Чтение онлайн

Воспоминания о жене, через несколько лет после рождения дочери злодейски убитой разбойниками, омрачили душу Скирка. Он тяжело вздохнул и, присев на первый попавшийся стул, отсутствующим взглядом уставился на Парафта. Не понимая причин возникшей паузы, юноша в отчаянии прошептал:

— Сэла тоже любит меня. Спросите ее, если не верите мне.

Скирк рассеянно усмехнулся:

— Зачем спрашивать? Я и так знаю.

— Знаете? — удивился Парафт.

— Молодой человек, — устало махнул рукой оружейник. — Неужели ты думаешь, что отец Сэлы наивен, как ребенок, и слеп, как старик? Что я знать не знаю, где она пропадает по вечерам? Я выгнал прежнюю служанку, но моя красавица и с новой уже договорилась, чтоб та помогала ей тайком уходить из дома и бегать к тебе на свидания. Я же ей не чужой человек, я отец… и я никому ее не отдам, никому… то есть кому попало не отдам. Вот так. А то, в чем вы там друг другу клянетесь, — это быстро проходит. Забывается, как вчерашний день…

И Скирк монотонно забубнил что-то ужасно назидательное. Он говорил о нравах нынешней молодежи, потом со слезами на глазах начал вспоминать свою нелегкую молодость и, уж конечно, не забыл упомянуть, что теперь все трудности позади и ему, Скирку, есть чем гордиться. Парафт догадался, что сейчас хозяину не до гостя, ему важнее собственные переживания, и счел разумным дать мастеру выговориться.

Наконец Скирк замолчал, вздохнул, нахмурил брови и испытующе посмотрел на Парафта.

— Вот что, Парафт. Ты, может быть, и неплохой человек. Скажу больше — ты мне нравишься. Я знал, что рано или поздно ко мне явится какой-нибудь ухажер моей дочери. Но пойми меня правильно: ведь так не бывает — пришел, попросил, получил. Взгляни на себя со стороны. Кто ты такой, чтобы я отдал тебе единственную дочь? «Меня зовут Парафт»! Ну и что? Понимаешь, о чем я говорю?

— И дурак поймет! — В глазах юноши сверкнула обида. — Я все понял. Завтра пойду на базар, куплю камзол с позолотой, одолжу у друзей кошелек потолще, брошусь в ноги королю и умолю его подарить мне самый никудышный графский титул — тогда у нас будет другой разговор. Не так ли? Как не понять…

— Эх, ты и в самом деле дурак! — беззлобно рассмеялся Скирк. — Запомни: ни за титулом, ни за богатством я не гонюсь. В них, конечно, ничего плохого нет, но и счастье, я давно это знаю, состоит не из них. Впрочем, до таких мыслей ты еще не дорос… Надо же! Взял и явился ни с того ни с сего… Ты бы сначала показал себя в деле!

Доколе в прятки играть? Сэлу я больше никуда не пущу — запирать стану, если потребуется. А ты… В армию подайся, что ли. Мужчина должен быть при деле.

Парафт понял, что разговор подходит к концу.

— Если я выиграю Большие Валузийские Бои, отдашь за меня Сэлу?

— Что? — растерялся Скирк.

— Завтра начинаются Большие Валузийские Бои, — стараясь говорить спокойно, повторил юноша. — Я в них участвую. Если я их выиграю, ты дашь согласие на нашу свадьбу?

— Ты спятил! — негодующе вскричал мастер. — Большие Бои — это мечта каждого валузийца! Каждого! Таких, как ты, там отшвыривают в сторону. И ты говоришь о победе? Послушай, мальчик, я же не Сэла, чтобы сказки слушать!

— Может, не будем зря тратить время? — пожал плечами молодой упрямец. — Ты просто ответь — да или нет?

«Безумец! — В душе оружейника все кипело от возмущения. — Вот до чего договорился! Видать, и впрямь ничего не умеет, кроме как прихвастнуть. И ведь пришел, наглец, в мой дом!»

Скирк решительно поднялся со стула, но, прежде чем показать нахалу на дверь, приблизился к юноше, грозно сдвинув брови:

— Вижу, что ты не слабак. Руки крепкие, шея и плечи как у хорошего борца. Видно, есть в тебе какая-то сноровка — я в этом никогда не ошибаюсь. Но насчет победы ты загнул, мальчик. Выдержки не хватит. Закалки… Но все же я согласен на такой уговор: выиграешь Большие Бои — отдаю тебе Сэлу.

— Не передумаешь?

— Не передумаю, — отрезал Скирк. — Приходи и забирай. Но не забудь сначала выиграть. А не выиграешь — чтоб ни слуху ни духу. Значит, недостоин Сэлы.

