одним из стражников лорда Фиррала. Раздался долгий сигнал горна, и к тому времени, когда караван достиг полей, окружавших каменистый холм, со всех сторон стекались люди, чтобы приветствовать прибывших.

Лагерь в Стоунхелме отличался от всех остальных стоянок кочевых племен из-за своего положения на вершине природной крепости, а также благодаря, статусу лорда Фиррала как верховного вождя. Он куда больше походил на укрепленную деревню. Здесь было огромное количество разнообразных хижин, деревянных сараев, лавок и мастерских, а также загонов для скота. Все это было окружено кольцом палисадников. Ближе к окраине поселка находился единственный постоянный храм, построенный в честь богов племени, а также протекал природный источник, который снабжал весь поселок водой. Рядом с воротами располагался небольшой примитивный рынок, а прямо посреди поселка находилась деревянная постройка, служившая резиденцией лорда Фиррала.

Обитатели Стоунхелма были куда более многочисленны и разнились по своему составу, чем в других кланах, поскольку к ним постоянно присоединялись небольшие семьи и одинокие охотники, предпочитавшие безопасность обитания среди большого количества людей. К сожалению, большое скопление народа имело свои негативные последствия для природных ресурсов края, и потому впервые некоторые члены племени начали сеять урожай в полях у подножия холма. Это занятие требовало достаточно времени и было совершенно чуждо кочевым племенам прежде.

Валориан качал головой при виде перемен, которые вводил лорд Фиррал. Много времени прошло с тех пор, как он в последний раз встречался с дядюшкой своей жены, и теперь он видел, что Стоунхелм значительно разросся и расширился. Эта тенденция к росту поселения делала его задачу перемены места обитания намного сложнее.

Он помог разбить стоянку каравана неподалеку от дороги, ведущей в город. По существовавшей в племени традиции хозяева поселка принесли своим гостям дрова, чтобы разжечь костер, и еду. Валориан разбил свой шатер и занялся Хуннулом. После этого он, Кьерла и Айдан отправились засвидетельствовать свое почтение верховному вождю племени.

Они застали Фиррала в его резиденции творящим суд над человеком, пытавшимся украсть лошадь. Гости только изумленно вздыхали, рассматривая просторную резиденцию, пока лорд Фиррал не закончил своего дела.

– Чем это он занимается?
– прошипел Айдан на ухо Валориану.
– Пытается переплюнуть великого и всемогущего Тирраниса?

Валориан не мог не согласиться. Этот деревянный зал был самой большой и значительной постройкой из всех, когда-либо сооруженных племенем, и он подумал, не пришлось ли Фирралу приглашать для его сооружения умельцев из Чадара. Во всяком случае, стиль постройки уж больно смахивал на чадарианскую архитектуру. Потолок с нависшими балками был характерен для построек, сооружаемых в низинах, столбы, подпиравшие потолок в центре зала, были покрыты типичным узором, и Фиррал даже развесил по стенам оружие, шкуры пещерных львов и тарнские гобелены.

– Интересно, как он за это все расплатился?
– прошептала Кьерла.

Айдан гневно закусил губу, скрестил на груди руки и возвел глаза к потолку.

Им пришлось долго ждать лорда Фиррала. Дело пытавшегося украсть лошадь вора оказалось запутанным, а поскольку за данное преступление полагалась смертная казнь, вождь хотел убедиться в правильности фактов и доказательств. Чтобы заступиться за обвиняемого, пришло несколько человек, но в конце концов слишком много доказательств накопилось против него.

– Виновен, - огласил свой приговор лорд Фиррал, и назвал положенное наказание посреди возникшей между родственниками осужденного тишины. На закате его должны были отвезти в поля, привязать к земле и оставить лежать под копытами мчавшихся лошадей.

Валориан согласно опустил голову. Приговор, безусловно, был очень суров, но в обществе, чье благополучие полностью зависело от лошадей, их жизни должны были цениться превыше всего.

Огромный холл медленно опустел от наполнявших его людей. Две дочери Фиррала вместе с другими женщинами начали расставлять и накрывать к вечерней трапезе столы, в то время как один мальчишка зажег огонь в очаге. Откуда-то из-за стен постройки потянуло запахом поджариваемого мяса.

Валориан подождал, пока лорд Фиррал не кончил говорить с двумя мужчинами, и только потом приблизился к старому вождю. Когда он подошел к нему, то был поражен, насколько вождь состарился за те годы, которые прошли с их последней встречи. Длинные волосы Фиррала теперь были совершенно седыми, а его борода заметно поредела, поседела и торчала клочками вокруг рта. Глаза были мокрыми и красными. Заметно дрожали руки. Дряхлую кожу на щеках и носу пересекали красные ниточки кровеносных сосудов. Пораженный всеми этими переменами, Валориан был куда больше изумлен при виде мешочка с амулетом, свисавшим с шеи вождя. Амулет был давней традицией членов племени, от которой большинство уже давно отказалось. Стараясь сдерживать свои эмоции, Валориан уважительно приветствовал дядю своей жены.

– Валориан!
– тепло отозвался Фиррал.
– Как я рад тебя видеть! Вождь поцеловал Кьерлу в щеку с большим чувством и ответил на небрежное приветствие Айдана.
– Вы рано снялись с места этой весной. Мы еще даже не праздновали Праздник Перворожденных!

– Мы тоже еще не отмечали его, лорд Фиррал, но я...

Фиррал резко оборвал его слова:

– О?! Тогда оставайтесь и отпразднуйте его вместе с нами!

Он посмотрел через плечо Валориана на дверь, словно торопился куда-то.

– Мой вождь, мне необходимо переговорить...

– Очень рад, - перебил его вождь, совершенно очевидно встревоженный чем-то.
– Мы скоро будем трапезничать. Оставайся, и тогда мы сможем поговорить.

И не успели трое гостей вымолвить и слова, как верховный вождь заторопился к дверям.

– Старый пьяный козел!
– пробормотал Айдан.
– Он, скорее всего, торопиться к ближайшему винному бурдюку.

Валориан с трудом подавил звук раздражения, рвущийся из горла.

– Что бы ты там не думал о нем, братец, он все же наш верховный вождь. Мы должны оказывать ему нашу поддержку и возносить ему клятвы верности, иначе то, что еще осталось от племени, разлетится ко всем чертям.

Он замолчал. Кого он пытается убедить: себя или Айдана?

– Знаю, знаю, - отозвался Айдан.
– Но в случае с Фирралом это очень трудно сделать.

Трое направились к выходу.

Останавливаясь у широких двойных дверей, Кьерла проговорила:

– Я хотела бы знать одну вещь: каким образом ему удалось получить все это?
– Она указала на богатый гобелен на противоположной стене за высоким, украшенным резьбой креслом вождя. А эти одежды, вы обратили на них внимание? Вышивка, сделанная умельцами из низин, украшенная пуговицами из слоновой кости. Как он мог купить такое?

– Очень просто, - ответил ей чей-то новый голос из дверей. В зал вошел Мордан, один из охранников лорда Фиррала. Первым делом он продал все излишки скота, которые у нас были, и предложил нам заняться земледелием. Мордан рассмеялся, увидев появившееся на лице Айдана выражение.
– Потом наш вождь начал распродавать племенной скот: коз, овец, тех немногих коров, которые у нас были, и даже лошадей. А знаете ли вы, - продолжал он, прислонясь к дверному косяку, - что у нас здесь больше не осталось чистокровных харачанских лошадей? Последнего жеребца отдали в уплату за этот гобелен и за работу чадарианских мастеров, украшавших этот зал.