Чтение онлайн

После долгожданной встречи с родителями Казик чувствовал себя изможденным и несчастным. Хотя многое прояснилось и для него, и для Ираиды Александровны. Узнанное пугало, и вместе с тем притягивало.

Так, первое, что потребовал Виктор, отец Казика, – уяснить доставившей ребенка по указанному адресу и спешащей воспользоваться своим шансом увидеться с мужем Ираиде Александровне, что и Казик, и Ираида Александровна, и Аня, и вообще все, кто столько лет окружал мальчика в потустороннем Петербурге – мертвецы. Это было сложно уразуметь даже взрослому человеку, не то что ребенку, но в конце концов Казик все же сумел понять.

Он не помнил лиц папы и мамы, и заверение, что те постарели на двенадцать лет, в то время как он, Казик, продолжал оставаться все тем же милым ребенком, пролетело мимо него. Не знал он и о том, что прошло так много времени. В приюте дни похожи один на другой, и ничего не меняется. Ранний подъем, умывание, завтрак, дурацкие игры, прогулки, занятия. Впрочем, Казик вот уже двенадцать лет находился не в Интернате, где детей учили бы по школьной программе, а все двенадцать лет пребывал в Доме ребенка, где год за годом плененные странным сном, имя которому забвение, нянечки самоотверженно учили своих воспитанников говорить и самостоятельно есть.

Впрочем, разум ребенка спал точно так же, как спали вечным сном окружающие его взрослые люди. Вопреки ожиданию, довод об изменениях, свойственных Миру Живых и неизменностей – Мира Мертвых, подействовал на Ираиду Александровну, которая и раньше замечала, как Васечка стареет без нее. Раньше «вдова» приписывала это изменение разлуке и отсутствию горячей пищи, теперь стало понятно, что на самом деле происходило. Василий Ермолаевич Вышитов, муж Ираиды Александровны, старел, болел и вскоре должен был умереть. Последнее известие взволновало даму и одновременно подняло настроение. Так что, уверовав в справедливость слов Виктора Казимировича, она погрузилась в раздумье о необходимости ремонта в доме, который следовало сделать в ожидании Василия.

В свою очередь, Виктор Казимирович уверил Ираиду Александровну, что пока она пребывала в блаженном неведении происходящего и знала, что муж ее умер, умри он на самом деле, они нипочем бы не встретились снова. Так как даже встреться они на улице, она не признала бы своего любимого в изрядно постаревшем спившемся сантехнике. Теперь она была вполне подготовлена к встрече с мужем, а значит, появлялся шанс.

С Казиком дело обстояло хуже, так как умерший по причине остановки сердца трехлетний мальчик не успел еще в своей короткой жизни обзавестись друзьями, которых теперь можно было бы предъявить ему в качестве доказательств того, что они-таки выросли, а он – нет. Поэтому в конце концов Казик согласился просто поверить родителям на слово, из любви, как верят мамам и папам все малыши. Рыдая на шее у мамы, Казик был вынужден признать правоту папиных слов и неизбежность нового расставания.

Принеся, таким образом, благую весть Ираиде Александровне, Виктор Казимирович попросил ее помочь пристроить до времени Казика к кому-нибудь из их умерших родственников, дабы не отягощать занятую новой идеей подготовки к встрече с любимым мужем Ираиду Александровну лишними хлопотами и ненужными тратами. В благодарность за помощь Казик торжественно обещал тетке выдавать ей каждый месяц по четыре черные монеты из своих запасов.

О том, как долго Казику придется жить в Загробном мире, Виктору Казимировичу было неизвестно. Со своей стороны, он мог сказать только то, что уже сказал Альберт Эйнштейн: «Энергия не исчезает, она лишь трансформируется», то есть, ничто не исчезает в мире и мирах, ничто невозможно уничтожить окончательно. Смерть – не конечная точка пути, а барьер, граница, через которую души перемещаются в новое для себя жилье. Эйнштейн верил в существование того света, потому что понимал – мы не исчезнем, а всего лишь претерпим изменения. А значит, Казик, Ираида Александровна и Аня, перестав жить в Мире Живых, попросту перебрались в Мир Мертвых, и теперь для того, чтобы уйти из Мира Мертвых и оказаться в Мире Живых, требовалось какое-то действо. Какое? Виктор Казимирович не мог назвать точно. Впрочем, не исключено, что такая возможность появится благодаря возросшему сознанию. Потому как вряд ли само энергетическое поле Мира Мертвых захочет долго терпеть в своем чреве людей, знающих правду. А стало быть, они будут вытеснены из его лона, родившись заново в Мире Живых.

