Чтение онлайн

Верзила что-то произнес в полголоса. Дружки расхохотались, и шатия-братия, которой не находилось дела со скуки, неспешно удалилась за угол, из-за которого я недавно вышел. Правда, верзила на прощанье окинул меня недобрым взглядом… Чудак, будто это я помешал им поразвлекаться…

Наполнив водой ведра, я заторопился. Глеб явно меня уже заждался. Но, выскочив на перекресток, замедлил шаги. Вся компания в полном сборе поджидала меня возле огородной изгороди под вишнями.

– Эй, пацан! Иди сюда. Пить хочется, – приказал верзила.

– Пейте, – миролюбиво сказал я, – мне не жалко, – и поставил ведра на землю: им надо, сами и пусть подходят.

И они подошли, но нарочито вразвалочку, черепашьим шагом. Я внутренне почувствовал, что тучи над улицей сгущаются, но не подал виду.

– А мы думали, что ты жадный, – хмыкнул верзила. – А ты вежливый… И не трус вроде… А ну, Митька, проверь-ка: холодная вода или нет…

Мальчишка с царапиной на переносице опустился на корточки, чуть приподнял ведро, с жадностью и наслаждением принялся отхлебывать и причмокивать…

– Соплей напустишь, – хохотнул зачинщик и тут же бесцеремонно толкнул дружка под зад. Толкнул слегка, но и этого было достаточно, чтобы Митька, теряя равновесие, выронил ведро из рук. Оно, конечно, опрокинулось.

Я шарахнулся в сторону от хлынувшей под ноги воды и плечом к плечу столкнулся с Митькой, который проворно подхватился с земли и по чистой случайности не вымок. И в этот самый момент к другому ведру подскочил щупленький мальчишка с ехидными глазками. Мгновение, и оно, опорожнившись, задребезжало по дороге.

– Ах, так! – я сжал кулаки и двинулся на обидчиков.

– Ну-ну! – стали стеной четверо, кроме Митьки, который насуплено застыл в ожидании развязки в трех – четырех шагах от них. – Ну, попробуй!..

– Эй, Череда! – услышал я позади громкий повелительный оклик и, обернувшись, увидел взрослого парня, катившего по дороге тяжелый мотоцикл с коляской. – Помогите всей бандой. Не заводится, шельма! – достал из кармана непочатую пачку сигарет. – Лови! – бросил ее верзиле.

Вот черти! Они будто и не приставали ко мне. Череда двумя руками вцепился в багажник и принялся пихать мотоцикл из последних сил. Дружки его, в том числе и Митька, дружно бросились на подмогу. Для них я не существовал больше! Что значит, затевали драку от нечего делать!

Когда я снова наполнил ведра водой, «Урал» взревел где-то в отдалении.

Во дворе, у крыльца, столкнулся с разъяренным Глебом.

– Ты что, в райцентр бегал? – набросился он на меня, и тут же зачем-то заглянул под опрокинутую бочку. – Нет. Нигде нет. Всюду обыскал. И в сарае, и за погребом, и в огороде…

– Чего нет?

– Чего-чего… Собачонка пропала!

– А ты покричи. Может, где дремлет, – посоветовал я и позвал громко. – Ярик! Ярик! Ярик!

– Да кричал я, – простонал Глеб. – Кричал! Это Карасик щенка забрал. Точно! – он со злости ударил кулаком по пустой бочке, и та протяжно загудела. – Ярик у Карасика пропадет. Ты думаешь, где я собачонку взял? У Карасика купил! За сто рублей еле с ним сторговался. Не поверишь, Карасик нес топить щенка в реке!

– Карасик?.. А кто это?..

– Кто-кто… Пацан один… Прозвище у него такое… Когда был мальцом, стырил у рыболовов рыбешку из ведра… Рыбаки – взрослые мужики, стали понарошку ее отнимать у него, а малец в крик: «Не отдам!.. Мой карасик…» Так и стал навсегда Карасиком…

– А может, не он украл собачонку?

– Ну, как же не он?! Карасик деньги растратил, а утверждает, что обронил сотенную у меня во дворе… Пусть не врет! Я отдал ему деньги вот здесь, на этом пятачке, и проводил за калитку. Что я, беспамятный?.. Теперь требует Ярика обратно. То упрашивает обменяться на какую-либо вещь, то грозится украсть собачонку… Не слепой: видит, что из нее умница растет…

– Так давай Карасика разыщем! Если и вправду украл, вздуем! Я только что пацанов возле колонки встретил. Не с ними ли он?

– А чего ж молчишь?! Пошли.

– Но их, – спохватился я, – их уже там нет… Они чей-то мотоцикл покатили…

– Ладно, – успокоился Глеб. – Не барин, чтобы за ним бегали. Вечером домой к нему сходим. Поговорим с ним раз и навсегда.

Я не стал рассказывать Глебу о стычке с мальчишками. Зачем? Дело обычное: познакомились – пообщались – разошлись…

Мы слопали картошку с яичницей, выпили по кружке молока.

– Вернем мы Ярика. Не переживай, – утешал я расстроенного Глеба. – А про Маляму забудь. Ну его к лешему! В конце концов, мы перед ним малость виноваты. Ну, подумаешь, забросили его телогрейку… Не на дерево ведь, не в речку… Он уже, наверное, в этой телогрейке ходит, уже давно перебесился, о нас и не думает…

Глеб поднялся из-за стола, помыл и убрал в шкаф посуду.

– В одно место мне надо, – произнес он наконец и посмотрел на меня так, будто раздумывал, доверяться мне или нет. – Очень-очень надо…

– Что-то еще стряслось?..

– Да нет… Не опасайся…

– Так что?..

– Дай слово…

– Никогда и никому, – твердо пообещал я. – Я же, Глеб, никого здесь и не знаю!

Слышала б меня Маша! Знал бы о нашей с ней тайне товарищ!

– Тогда бери в сарае весла, а я в дом – фотоаппарат захвачу… По дороге все тебе расскажу…

К речке выходили напрямик, чтобы побыстрее: вначале петляли по межам меж огородов, затем прыгали с кочки на кочку через заболоченный лужок. Я едва поспевал за товарищем, и мне было не до расспросов.

– А на Маляму не нарвемся? – только и спросил я, переведя дыхание возле пристани.

– Что он нам, – буркнул Глеб.

Мы отчалили. Лодка легко понеслась по течению. Глеб нажимал на весла, стараясь держать плоскодонку посередине реки, вздыхал и хмурил брови. Я же сидел на скамье напротив Глеба, вглядывался вдаль, за его спину, предвкушая, что же такое ожидает нас, быть может, уже за очередным поворотом. Я не понимал, отчего это Глеб не хочет заранее поделиться со мной своими переживаниями.

– Кажется, нам здорово повезло, – нарушил он молчание и выпустил из рук весла. – Представляешь, мы с тобой будем работать в настоящей экспедиции… Даже не верится… С ума можно сойти!..

– Что ты! Какая экспедиция? – опешил я. – Куда мы плывем?

А лодка тем временем замедлила ход. Ее развернуло течением. Покачиваясь на волнах, она потихоньку прибилась к берегу.

– На, читай, – Глеб вытащил из кармана и протянул мне сложенный вчетверо лист бумаги.

– Что это?

– Записка. Та, что в дверях была…