Пристально посмотрев Скирку в глаза, Парафт молча повернулся и, не прощаясь, быстрым шагом вышел из дома оружейника.

Большие Валузийские Бои проводились всякий раз, когда страна целый год не участвовала в войне. В державе, на границы которой постоянно покушались враги, такой повод возникал крайне редко. Да и сама Валузия в былые времена из-за агрессивности и непомерного честолюбия своих правителей частенько выступала зачинщицей кровавой сечи. Старики еще могли припомнить два или три состязания, но большая часть народа знала о боях лишь по летописям и легендам.

Поэтому с раннего утра толпы горожан двинулись к Арене, намереваясь забраться на вершины окружавших ее холмов, откуда — хотя и с трудом — можно было наблюдать за происходящим на ристалище. Однако их надежды не сбылись: и холмы, и росшие на них деревья уже облепили такие же любители зрелищ, для верности занявшие места со вчерашнего вечера. О местах на трибунах нечего было и мечтать — их раскупили в считанные часы после первого объявления о проведении Боев. Некоторые кварталы Хрустального города обезлюдели настолько, что для предотвращения ограблений торговых лавок пришлось выставить дополнительные дозоры и секреты Алых Стражей.

Об этом сообщил Куллу за завтраком командир его личной гвардии Келкор. Быстро расправившись с легкой трапезой, атлант в сопровождении офицера и роскошно нарядившегося Ту отправился на Арену. Отсутствие Брула не смутило короля: он только усмехнулся, решив, что неугомонный пикт уже давно устроился в королевской ложе. Дорогу именитым всадникам то и дело преграждали шумные толпы празднично одетых валузийцев: они без устали махали самодельными знаменами, били в барабаны и горланили здравицы в честь короля и армии. Скакавшие впереди Алые Стражи бесцеремонно расчищали путь, но, увидев монарха, люди прямо-таки лезли под копыта лошадей и плети охранников. «Кулл! Кулл! Кулл!» — неслось со всех сторон.

Еще большее столпотворение царило на ближних подступах к Арене. Смирившиеся с тем, что на состязания им поглазеть не удастся, горожане разбили здесь лагерь. В небе развевались воздушные змеи, вился дымок от костров, аппетитно пахло жареным мясом. Бойкие купцы торговали безделушками, вином и фруктами, а не менее пронырливые бродячие комедианты на наспех построенных помостах потешали публику фарсами из жизни силачей.

«Жалкая чернь, — презрительно думал Кулл, оглядываясь по сторонам, — Крикни я сейчас, что на Валузию напали враги и мне нужна новая армия, — половину как ветром сдует. А может быть, и всех. Останутся единицы, да и те спьяну».

И все же ощущение грандиозности праздника понемногу начало овладевать королем, и вскоре он решительно отогнал грустные мысли. Конечно, его подданные заслужили право на зрелища!

К счастью, солдаты и Алые Стражи предусмотрительно выстроили живой коридор для проезда, и последние лиги король и его свита преодолели без задержек. В королевской ложе Брула не оказалось, но зато рядом с заставленным яствами столом сладко подремывал посол пиктов Кану. Предаваться любимому занятию ему не мешали ни многотысячный гул переполненных до отказа трибун, ни уже начавшее припекать полуденное солнце. При появлении короля седобородый старец почтительно кивнул, однако поднимать удобно устроившееся в кресле грузное тело ему вовсе не хотелось.

Когда в королевской ложе мелькнул пурпурный плащ правителя Валузии, рокочущие трибуны как по мановению волшебной палочки разом стихли. Перед тем как сесть, Кулл обменялся взглядами с Келкором и Ту, затем величественно поднял правую руку. Тотчас десятки выстроившихся по всей окружности Арены музыкантов заиграли задорный военный марш, а из ведущих на площадку ворот стройными рядами стали выходить участники состязаний. Большие Валузийские Бои начались.

Парад бойцов затянулся надолго. Велико было их число — свыше тысячи смельчаков из всех провинций королевства и даже из сопредельных стран прибыли в Хрустальный город, лелея мечту об успехе. Слава и уважение, до могилы сопровождавшие победителей предыдущих состязаний, подогревали их честолюбивые помыслы. Под бурные приветствия публики колонны рослых и грозных мужей постепенно заполнили всю Арену, расположившись на ней четкими квадратами. Немедленно перед каждым квадратом появились убеленные сединами и бренчавшие множеством боевых регалий ветераны королевской армии. Они обратились к борцам с напутственными речами. В шумном многоголосии зрители не могли ничего расслышать, но общий смысл сказанного поняли все.