– Солнышко мое, если будут спрашивать, где бы тебе хотелось родиться, пожалуйста, скажи, что в нашей семье, – заливалась слезами мама, – я еще вполне могу иметь детей и не побоюсь, даже если это произойдет через пять или десять лет, все равно! Только уж лучше, если побыстрее.

– Ах, я бы и сама с радостью начала все сызнова, – мечтательно всплескивала руками Ираида Александровна, умиляясь картиной счастливого семейства, – только вот, кто из добрый людей примет такую образинищу? Моя семья почитай уже сколько лет все на кладбище, в смысле… – она закашлялась. – А здесь, здесь у меня никого не осталось.

– Кто-нибудь да родит, – утешил ее Виктор Казимирович, – женщины – особые существа, через них осуществляются контакты с Миром Духов. – Вы непременно получите новый шанс и родитесь в хорошей семье.

– Да уж, да уж. В детстве, помнится, и рисовать была горазда, и пела что соловушка. Только года не те были, время тяжелое. Пришлось школу оставлять, работать идти. Так вся жизнь – коту под хвост.

– Вот поэтому новая непременно лучше будет. Не потому, что вы страдали, а оттого, что поняли что-то. Ведь это всегда так, ученика переводят в следующий класс не потому, что он честно за партой год промаялся, а потому что новыми знаниями обогатился, сильнее и мудрее стал. Не совершенствуется душа страданиями, это вы уж как хотите. Огрубляется, озлобляется только. Совершенство происходит через осознание и изменение. Так, и не иначе.

Потом зашел разговор о родственниках семьи Полянских, к кому следовало определить Казика. Бабушка Софи, светлая ей память, должно быть, переехала в загробный Париж, где слушала теперь орган в Соборе Парижской Богоматери или гуляла вдоль Сены. Родственники Виктора Казимировича продолжали жить в Крыму, родители Полины Полянской, в девичестве Орловой – мамы Казика – тоже были еще живы. Тогда выбор пал на давно почившую сестру Софи Полянской, бывшую балерину Мариинского театра Матильду Иосифовну Шельцберг, которая жила в том же микрорайоне, что и Ираида Александровна. Последнее облегчало ее дальнейшие встречи с Казиком.

На выцветшей фотографии, показанной мальчику папой, стояла смешная старушка в шляпе со страусовыми перьями, вязаной крючком кофточке и в стильных брючках с пуховыми опушками.

Несколько смущал тот факт, что Казик родился многим позже того, как умерла Матильда Иосифовна, но зато она должна была помнить Витю Полянского, приходящегося ей племянником, и его отца Казимира – сына любимой сестры. Кроме этого – живые родственники Полянских неоднократно признавались в том, что тетушка Матильда, как принято было называть ее в семье, или тетя Мотя, как говорили за глаза, часто являлась своим родственникам и посещала любимый театр, где ночью, по свидетельству сторожей и уборщиков, переодевалась в костюмы и танцевала на сцене.

Но это еще не все: увидев фотографию балерины Шельцберг, Ираида Александровна испустила восторженный вопль, достойный вождей каманчей. По ее словам, Матильда Иосифовна не только проживала в нескольких остановках от ее дома, но и отоваривалась черными монетами у того же поставщика, приходя для этого раза два в месяц на кладбище.

И, судя по слухам, Матильда Иосифовна относилась к тому редчайшему типу людей, которые могли бы признать своим родственником мальчика, рожденного многим позже ее смерти.

Матильда Иосифовна вообще могла принять любую новую для себя идею, темпераментная, любопытная, при жизни она совершила самый длинный в истории своего времени перелет на воздушном шаре, неоднократно поднималась в связке альпинистов на самые высокие и опасные склоны гор.

Посидев и попив чаю в семье Полянских, Ираида Александровна заторопилась к Василию, неся ему добрые известия о скорой встрече. Сама для себя она так и не решила, что лучше: жить вечно с одряхлевшим мужем или переродиться и начать все сначала. Впрочем, Мир Мертвых, в котором не было времени как такового – не время, а сплошная фикция для отвода глаз – давно приучил не торопиться с какими бы то ни было решениями.